Эван Рейн – Категорический императив моего краша (страница 5)
Сева усмехнулся. Когда Ариадна включала режим социальной рентгенографии, её было не остановить. Это было жестоко, точно и невероятно эстетично.
– А по центру? – спросил он, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула.
По центру стоял Макс – капитан школьной сборной по баскетболу. Гора мускулов, покрытая брендовым шмотом. Человек, чей словарный запас состоял преимущественно из междометий и звука удара мяча о паркет. Сейчас он громко, на половину столовой, рассказывал какую-то кулстори, щедро пересыпая её словами «рил», «имба» и «база».
– А по центру у нас критический сбой эволюционной цепи, – припечатала Ариадна, постукивая ногтем по алюминиевой банке. – Человек, который использует слово «чиназес» без капли постиронии. Это даже не редфлаг, Всеволод. Это чёрный пиратский флаг с черепом и костями. Тотальная смерть интеллекта.
В этот момент Макс, видимо, спинным мозгом почувствовав направленные на него взгляды, обернулся. Заметив Ариадну, он расплылся в самодовольной, маслянистой улыбке. Оставив своих NPC-дружков у раздачи, он двинулся прямо к их угловому столику, раздвигая толпу плечами, как ледокол.
Сева внутренне подобрался. Его смарт-часы сейчас зафиксировали бы резкий скачок пульса, но лицо оставалось холодным, как бетон.
– Йоу, Ариадна, – Макс тяжело опёрся пудовыми руками о их хлипкий пластиковый стол, бесцеремонно вторгаясь в личное пространство. От него удушающе несло дорогим, но безвкусным парфюмом, потом и дешёвыми понтами. – Чё как? Говорят, ты там на олимпиаде по эконому всех нормисов развалила?
– Говорят, в Москве кур доят, – ровно, не меняя интонации, ответила Ариадна. Она даже не подняла на него глаз, продолжая методично крутить банку энергетика.
– Смешно, – Макс скривил губы в подобии ухмылки. – Слушай, у нас тут пати намечается в субботу. Предки на даче. Залетай. Будет вайбово. А то ты вечно на своих сложных щах сидишь. Расслабишься, выпьем.
Сева почувствовал, как пальцы под столом сами собой сжимаются в кулаки до побеления костяшек. Ему отчаянно захотелось встать и прописать этому амбалу sudo rm -rf прямо по наглой, самодовольной физиономии. Удалить под корень.
Ариадна наконец медленно подняла глаза на баскетболиста. Взгляд снайпера в оптическом прицеле.
– Макс, – её голос прозвучал мягко, почти ласково, отчего Севе стало физически не по себе. – Твоё предложение обладает абсолютно нулевой эластичностью спроса.
– Чего? – Макс нахмурился, его густые брови сошлись на переносице. Операционная система в его голове явно зависла на 99%, пытаясь обработать сложный синтаксический запрос.
– Перевожу на язык для тех, у кого IQ равен номеру на джерси, – Ариадна улыбнулась самой ледяной, режущей из своих улыбок. – Я лучше проведу субботу, изучая графики девальвации рубля, чем слушая, как ты и твои тюбики обсуждаете, кто сколько выпил палёного сидра и блевал за гаражами. Так что сделай альт-Ф4 от нашего стола. Ты перекрываешь мне кислород.
Макс пошёл красными пятнами, от шеи до корней волос. Он открыл было рот, чтобы агрессивно ляпнуть что-то в ответ, но внезапно наткнулся на взгляд Севы.
Сева не был качком. Он был жилистым парнем, проводящим ночи за монитором. Но в его глазах сейчас не было ни капли страха. Только холодный, отмороженный расчёт информационщика, который уже мысленно препарировал противника на составляющие, как элементарный CTF-таск, не имеющий ни нормального пароля, ни подсказок. Одно неверное движение – и твоя репутация в сети будет уничтожена навсегда.
Баскетболист, обладая звериным чутьём на реальную опасность, решил не рисковать.
– Да больно надо, душнилы хреновы, – зло бросил он, оттолкнулся от стола и поспешно ретировался к своей стае, сохраняя остатки помятого достоинства.
Сева шумно выдохнул, чувствуя, как отпускает тугая пружина напряжения в плечах.
– Альт-Ф4? – он приподнял бровь, глядя на Ариадну с лёгким восхищением. – Серьёзно? Ты нагло спёрла мою терминологию?
– Я осуществила враждебное поглощение твоей терминологии, Всеволод, – поправила она, пряча довольную, чуть дрожащую улыбку за краем банки с энергетиком. – Слияние и поглощение. И вообще, скажи спасибо, что я не начала цитировать ему позднего Ницше. У мальчика бы прямо тут случился геморрагический инсульт.
Сева вдруг рассмеялся. Искренне, громко, откинув голову назад, не пытаясь больше казаться мрачным, циничным кибер-ниндзя. Ариадна посмотрела на него чуть удивлённо, словно увидела впервые, а потом уголки её губ тоже дрогнули, раскрываясь в ответной, живой и настоящей улыбке.
Они были двумя критическими багами в этой душной школьной системе. Но, кажется, их код был написан на одном, понятном только им двоим, языке. И он компилировался без единой ошибки.
Глава 6. Институциональная ловушка или как мы скачали симулятор реальности
Лицей не был храмом знаний. Лицей был хардкорной бета-версией взрослой жизни в России, песочницей, где дети на практике осваивали теневую экономику, навыки социального дарвинизма и искусство имитации бурной деятельности.
Сева Красов окончательно убедился в этом, когда спарсил и проанализировал результаты своего анонимного опроса, запущенного в закрытой школьной сети.
Они с Ариадной стояли в рекреации, максимально далеко от дверей столовой. Внутрь они не заходили принципиально. Еда там по уровню токсичности превосходила отходы химического производства. Кормили хуже, чем в муниципальной больнице – видимо, местные котлеты лепили из того, что пациенты отказывались есть даже под угрозой голодной смерти. Нормальный человек не стал бы питаться в этом пищеблоке, даже если бы ему за это приплачивали в крипте.
Сева разблокировал телефон и протянул Ариадне экран с яркой круговой диаграммой.
– Чекай. Восемьдесят процентов параллели на анонимный вопрос «Кем ты хочешь стать?» ответили: «Чиновником». Никто не хочет строить ракеты, пилить крутой софт или лечить людей. Все хотят сидеть на бюджетах и ничего не делать. Мечтают стать трутнями.
Ариадна брезгливо, словно на экране были не пиксели, а настоящие тараканы, скользнула взглядом по графику.
– Абсолютно рациональное рыночное поведение, – констатировала она, поправляя наушник. – Дети не тупые. У них отличная насмотренность. Они видят, как работает администрация лицея. Там сейчас экзистенциальный кризис: не знают, как элегантнее освоить конец финансового года. Закупить продукты для столовой, которые спишут как гнильё, поставить новые парты по цене красного дерева, или просто внаглую распилить этот мизерный бюджет на квартальные премии для своих. Школа учит главному базовому навыку – не щёлкай клювом, пока пилят бюджет.
В кармане Севиного худи коротко и злобно завибрировал телефон. Потом ещё раз. И ещё. Пулемётная очередь уведомлений. Это прорвало канализационную плотину в родительском чате 11 «Б», куда он тайком добавил своего бота для сбора биг-даты.
– О, началось, – усмехнулся он, читая всплывающие пуши. – «Актив класса», состоящий из пяти мамочек с прогрессирующим синдромом гиперопеки и отсутствием личной жизни, открыл сбор дани. Грядёт Восьмое марта.
Ариадна бесцеремонно заглянула ему через плечо, обдав Севу запахом полыни.
– Потрясающе. Сертификат в спа-салон для классухи на тридцать тысяч рублей. Корзина из «Азбуки Вкуса» с трюфелями на пятнадцать. Итого за год эти святые женщины заносят учителям подарков тысяч на сто. Экономика подношений в действии.
– При том, что по закону подарок дороже трёх тысяч – это взятка должностному лицу, статья 290 УК РФ. И директор официально запретил любые сборы на первом же собрании, – хмыкнул Сева, блокируя экран.
– Директор запретил для галочки, чтобы прикрыть свой тыл перед прокуратурой, – Ариадна закатила глаза так сильно, что, казалось, могла увидеть свой мозг. – А мамочки платят, потому что у их чад IQ болтается где-то на уровне комнатной температуры. Это не подарки, Всеволод. Это фьючерсы. Инвестиции в троечку в аттестате, чтобы дитятко не выперли со справкой. Бытовая коррупция с человеческим лицом и бантиком на корзинке.
Мимо них по коридору, сотрясая перекрытия, пронеслась завуч Вера Неверова. Она физически не умела говорить, она умела только вещать, как старая советская радиобашня на средних волнах. Ей искренне казалось, что если она не будет орать так, словно все вокруг глухие контуженные артиллеристы, здание лицея немедленно рухнет.
–
– NPC с забагованным регулятором громкости, – поморщился Сева, потирая пострадавшее ухо.
Вообще, педагогический состав лицея напоминал коллекцию криво задизайненных боссов из дешёвой инди-игры.
Историк был наглухо застрявшим во времени поехавшим поклонником СССР. На уроках он воспитывал в них дух верности давно сгнившей Партии и, кажется, всерьёз, без капли постиронии, готовил зумеров к новой пролетарской революции.