Эван Хантер – Покушение на Леди. Выкуп Кинга. Под утро (страница 35)

— Думаю, Алек, нам это не понадобится, — сказал Хейвз. — Отведите этого в больницу, иначе он изойдет кровью и сыграет в ящик прямо здесь.

— Сначала отправьте его в тюрьму! — закричал Мендес. — Я не уй…

— Вы что, Мендес, сами в тюрьму хотите? — повысил голос Хейвз. — За сопротивление представителю закона?

— Да кто… 

— Выметайтесь живо, чтобы я вас не видел! От вас за километр разит «травкой», всю комнату провоняли!

— Я не торгую «травкой».

— Торгует, торгует, сэр, — вставил полицейский. — Его уже два раза за это забирали.

— Выметайтесь отсюда, Мендес, — повторил Хейвз.

— Торговец «травкой»? Вы не по тому адресу…

— И если впредь я у вас что-нибудь найду, тогда я сам угощу вас бейсбольной битой! Теперь убирайтесь! Отвезите его в больницу, Алек.

— Пошли, — сказал полицейский, беря Мендеса за локоть.

— Торговец «травкой», — бормотал Мендес, проходя через дверку в перегородке. — Хорошее дело, стоит один' раз оступиться, тут же тебе приклеят ярлык.

— Два раза, — поправил полицейский.

— Ну два, два, — пробурчал Мендес, спускаясь по лестнице.

Миссис лннучи шумно вздохнула.

— Так что видите, — говорил ей Карелла, — мы всего лишь задали ему несколько вопросов. Ваш сын немножко герой, можете так и сказать вашим соседям.

— А потом этот ваш убийца начнет охотиться за ним? Нет уж, спасибо.

В отделе неподалеку Хейвз допрашивал Бегли.

— Значит, вы хотели убить его, Бегли?

— Я же сказал, что нет. Слушайте…

Бегли перешел на шепот.

— Что?

— Это же всего лишь нападение второй степени. Парень шалил с моей женой. Черт возьми, представьте, если бы это была ваша жена?

— Я не женат.

— Ну представить-то вы можете? Вы хотите упечь меня в тюрьму за то, что я защищал свой семейный очаг?

— Это решит судья.

Бегли совсем понизил голос.

— А может быть, обсудим все сами?

— Что?

— Сколько это будет стоить? Три бумаги? Полкуска?

— Я не тот коп, что вам нужен, — сказал Хейвз.

— Бросьте, бросьте, — заулыбался в ответ Бегли.

Хейвз снял трубку и соединился с дежурным. Дежурил Арти Ноулз, который в 16.00 сменил Мерчисона.

— Арти, говорит Коттон Хейвз. Можете забрать этого драчуна. Запишите нападение второй степени. Пришлите кого-нибудь за ним наверх.

— Есть! — бодро крикнул в трубку Ноулз.

— Вы никак шутите? — спросил ошеломленный Бегли.

— Нисколько.

— Вы отказываетесь от пяти сотенных?

— А разве вы их предлагаете? Мы можем приобщить это к обвинению.

— Не надо, не надо, — поспешно махнул рукой Бегли. — Ничего я не предлагаю. Ну и ну!

Пришел полицейский, чтобы увести его вниз, а он все продолжал нукать. На лестнице им повстречался Берт Клинг — высокий молодой белокурый детектив. На нем была кожаная куртка и джинсы. Хлопчатобумажная рубашка под курткой взмокла от пота.

— Привет! — воскликнул он, увидев Хейвза. — Что это тут у тебя?

— Нападение. А у тебя на сегодня все?

— Все, — ответил Клинг. — Эта комедия с портом ни к черту не годится. Дохлый номер. Каждый мальчишка в доках знает, что я из полиции.

— Тебя что, действительно раскусили?

— Нет как будто, но про героин никаких разговоров, это уж точно. Почему Пит не хочет отдать это дело в Отдел борьбы с наркотиками?

— Он пытается обскакать торговцев наркотиками на нашем участке, хочет разнюхать, откуда они получают товар. Сам знаешь, как он относится к этой отраве.

— Кого это там снаружи Стив держит за руку?

— Истеричную мамашу, — сказал Хейвз и услышал голос Мейера, поднимавшегося по лестнице.

Клинг снял куртку.

— Ну и запарился же я, — произнес он. — Никогда не пробовал разгружать судно?

— Нет, — сказал Хейвз.

— Туда, туда заходи, поганец, — раздался голос Мейера. — Поогрызайся у меня. — С легким любопытством взглянув на сидящую на скамейке миссис Аннучи, он подтолкнул задержанного вперед. Тот был в наручниках, плотно обхватывающих его запястья.

Пара полицейских наручников напоминает пятнадцатицентовую детскую игрушку, с той разницей, что полицейская игрушка все-таки настоящая. Они сделаны из стали и представляют собой изящный, прочный, безотказный складной капкан. Наручники — штука малокомфортабельная. Если их надевать на кисти аккуратно, можно даже не защемить. Но обычно во время ареста полицейский торопится, и когда с преступника снимают наручники, кисти его рук всегда стерты и ободраны, а иногда кровоточат.

С человеком, которого Мейер привел в отделение, обошлись далеко не деликатным образом. Он только что вел перестрелку с целым отрядом полицейских, и когда им, наконец, удалось его изловить, они не слишком церемонились, защелкивая наручники. Металл здорово защемил ему кожу, причиняя сильную боль. Мейер втолкнул задержанного в комнату, и тот, пытаясь сохранить равновесие, взмахнул руками, отчего ему стало еще больнее.

— Познакомьтесь с крупным деятелем, — насмешливо объявил Мейер. — С половиной участка вздумал тягаться, так, что ли, деятель?

Задержанный не ответил.

— Ювелирный магазин на углу Десятой и Калвер-стрит, — продолжал Мейер. — Патрульный заметил его, когда он с пушкой в руках орудовал внутри. Отчаянный парень. Ограбление средь бела дня. Ты ведь отчаянный парень, верно?

Задержанный не ответил.

— Только он увидел патрульного, сразу начал палить. Из нашей машины услышали выстрелы и мигом прибыли на поле боя, успели вызвать по радио еще одну машину. А из второй позвонили за подмогой сюда. Прямо герой в осажденной крепости. А, деятель?

Задержанный не ответил.

— Садись, — приказал Мейер.

Задержанный сел.

— Как зовут?

— Луи Галлахер.