Эван Рейн – Категорический императив моего краша (страница 6)

Информатик просто ставил всем автоматы за год. Не потому, что был добрым или либеральным, а потому, что если бы он начал реально проверять их нулевые знания Питона, школа завалила бы все метрики успеваемости в Департаменте, и его бы лишили стимулирующих выплат.

Русичка была местным дементором. Выпить душу, довести до истерики и слёз даже самого отбитого хулигана с последней парты было для неё вопросом профессиональной чести. Она искренне считала, что токсичными унижениями «готовит их к суровой взрослой жизни».

Ну а физрукша… Она регулярно теряла детей в сугробах на зимних лыжных прогулках в парке. Если к концу спаренного урока недосчитывались пары пятиклассников, она просто философски махала рукой – к весне оттают, никуда с подводной лодки не денутся.

– Звонок, – Ариадна посмотрела на экран своих Apple Watch. – У нас сейчас обществознание. Готов к интеллектуальной пытке?

Сева мученически застонал. Обществознание было квинтэссенцией всей этой симуляции.

Через пять минут они сидели за последней партой. Учительница – женщина с потухшим, как старый кинескоп, взглядом и причёской в виде монолитного, пуленепробиваемого шлема из дешёвого лака для волос – молча раздала распечатки.

– Пишем срез знаний, – устало, механическим голосом произнесла она. – Вопросы авторские. Разработаны лично мной по новой, инновационной методике ФГОС. Телефоны убрали.

Сева пробежался глазами по серому, плохо пропечатанному листу.

– Она скачала его с сайта «РешуЕГЭ», первая же ссылка в гугле, – шепнул он Ариадне, прикрывая рот ладонью. – Смотри вниз. У неё даже водяные знаки сайта на полях криво замазаны канцелярским штрихом и отксерены поверх. «Авторская инновационная методика». Ctrl+C, Ctrl+V – вот и все её инновации.

Они заполнили тесты за рекордные семь минут. Ариадна отвечала идеально, с точки зрения академической науки и логики макроэкономики. Сева просто ставил крестики, опираясь на суровый здравый смысл.

В конце урока шлемоносная учительница собрала листы, торжественно достала из ящика стола свой замусоленный листок с «ответами» (видимо, скачанный оттуда же) и начала быстро сверять крестики, безжалостно, с садистским удовольствием чиркая красной ручкой.

– Красов! Два! – мстительно огласила она на весь притихший класс. – Ариадна – тоже два! Это фиаско! Вы вообще не готовы к экзаменам! Вы пойдёте дворы мести ломами!

Ариадна медленно, с убийственным достоинством английской королевы, которой подали прокисший «Эрл Грей» в пластиковом стаканчике, поднялась с места.

– Простите, Марьяна Борисовна, – её голос был ледяным и звенел в наступившей ватной тишине, как натянутая струна. —Но в восьмом вопросе о формах государственного устройства вы зачеркнули мой правильный ответ «федерация» и исправили его на «абсолютную монархию».

– У меня в официальных ключах написано «монархия»! – взвизгнула учительница, потрясая своим мятым листочком, как флагом. – Ты самая умная тут нашлась? Тебе виднее, чем Министерству?!

Сева, не вставая с места, плавно открыл крышку ноутбука. Два быстрых щелчка по клавиатуре.

– Марьяна Борисовна, – обманчиво спокойно сказал он, глядя в экран. – Вы скачали ключи от другого варианта. Причём даже не по обществознанию. Это ключи от теста по истории Средних веков за шестой класс. Вон, ссылка в адресной строке. Именно поэтому у вас Российская Федерация внезапно стала абсолютной монархией, а функции Центробанка по регулированию ставки, судя по вашим «правильным» ответам, теперь выполняет Святая Инквизиция.

Класс на секунду замер, переваривая информацию, а затем взорвался животным, первобытным хохотом. Кто-то на задних партах захрюкал.

Лицо учительницы пошло багровыми пятнами, сливаясь с цветом её дешёвой перламутровой помады. Она в панике смотрела то в свою бумажку, то на наглых старшеклассников, с ужасом осознавая, что её дешёвая махинация вскрыта публично. Шаблон порвался.

– Вон из класса! Оба! – завизжала она на ультразвуке, истерично комкая листок с ключами. – С вещами! К директору! Живо!

Сева и Ариадна молча, не торопясь, сгребли вещи в рюкзаки. Они вышли в пустой гулкий коридор, где было тихо, прохладно и резко пахло хлоркой после недавней уборки.

Сева посмотрел на неё. Ариадна посмотрела на него.

Её идеальный, выверенный годами покерфейс дал трещину. Губы дрогнули, и она вдруг фыркнула… Но через секунду они уже ржали – громко, искренне, до слёз, опираясь спинами на холодный подоконник, потому что ноги не держали от адреналина и абсурдности ситуации.

Они стояли в пустом коридоре абсурдного, насквозь фальшивого мира, где взрослые имитировали образование, а дети покорно имитировали учёбу. Но именно здесь, в эпицентре этого тотального кринжа, под вой истеричной «общажницы» за дверью, их связь стала железобетонной.

И этот смех был единственной настоящей, не симулированной вещью в радиусе тысячи километров.

Глава 7. Финальный босс уровня и его томагавки

Ритмичный, металлический скрип мощной пружины. Вжик-хрясь. Вжик-хрясь. Звук, от которого невольно хочется выпрямить спину и вспомнить все свои грехи с детского сада.

Кабинет директора лицея меньше всего напоминал обитель типичного школьного администратора. Никаких пыльных портретов вождей в дешёвых рамках, пожухлых фикусов и атмосферы тотальной бюджетной безысходности. Это была берлога хищника, который привык выбивать двери с ноги, но в силу занимаемой должности вынужден носить идеально скроенный итальянский костюм. В воздухе пахло терпким парфюмом с нотами кедра и свежесваренным эспрессо.

Марат Фаритович – среди школьников просто Терминатор – сидел за массивным столом из морёного дуба и методично сжимал стальной кистевой эспандер. Под тонкой, натянутой тканью дорогой рубашки бугрились бицепсы человека, который жмёт от груди сто пятьдесят килограммов без экипировки и бегает ультрамарафоны где-то в горах. Чистейший, эталонный гигачад образовательной системы. Настоящий анк, который выглядит круче большинства двадцатилетних. В углу кабинета стояла чугунная гиря на тридцать два килограмма, небрежно подпирающая тяжёлую дубовую дверь, а на стене вместо грамот висела фотография Марата Фаритовича на заснеженной вершине Эльбруса.

Он был бывшим опером из системы МВД, успел поработать «на земле», а потом каким-то штормовым ветром его занесло в образование. Соевые родители регулярно писали на него жалобы в Департамент за то, что он задаёт «слишком высокий темп» и «травмирует нежную психику детей», а в комментариях городских пабликов его хейтили за излишнюю жёсткость. Но факт оставался железобетонным: он за три года вытащил лицей со дна в топ-30 по стране, выбил кучу федеральных грантов и навёл здесь почти армейский порядок. А ещё он был единственным директором в округе, который на предложение местного батюшки освятить серверную перед учебным годом честно ответил, что это осквернение законов физики и здравого смысла. Трушный мужик.

Сева и Ариадна стояли перед его столом. Адреналин после триумфального изгнания из класса всё ещё гулял по венам, но здесь, в этом кабинете, он начал стремительно испаряться, сменяясь холодной настороженностью.

– Садитесь, – спокойно, без нажима сказал Марат Фаритович, кивнув на тяжёлые кожаные кресла.

Эспандер с глухим стуком лёг на столешницу. Сева и Ариадна синхронно опустились в кресла. Кожа под ними скрипнула.

– Слышал, вы сегодня устроили локальный госпереворот на обществознании, – директор сложил руки в замок, опираясь локтями о стол. – Свергли картонную монархию Марьяны Борисовны. Эпично.

– Мы просто провели независимый аудит её инновационных авторских методов, – ровным тоном ответила Ариадна, присаживаясь на самый край кресла и глядя директору прямо в глаза. – И выявили критическую уязвимость в виде скачанных ключей от шестого класса. Это был лютый кринж, Марат Фаритович. Мы лишь указали на баг.

Директор тяжело вздохнул, потёр переносицу двумя пальцами и вдруг усмехнулся.

– Я знаю, что она скачивает тесты из интернета. Я знаю, что наш историк до сих пор ментально живёт в СССР и ждёт возвращения Брежнева, а физручка теряет детей в снегу. Вы думаете, я слепой? Или слоупок?

Сева чуть приподнял бровь, удивляясь проскальзывающему сленгу.

– Если вы зрячий, то почему не пофиксите этот баг? Сделайте хард-ресет педагогического состава.

– Потому что реальность, Красов, это не твой Питон, где можно просто выделить кривой кусок кода и нажать Delete, – Марат Фаритович откинулся на спинку кресла. Кожа снова скрипнула. – Уволю я её – и кто придёт на её место? Очередь из гениальных, горящих своим делом педагогов за забором почему-то не стоит. Кадровый голод такой, что выть хочется. Мне придётся самому вести обществознание. А я по первому образованию силовик, а по второму – спортсмен. Я могу научить вас метать томагавки в мишень – и, поверьте, я делаю это безупречно, хоть в школе это и не по ФГОСу. Могу научить терпеть боль на тридцатом километре марафона, когда лёгкие горят огнём. Но я не научу вас макроэкономике.

Он резко наклонился вперёд, уперев тяжёлый, давящий взгляд в подростков. Вайб в кабинете мгновенно стал свинцовым.

– Вы умные. Слишком умные для этого цирка. И вы беситесь, тильтуете, потому что в деталях видите, как всё криво и убого работает. Но ваш сегодняшний бунт на уроке – это детский сад. Дешёвый рейдж-байт. Вы просто потроллили слабого NPC. Хотите реально показать свой интеллект? Решайте настоящие проблемы, а не самоутверждайтесь за счёт уставшей, зашоренной женщины с плохой причёской. Это мелко.