Эван Рейн – Категорический императив моего краша (страница 8)

Ариадна села за свой идеально убранный минималистичный стол, открыла макбук и начала быстро набирать текст сообщения для родительского чата. Текст, который заставит жадных, суетливых взрослых добровольно перевести свои деньги в крипто-пустоту.

Она улыбалась своему отражению в тёмном глянце монитора. Кажется, её холодный, одинокий лабиринт только что превратился в их общий выделенный сервер.

Глава 9. Экспроприация экзистенциального капитала (Робин Гуд с айфоном)

Рваное, учащённое дыхание. Тихий щелчок мыши в абсолютной ночной тишине. И далёкий, приглушённый раскат первого весеннего грома за окном, словно природа сама готовилась к цифровому шторму.

Экран монитора Всеволода светился в полумраке захламлённой комнаты, отражаясь в его глазах двумя прямоугольниками холодного, хирургически-синего света. На левом мониторе бежали бесконечные, стройные строчки питоновского скрипта, на правом – была развёрнута десктопная версия мессенджера.

В наушниках ровным, почти гипнотическим тоном, от которого по спине бежали мурашки, звучал голос Ариадны. Она сидела у себя дома, на другом конце города, перед таким же светящимся экраном, выступая в роли архитектора этой грандиозной социальной инженерии. Бэкенд и социальный фронтенд слились в едином порыве.

– Готовность две минуты, – произнесла Ариадна. Её голос был холодным, как лёд в коктейле. – Наша цель – Виолетта Эдуардовна. Председатель родительского комитета десятого «А». Классический, эталонный архетип доминирующей самки-пикми в условиях искусственного дефицита власти. Сейчас у неё по расписанию йога и флоатинг на Патриках. Её телефон заперт в металлическом шкафчике спортклуба, вне зоны действия сети. Идеальное окно уязвимости. Zero-day exploit человеческой беспечности.

– Бот-клон успешно внедрён в группу по старой инвайт-ссылке, которую эти нормисы забыли отозвать ещё в сентябре, – Всеволод отпил давно остывший, горький кофе, не сводя покрасневших глаз с монитора. – Имя скопировано. Аватарка скопирована до последнего пикселя её перекачанных гиалуроном губ. Прямо сейчас я отправляю на её реальный номер пакет бесшумных спам-запросов, чтобы забить канал и она не получила пуш-уведомления от банка, если вдруг вылезет из своего флоатинга раньше времени. Твоя очередь, социальный инженер. Дай мне текст, который заставит их расстаться с деньгами быстрее, чем на распродаже в ЦУМе.

– Пиши, – голос Ариадны стал вкрадчивым, елейным, она буквально, с пугающей точностью входила в роль. Актриса, у которой ещё нет Оскара. – «Девочки, срочная информация. Мою карту Сбера заблокировали из-за превышения лимита переводов. Финмониторинг свирепствует, просто ужас! Чтобы не сорвать закупку итальянских корзин и подарочного сертификата в спа нашей дорогой Марьяне Борисовне, срочно переводим остатки на резервный счёт казначейства класса. До шестнадцати ноль-ноль. Кто не успеет сдать, того с болью в сердце вычёркиваем из поздравительной открытки от класса».

Всеволод тихо, зло усмехнулся, его длинные пальцы запорхали по механической клавиатуре.

– Это жестоко. Угроза социального остракизма для таких женщин страшнее налоговой инспекции и Страшного суда вместе взятых. Добавлять эмодзи?

– Обязательно. Три сложенных ладошки, две красные розы и один плачущий смайлик, чтобы подчеркнуть весь драматизм ситуации, – безжалостно диктовала Ариадна. – Они не читают текст, Красов. Они считывают эмоциональные триггеры. Байт на эмоции. Ссылку на наш фишинговый шлюз прикрепил?

– Прикрепил. Анонимный транзитный крипто-счёт прогрет и готов к приёму фиата. Нажимаю Enter.

Курсор мигнул. Сообщение улетело в чат «Элита 10-А (Родители VIP)».

На несколько секунд в цифровом пространстве повисла абсолютная, звенящая тишина. Всеволод физически чувствовал, как тяжело колотится сердце о рёбра. Ладони вспотели. Это был уже не мелкий школьный пранк со взломом электронного журнала. Это была настоящая, уголовно наказуемая социальная магия. Статья 159 УК РФ. Мошенничество в составе группы лиц.

А затем чат взорвался, как склад пиротехники.

Марина (мама Илюши): Ой, Виолетточка, какой ужас! Эти банки совсем с ума сошли со своими проверками! Перевела пять тысяч. Лови, дорогая!

Елена (мама Софочки): Перевела! Девочки, а там при переходе по ссылке в приложении пишет «Пожертвование благотворительной организации». Это нормально? У меня паранойя.

Всеволод напрягся. Спина мгновенно покрылась липким потом. Его рука дёрнулась к клавиатуре, чтобы свернуть операцию, но Ариадна опередила его.

– Спокойно, я диктую ответ. Никакой паники, – её голос в наушниках звучал так холодно и уверенно, что Сева мгновенно выдохнул. – Пиши: «Леночка, солнышко, это корпоративный счёт моего мужа через его ИП, чтобы избежать зверской комиссии за переводы физлицам. Не обращайте внимания на формулировки банковского эквайринга, это технический момент. Главное – в назначении платежа ничего не пишите! Иначе налоговая заблочит!».

Всеволод, не глядя на клавиатуру, отстучал текст и отправил.

Елена (мама Софочки): А, поняла-поняла! Выдохнула. Спасибо, что возишься с нашими детками и терпишь эту бюрократию! Мы бы без тебя пропали. Отправила семь тысяч, это с учётом моего долга за новые шторы в рекреацию.

Светлана (мама Димы): Перевела. Пусть Марьяночка Борисовна порадуется, она так устаёт с нашими оболтусами, ей нужен релакс.

Цифры на транзитном счёте Всеволода начали стремительно, пугающе расти. Десять тысяч. Тридцать. Семьдесят пять. Сто. График пополнений полз вверх по экспоненте. Это было похоже на наблюдение из укрытия за тем, как стадо упитанных леммингов послушно и с искренним энтузиазмом прыгает в пропасть, свято веря, что внизу их ждёт элитный курорт «всё включено».

– Сто двадцать тысяч, – тихо, севшим голосом сказал Всеволод, глядя на мерцающий зелёный баланс. – Сто сорок. Твою мать, Арина… Они даже не задумываются. Ни на секунду. Они просто слепо кидают деньги в чёрную дыру экрана, покупая себе дешёвую индульгенцию на то, чтобы не заниматься воспитанием собственных детей.

– Это налог на тупость и тщеславие, Красов, – философски, с ноткой печали отозвалась Ариадна. Мартовский дождь за её окном усилился, яростно барабаня по стеклу. – Макс Вебер писал, что капитализм строится на протестантской этике, аскезе и рациональности. Он жестоко ошибался. Дикий русский капитализм строится исключительно на понтах, страхе оказаться хуже соседки на родительском собрании и непреодолимом желании купить лояльность гнилой системы.

Сумма перевалила за сто восемьдесят пять тысяч рублей и наконец замерла. Тайм-аут.

– Поток иссяк, – констатировал Всеволод, проверяя логи шлюза. – Видимо, все, кто боялся быть вычеркнутым из открытки и подвергнуться остракизму, уже сбросились. Что делаем дальше, босс?

– Выводи деньги. Куда ты настроил маршрутизацию?

Всеволод на секунду замер. Пальцы зависли над клавиатурой. Он набрал длинную команду в терминале. Программа мигнула, мгновенно пропуская сто восемьдесят тысяч через миксер децентрализованной криптобиржи, разбивая сумму на сотни мелких транзакций, очищая следы и затирая логи последней операции. Деньги растворились в блокчейне, чтобы через пару часов осесть на транзитном счёт и потом упасть на счета реальных благотворительных фондов.

В этот же самый момент в родительском чате появилось новое сообщение. Настоящая Виолетта Эдуардовна, видимо, вышла из своего флоатинга, добралась до шкафчика и включила телефон.

Виолетта Эдуардовна: Девочки!!! Какие переводы?! Какая блокировка карты?! Я ничего не писала, я была на йоге! Меня взломали!!! Не переводите ничего!!! Звоните в полицию!!!

Светлана (мама Димы): Как взломали? Виолетта, ты шутишь так глупо? Я тебе только что семь тысяч перевела на корпоративный счёт!

Елена (мама Софочки): И я пять! Куда ушли наши деньги?! Верните деньги!

Чат мгновенно превратился в цифровое воплощение палубы тонущего «Титаника». Сообщения летели одно за другим – сплошной капслок, дикая паника, угрозы дойти до прокуратуры, до Путина, проклятия в адрес неведомых хакеров и горькие слёзы по некупленным элитным трюфелям для общажницы: учителя по обществознанию.

Всеволод одним нажатием кнопки Delete удалил бота-клона из группы, снёс сервер и запустил скрипт самоуничтожения логов.

Он обессиленно откинулся на спинку скрипучего кресла, закрыл глаза и просто слушал в наушниках тихое, размеренное дыхание Ариадны. Они сделали это. Они только что провернули идеальное, математически выверенное преступление, в котором парадоксальным образом не было проигравших. Многодетные семьи и фонды получат деньги на нормальную еду и одежду. Мамочки из комитета получили бесценный, хоть и болезненный урок цифровой грамотности и практической философии. А Система… Система получила звонкую, унизительную пощёчину.

– Знаешь, в чём главная, самая сладкая ирония? – голос Ариадны прорезал густую тишину ночи. – Завтра утром эти пикми-мамочки прибегут в школу, будут истерично кричать на директора и требовать срочно найти виновных. А Марат Фаритович просто посмотрит на них своим тяжёлым взглядом Терминатора и напомнит, что он официально, под роспись, запрещал поборы. Они сами, добровольно, отдали деньги мошенникам в серой, нелегальной зоне. Закон не на их стороне. Полиция даже заявление не примет. Эпик фейл.