Evan Gresham – Метод Ферриса. Книга 1. Протокол Феррис (страница 7)
Для него этот звук стал грохотом пушечного выстрела, разнёсшего остатки мира в щепки. Звук герметичного закрытия шлюза в безвоздушном пространстве. Всё закончилось.
Он остался в пустой квартире. Воздух звенел тишиной, пришедшей на смену шагам. Впервые по-настоящему один. У одиночества есть цена. Система выставила счёт.
Тишина.
Она стала единственным посетителем, сидела на соседнем стуле, смотрела из зеркала за барной стойкой. Бар пропитался запахом дешевого виски и отчаяния. Воздух мёртвый, неподвижный, как в склепе.
— Ещё один.
Голос тише шороха пыли. Он констатировал факт, как робот с исчерпанной программой, но сохранившейся энергией.
Бармен, старый и мудрый, как потёртый кожаный чемодан, покачал головой. Наливать отказался. Смотрел на Джейса с невыносимой жалостью, худшей любого презрения.
— Может, хватит?
Вопрос повис в пустоте. Ответа последовало. Джейс смотрел на отражение в стакане с янтарной жидкостью. На дне плавала собственная тень, сломанная, искажённая.
— Пока правду найду — хватит.
Слова сорвались с губ сами, без участия разума. Мантра сломленного механизма. Он поднял стакан. Рука дрожала от пустоты. Опрокинул обжигающую жидкость. Горло обожгло огнём.
Обман. Огонь отсутствовал. Внутри всё выгорело дотла. Полая статуя, по которой ударили, и теперь из неё со звоном высыпается пепел. Вкус праха во рту. Вкус собственной души.
Пустой стакан стукнул о стойку. Звук падения в бездонную яму. Отражение в тёмном дереве показывало лишь вакуум. Абсолютную, звенящую пустоту.
Проигрыш полный.
Даже гнева для отрицания осталось.
Тьма.
Затем тьма пришла за ним.
Это было хирургическое вмешательство в душу. Ослепительно-белый, безжалостный свет выжигал суть, бил прямо в глаза, лишая возможности моргнуть или отвернуться. Воздух стерильный. Пах пустотой. Абсолютным, первородным нулём. Белая комната без окон стала идеальной геометрической тюрьмой, гробом из кафеля.
Распят на холодном хромированном столе. Ремни из синтетической кожи впивались в тело, лишая права на дрожь. Движение невозможно. Тело чужое, налитое свинцом, парализованное химическим коктейлем.
Из динамиков под потолком раздался голос. Человеческий тембр отсутствовал. Лишь механический скрежет и ледяная констатация факта.
— Эксперимент «Ледяной человек». Подготовка протокола «Frost».
— Нет! — крик застрял в горле, вырвавшись жалким хрипом. — Я человек! Я Джей...
Боль взорвалась. Раскалённая добела игла дрели нейрохирурга с визгом вгрызлась в основание черепа. Пронизывала кость, мозг, впивалась в каждый синапс, выжигая нейронные связи. Агония тела отсутствовала — шла казнь личности.
— Память будет стёрта для обеспечения чистоты эксперимента, — продолжал безжалостный голос, пока мир Джейса сгорал изнутри.
— Объект «Феррис» обладает аномально сильной волей. Мы научимся её ломать, перепрошивать по нашему образу и подобию.
Каждый слог монолога бил кувалдой по сознанию. Прошлое стирали. Насиловали «я», пытаясь переписать код души.
Боль достигла пика и... сменилась ничем. Всепоглощающим холодом. Тьма накрыла сознание глыбами чёрного льда. Плотная, тяжёлая, окончательная. Смерть при жизни. Тишина.
Бытие прекратилось. Он стал объектом. «Феррис». Номер в отчёте. Пустая страница, ждущая новой, чужой истории.
Огонь.
Джейс резко втянул воздух, разрывая тишину рваным вдохом. Задыхался, словно вытащенный из ледяной пучины. Рубашка прилипла к спине, пропитанная ледяным потом. Лина, склонившаяся над ним, отшатнулась. В глазах застыл благоговейный ужас.
— Ты был в отключке двадцать минут, — голос дрожал от напряжения битвы с кодом. — Что ты видел?
— Всё, — выдохнул он. Слова царапали пересохшее горло. С трудом сел, тело била крупная дрожь. Дрожащей рукой провел по лицу, стирая паутину кошмара.
— Всю свою жизнь до превращения в пустую страницу... И дерьмо, которое они сделали потом.
Замолчал. Взгляд метнулся к окну. Ливень лил сплошной стеной из свинцовых туч, но хаос обрёл структуру. Джейс видел в нём чёткий ритм метронома, отсчитывающего время до удара. Ритм, пригодный для использования против врага.
— Они думали, я стану идеальным оружием... — голос глухим рокотом шел из глубины груди.
— Но я — их главная ошибка проектирования.
Лина кивнула. Пальцы с побелевшими костяшками вцепились в крышку ноутбука. Захлопнула его с тихим, окончательным щелчком. Звук крышки саркофага.
— Протокол заблокирован внутри нейроинтерфейса моей программой-паразитом. На время она создаст петлю обратной связи... — говорила быстро, сухо, как техник перед запуском ракеты. — Но они узнают о взломе скоро. Счёт идёт на минуты. Пришлют техников или «Чистильщиков». Они придут за тобой снова.
Ответом ей стала тишина. Джейс уже перестал быть сломленным человеком на диване. Превратился в сжатую пружину. Одним плавным, хищным движением вскочил, метнулся к сейфу в стене. Движение отточенное, инстинктивное. Код набран автоматически, толстая сталь бесшумно отъехала в сторону. Внутри лежал запасной пистолет. Достал привычным движением профессионала.
Щелк.
Звук передёрнутого затвора прозвучал в напряжённой тишине взведённым курком судьбы. Металл холодил ладонь, но теперь этот холод стал союзником.
— Пусть приходят все силы ада, — прорычал он, и в голосе звенела закалённая сталь.
— Теперь я знаю, кто я такой без их лжи; знаю, за что борюсь!
Обернулся к ней. В глазах туман амнезии и алкогольного угара рассеялся. Горел холодный, яростный огонь. Взгляд человека, вспомнившего прошлое, чтобы уничтожить будущее врагов.
— Помоги найти Амелию Грей... — приказ непререкаем.
— Она знает, как уничтожить проект навсегда; она начала кошмар — значит, должна знать, как его закончить!
Лина медленно подняла взгляд. На губах заиграла улыбка — тонкая, опасная линия. Первая искренняя улыбка за всё время знакомства; в ней смешались облегчение от победы в цифровой битве и капля безумия, присущего гениям, играющим со спичками на бочке с порохом.
— Наконец-то говоришь, как настоящий детектив...
Он тоже улыбнулся. Криво, устало, но эта усталость принадлежала воину после выигранной битвы.
— Да, — кивнул он, глядя ей прямо в глаза новым стальным взглядом. — Я собираюсь вернуть свою жизнь... даже если придётся уничтожить весь мир, построенный ими на лжи!
CAPITULUM VII: ECO IN SYSTEMATE
(Эхо в системе)
Цюрих. Офисный комплекс Idexis Labs. 03:47.
Панорамное окно кабинета превратило ночной город в холодную микросхему. Огни Цюрихского озера отражали безразличие вечности. Амелия Грей игнорировала вид. Её вселенная сузилась до листа формата А4 на столе.
Чашка остывшего кофе. Стопка документов. Дрожащие пальцы переворачивали страницы: отчёты тестирования, логи тренировок, снимки МРТ. Взгляд цеплялся за инициалы «J.F.» на каждом листе. Глубокий вдох. Глоток горькой жидкости. Проверка часов.
Время истекало. Секундомер в углу монитора отсчитывал минуты до конца её свободы. Система безопасности Idexis уже подняла тревогу. Дэниел Хартман, цифровой фараон нового мира, видел каждый лог её доступа. Охрана прибудет сиюминутно.
Завершить начатое стало вопросом жизни. Оставить ему шанс — единственной целью.
Туз в рукаве существовал. Система «Призрачный Вестник».
Её следы отсутствовали в любых реестрах и картах. Цепь невидимых рук протянулась сквозь границы и часовые пояса. Принцип «слепой эстафеты» гарантировал анонимность: каждый курьер знал лишь свой отрезок пути. От одного безликого почтового ящика к другому.
Амелия опустила конверт в тайник за вывеской старого кафе. Через час первый курьер заберёт пакет. Он избежит вскрытия, попыток узнать содержимое. Его задача — доставка в условленную точку Берлина для передачи следующему звену. Так, от руки к руке, через Париж, Лондон и Атлантику, послание устремится в Нью-Йорк.
Никто из участников цепи ведал о грузе. Никто способен выдать неизвестное. Этот путь оставался единственным, неподвластным отслеживанию. Последней надеждой.
— Доктор Грей.
Голос из настенного динамика звучал ровно, лишённый человеческих интонаций.
— Вы изолированы. Откройте дверь. Немедленно.