Евдокия Краснопеева – Светоч. Воплощение (страница 2)

Бабуля терпеливо ждала, когда я угомонюсь и приму себя в подготовленном Создателем воплощении. Я сопротивлялась, проявляя на этом пути чудеса изобретательности.

Глава 2

Но и воплощение моё тоже не дремало. Не имея возможности реализовать свои потребности днем в виду моей постоянной занятости, переключилось на часы ночные. Меня начали преследовать сны…

Сновидения… дарованные мне не по воле собственной, обрушивались на меня информационным потоком, не знающим жалости. То, что копилось во мне днём, сдерживаемое моей железной волей и рьяной двигательной активностью, не оставляющей места созерцательности, ночью стремилось выполнить присущую им функцию.

Вот тогда и зародилась моя «фильма» – попытка договориться со своим воплощением. В некотором роде это удалось – все-таки воплощение было заинтересовано в моем физическом существовании и необходимость ночного сна признавало.

К «фильме», в плане толкования длительности хронометража, пришла методом проб и ошибок. Алогичность в оценке ситуации поначалу сбивала столку. Казалось бы, чем раньше засыпаешь, тем лучше: налицо усталость и желание отрубиться. Ан нет! После этого «отрубиться» и начиналось то, чего я не хотела себе позволять – ни сейчас, ни потом, никогда во веки вечные! Лишь досмотрев «фильму» до конца, я получала разрешение на мгновенный отрубон и сон без сновидений.

Позже я сумела понять и логику: раннее прерывание кадров «фильмы» говорило, что моё воплощение жаждет излить свои знания немедленно… И я отправлялась на прогулку с Сеней, позволяя при этом малую толику «взгляда наперёд» – именно поэтому наш с ним маршрут был выстроен экстремально, но совершенно безопасен в плане выполнения. Зная, что может случиться через минуту, я всегда выбирала верную тактику.

Если в сон начинало клонить при первых кадрах – было не отвертеться! – сны будут непременно. Тогда и наступал черед безумств в гламурном месте…

Бабуля поначалу не обратила внимание на моё внезапное пристрастие к ночным прогулкам и развлечениям. Но, прозрев однажды, ужаснулась:

– Что ты с собой сотворила, Ульяна?

И поволокла меня в какой-то монастырь, к какому-то старцу. Я поехала с неохотой лишь потому, что не хотела расстраивать свою старушку. А в монастыре, раскинувшимся на холме, у подножия которого лежал расписанный золотой осенью лес и блестела сквозь эту киноварь гладь озера, уперлась. Сказала:

– Здесь на травке посижу… и точка.

Благостная звенящая тишина раннего утра, горьковатый привкус уже нападавших листьев… самая прекрасная обстановка для душевного отдохновения. Ну, я и отдохнула… то есть оторвалась по полной программе! Тут тебе – и взгляд наперёд! И послушать не только, что говорят, но и то, о чем недоговаривают… Вот такая вот «фильма»! – в кинотеатре одного зрителя.

Больше того, оказалось, что моему воплощению была свойственна ирония и насмешка. Бабуля предстала передо мной в образе хромой нищенки, тащившейся по мрачным сырым коридорам – с сучковатой клюкою в руке. Она запиналась растоптанными чунями о тушки пробегавших мимо крыс, промокала уголком платка слезящиеся глаза, сморкалась и вытирала пальцы о подол салопа, пропахшего ароматом прогорклого лука…

Я призадумалась на секунду и поняла, что луком одежда напиталась на постоялом дворе, где старушка провела ночь накануне, завалившись в углу сеней безо всякого на то разрешения.

– Нечего изгаляться, – сказала я себе, – метафора и так очевидна: в гости нас не звали и нам не рады.

Тому, что старец предстанет в образе бесформенного, заросшего волосьями по самый пояс мужика, я уже не удивилась. И вообще, перестала обращать внимание на сопутствующий «взгляду» антураж – ведь главное не как, а что! А было то…

– Ирина… пришла, – сказал дед и присел на холодный камень скамейки, жестом приглашая бабулю присоединиться. – Зачем?

– Не знаешь? – спросила и бабуля – безо всякого почтения к отшельнику.

– Знаю… и помню. Сразу говорил тебе: оставь девчонку монашкам. – Он хмыкнул. – Ты тогда помирать собиралась… вот и сделала бы доброе дело.

«А ты сидел рядышком и дожидался, когда я совершу это … доброе дело», – подумала бабуля злобно.

– Даже и молитвы не прочитал тогда, – произнесла она вслух лишь часть своих мыслей, но они друг друга замечательно поняли. – Откуда только набожность твоя выросла?.. – и вдруг бабуля громко захохотала, – Так, то не набожность, а трусость! Ты сбежал, рясою прикрылся! Вот откуда твоё – «оставь девчонку». Думал, тебе придется с ней всю жизнь колупаться?

«А что я мог другое подумать? – поинтересовался старец внутри себя, – Танька в тайге спряталась, ты – старая колода – на смертном одре… Как не крути, малая – моя забота…»

Отшельник тяжело вздохнул:

– Устал от вас… на Татьяну столько сил отдал, а она – вон как… Неужели было с малой заново начинать?.. Да ты и сама справилась, вырастила. Сама взбодрилась – теперь уже не скоро помирать соберёшься.

– Да уж не дождёшься…

– А теперь и ждать нет резону, – насмешливо ответил. – Прав ведь? Иначе ты не пришла бы.

– Да. Теперь Светоч – не твой.

– Зачем пришла, раз знаешь?

– Боюсь, Николенька… Она – не Татьяна, она – другая… И я… не вижу, что с ней происходит!

– Не видишь?

– Нет. Будто щёлка в дверях приоткрыта, из неё – свет… приблизишься, а они ходуном ходят… мнится, и щёлка закроется. «Наперёд» – знаю, дальше – ветер. Да что ветер! Боюсь – ураган…

– Так, оставь девчонку монашкам! Не поздно ещё.

Я скривилась на своей солнечной полянке, что старец – наших корней стало очевидным – наградил Создатель родственничками… Не «в глушь, в Саратов, к тетке!», а сразу – к монашкам!

– А может быть, сразу «под монастырь»? Чего мелочиться? – вопросила я сердито стайку сизых голубей, прикормленных местным населением.

И мне ответили. Не голуби, конечно…

– Ты живешь с ней бок о бок всю жизнь и всё ещё не понимаешь, что с ней происходит?

– Ты виноват! – прокричала бабуля. – Был бы рядом – не допустил.

– Вали на меня… – не уступил отшельник, – как ослушаться совета – знаешь! Как воспитывать не ведаешь!

– Это ты стоишь на страже – не я! – бабуля тяжело поднялась со скамейки. – Ты – Творец, хоть и прячешься от мира в келье.

– Признаешь, значит… Хорошо. – Он поднялся, и я, наконец, осязала его фигуру – высокую, мощную… – Поэтому совет мой должна принять… Отдай девицу монашкам!

Бабуля цыкнула губами и направилась к выходу.

– Что решила? – понеслось ей во след.

– Родная кровь – не водица. – Откликнулась бабуля. – Справлялись прежде, справимся и теперь.

Я встретила бабулю с безмятежным видом, спросила только:

– Зря приехали?

– Ничего в этом мире не проходит зря, – хмуро ответила она.

И жизнь покатила дальше… Да интересная такая! С сюрпризами и неожиданными открытиями.

Глава 3

В один из будних дней тёплых умилительной красотой продолжающейся осени и пышущих остатками летнего жаркого солнца, я птичкой летела по дорожкам парка на урок айкидо. Сейчас на полянке, окруженной частоколом из поросли акации и барбариса, мы – адепты, желающие привнести в мир чувство равновесия и гармонии, своими плавными движениями, скрывающими сгустки энергии, сделаем мир лучше…

От позитивных мыслей и бодрого аллюра меня отвлек плач ребёнка и истеричные выкрики женщины: «Ну что ты орёшь?» Привыкшая к таким сценам, которые то и дело случаются на улицах и парковых тропинках нашего города, я хода не сбавила, но взгляд бросила… Коляска для двойни! Один сидит тихо, нахохлившись, другой выгибается и истерит… Обоим… – года полтора от силы! Интересно, мамаша уверена, что «клоп» сумеет ей ответить? Вопли ребенка усилились и дамочка, не сдержавшись, смазала пацанёнка по мордашке раскрытой ладонью… Мальчик зашёлся от плача и задергался, на ремне безопасности. Не красиво! Детишки – это радость! – только так нужно воспринимать их в любой ситуации. Не можешь – лучше не рожать.

– Замолчи сей час же! – завопила и мамаша, готовая тоже затрястись.

Я затормозила. И не я одна – многие гуляющие этим погожим деньком находились на грани вмешательства в чисто семейную разборку. Но сомневались! И только я, уже остановившись на «полном скаку», моментально осознала, что вмешаться просто необходимо…

Подлетела к живой инсталляции, схватила «клопа» под мышки и дёрнула кверху. Дамочка, уже повела ладонью, чтобы наградить дитятко новой оплеухой, но завидев такой оборот дела, передумала, сразу переключив истерику на меня:

– Чо делаешь?! Положь на место!!

– Кольцо с пальца сними прежде, чем ребенка бить, – сказала я сквозь зубы.

Картина, как камешек, украшающий перстень, врезается в глаз пацана, и глазница наполняется кровью все еще застилала мне взор. Мальчишка в моих руках икнул, подавившись воплем, но тут же добавил децибел, задёргав ножками так, что ботиночки с них полетели в стороны. Меня осенило…

– Положь на место! – завопила еще громче мамаша.

Я толкнула её корпусом в сторону, чтобы не мешалась и принялась стягивать с пацана штанишки.

– Люди, помогите! – заорала дама. – Полиция! Ребёнка украли! – и толкнула меня в ответ.

Мы с «клопом» уже избавились от стильных джинсиков и пытались избавиться от памперса – не могли дать отпор внешним раздражителям! Поэтому я плюхнулась на колени, перецепила пацана и, отбросив, наконец памперс, освободила его попёнку. Он обрадованно пукнул и выстрелил своим содержимым, как струю из брандспойта пустил.