Evan Gresham – Дети подземелья. Восхождение (страница 5)
В этот момент позади раздался шум шагов. Обернувшись, Кай увидел приближающихся охранников.
– Код доступа! Немедленно! – прорычал старший охранник, поднимая оружие. – Нарушитель! Остаться на месте, иначе открываю огонь на поражение!
Без колебаний Кай бросился бежать, нырнув в ближайший узкий проход. За спиной прозвучал выстрел. Пуля лишь слегка оцарапала плечо, оставив тонкую полосу крови на коже и разорвав ткань комбинезона. Он почувствовал жжение, но боль была терпимой – скорее напоминанием об опасности, чем серьёзной помехой.
– Не уйдёшь! – донеслось сзади.
Кай пригнулся, пробегая под ржавой балкой, и заметил крошечную дыру в потолке. Из последних сил подтянувшись, он вскарабкался вверх, едва успев скрыться от преследователей.
Оказавшись в новом помещении, Кай замер, позволяя глазам привыкнуть к сумрачному свету. Медленно вращаясь вокруг своей оси, он водил узким лучом фонаря по сторонам, открывая перед собой пространство, которое оказалось значительно обширнее, чем представлялось сначала. Его размеры терялись в полутьме, переходящей в плотную завесу густого сероватого воздуха, насыщенного взвешенной пылью, – она мерцала в луче света, словно мириады крошечных светлячков, придавая всему внутри какой‑то нереальный, призрачный оттенок.
Это помещение представляло собой настоящий склад забытых технологий прошлого века. Повсюду высились древние механические устройства – массивные, тяжеловесные конструкции, выглядевшие как застывшие часы гигантов. Каждый механизм покрыт глубокими слоями серой пыли, оставлявшей ощущение столетнего забвения. Время жестоко обошлось с ними: ржавчина покрыла металлические части красновато‑коричневыми пятнами, изъедала края корпусов, образуя трещины и проломы, сквозь которые проглядывалась внутренняя структура машин – словно скелеты древних существ, обнажившие свои кости.
Крупные детали разбросанных агрегатов притягивали взгляд, вызывая одновременно восхищение и тревогу:
гигантские шестерни, чьи зубцы казались толще человеческой ладони, с выгравированными на них символами, стёршимися от времени;
массивные поршни высотой с взрослого мужчину, торчащие из огромных кожухов, покрытые каплями конденсата, мерцающими в свете фонаря;
свёрнутые спиралью трубы, похожие на лианы джунглей, с утолщениями в местах соединений;
спутанные провода, тянущиеся вдоль стен и пола, словно артерии давно умершего организма, кое‑где искрящие слабыми голубыми всполохами;
панели управления с разбитыми индикаторами, на которых ещё угадывались ряды кнопок и циферблатов.
Некоторые агрегаты оказались наполовину разобранными: вокруг валялись металлические обломки, обломившиеся винтики, куски трубопроводов и странные платы с непонятными надписями, нацарапанными каким‑то древним шрифтом. На одной из пластин Кай заметил выцветшую надпись: «Резервное питание – модуль 3», – буквы почти стёрлись, но ещё читались.
Под ногами скрипел тонкий слой металлического порошка и остатков изоляционной обмотки, смешанный с мелкими кусочками пластмассы и железными стружками. Среди этой мешанины выделялся свежий след – отпечатки обуви отчётливо выступали на блестящем слое пыли, словно рисунок на свежем снегу. Следы вели от двери к центру комнаты, повторяясь снова и снова, свидетельствуя о недавней активности кого‑то постороннего, скорее всего, буквально пару дней, назад прошедшего здесь. Кай присел на корточки, вглядываясь в отпечатки: глубокий след каблука, чёткие бороздки протектора – кто‑то тяжёлый, в рабочих ботинках.
В дальнем углу помещения пульсировал старенький дисплей старого компьютера. Монитор был большой, окаймлённый пластиковым корпусом, потрескавшимся от старости. Свет, исходивший от него, дрожал, менялся в интенсивности – то становился еле заметным, почти сливающимся с темнотой, то резко вспыхивал ярким голубовато‑синим светом, отражаясь на окружающих механизмах и отбрасывая пляшущие тени на стены.
Экран показывал тревожащие строки:
«Уровень 11. Статус: активен. Доступ: ограничен. Нарушение протокола: обнаружено».
Ниже постоянно пробегали быстрые строчки сообщений, не давая Каю возможности детально рассмотреть их содержание, однако некоторые фрагменты удавалось ухватить:
«Система контроля: частично восстановлена»;
«Энергопотребление: аномально высокое»;
«Обнаружен неавторизованный доступ»;
«Запуск протокола дельта: инициирован».
Прямо возле монитора на плоской поверхности приборной панели лежала пластиковая карта‑пропуск. Её поверхность была повреждена временем: углы загнулись, защитная плёнка стёрлась, и местами появились царапины. Фотография на карте изображала сурового вида мужчину в рабочей форме с серьёзным взглядом, изучающим пространство впереди себя. Взгляд казался живым – будто инженер следил за Каем. Надпись внизу гласила: «Инженерный отдел. Уровень 11», а в левом верхнем углу размещался едва различимый логотип – схематическое изображение шестерёнки, символизирующей какую‑то техническую организацию.
Шагнув вперёд, Кай почувствовал под ботинками характерный хруст металла и бумажных листов. Опустив глаза, он увидел, что под ногами рассыпано множество старых документов, чертежей и схем. Один из листов оказался развёрнутым, и на нём можно было разглядеть сложный технический чертёж, отмеченный крупными цифрами и датой – «20 марта 2087 года». На бумаге имелась подробная схема энергопотребления неизвестного комплекса, обозначающая уровни с девятого по одиннадцатый. В углу чертежа виднелась пометка красным карандашом: «Внимание: резервное питание уровня 11 не тестировалось с 2079 г.»
Здесь воздух отличался от коридоров снаружи – тяжёлый, влажный, пропитанный запахом нагретых металлов, горящего пластика и озона, от которого першило в горле. В глубине помещения раздавался низкий гул – ритмичный, вибрирующий, будто где‑то глубоко под полом билось огромное механическое сердце. Кай ощутил, как пол слегка дрожит под ногами, передавая пульсацию этого неведомого механизма.
Кай вновь взглянул на пропуск
«Что это за карточка? Зачем она? Инженерный отдел… Уровень 11…» – мысли путались. Он сжал пропуск в руке. Значит, власти нам лгали. Сколько ещё тайн они скрывают?
Монитор вспыхнул красным, как только Кай прошел дальше. Сирена взвыла, заставив его вздрогнуть. Металлические барьеры начали опускаться, закрывая все выходы.
– Нет! – прошептал Кай, отступая назад.
Последний шанс на спасение представлял собой узкую вентиляционную шахту, расположенную высоко на стене. Она была частично забита пылью и обломками. Кай впихнул руку внутрь, расчищая проход, и только тогда увидел, что там достаточно места.
Он подтянулся, вцепившись в край шахты здоровой рукой – плечо горело, но терпимо. Вентиляция давила со всех сторон. Кай вжался в угол, слыша, как за спиной лязгают барьеры – один, второй, третий. Пыль забивалась в нос, но он боялся чихнуть.
Последняя плита опустилась, едва не прижав пальцы. Кай повис на руках, тяжело дыша. Внутри вентиляции было темно и тесно, но это был единственный путь к свободе. Медленно ползя вперёд, он думал о том, куда приведёт этот путь.
Куда домой? Или в ловушку, для любопытных?
Так началась история, которая могла перевернуть мир подземной цивилизации… или стереть его в пыль.
Глава третья: Тень милосердия
Герде было всего пятнадцать, но жизнь давно лишила её права на детство. В её глазах, глубоких и тёмных, как подземные озёра, застыла настороженность – не детская робость, а холодная готовность встретить опасность лицом к лицу. Тонкие руки, покрытые мелкими шрамами от царапин и ожогов, умели не только прятаться и убегать – они могли зажать нож, затянуть узел, разобрать старый механизм на части и собрать его заново.
Она была высокой для своего возраста, но худощавой – годы скудного питания и постоянной необходимости быть начеку не позволяли набрать вес. Тёмные волосы, собранные в тугой хвост, иногда выбивались прядями и лезли в глаза, но Герда не обращала на это внимания. Её одежда – потрёпанная куртка с капюшоном, штаны с заплатами на коленях и крепкие ботинки с металлическими вставками – была подобрана не для красоты, а для выживания.
Мать Герды, Лира, была женщиной с жёстким взглядом и железной волей. Она не улыбалась часто – лишь изредка, когда думала, что дочь не видит. Но в эти редкие моменты в её глазах проступала такая нежность, что Герда запоминала их на недели вперёд, согреваясь воспоминанием в самые холодные ночи.
Лира была скрытной. Она исчезала на дни и даже недели, возвращалась с пустыми руками, но с каким‑то внутренним огнём, который будто поджигал её изнутри. Встречалась с людьми, о которых не рассказывала: мрачными мужчинами в плащах, женщинами с резкими движениями и настороженными взглядами. Они приходили к ним в каморку на седьмом уровне поздно ночью, шептались за закрытой дверью, а потом уходили, оставляя после себя запах табака, пота и чего‑то ещё – тревожного, опасного.
Герда знала: мать что‑то скрывает. Что‑то важное. Но Лира не объясняла – она учила.
– Видишь эту дверь? – говорила она, указывая на старый аварийный люк в стене. – За ней три хода. Левый ведёт к вентиляции – там можно спрятаться, но воздух плохой, задохнёшься через час. Средний – тупик. Правый – к туннелю, который выходит к старой насосной станции. Запомни. Всегда запоминай пути отхода.