Evan Gresham – Дети подземелья. Восхождение (страница 4)
Жители нижних уровней работали сутками напролёт в самых опасных зонах:
добывали последние остатки минералов и топлива;
обслуживали изношенные системы вентиляции;
чистили канализационные коллекторы, где уровень радиации был особенно высок;
утилизировали радиоактивные отходы, используя примитивные защитные костюмы.
Власть держали бригадиры смен – жёсткие и циничные люди, которые могли сократить паёк за малейшую провинность. Дети начинали работать с 8–9 лет: носили инструменты, помогали в цехах, чистили механизмы. Болезни были обычным делом: из-за радиации и плохого питания люди часто страдали от опухолей, кровотечений и слабости. Легенды о поверхности здесь воспринимались как сказки: многие не верили, что где, то есть солнце, деревья или чистая вода.
В одной из таких комнат, где на трёх ветхих койках спали восемь человек, восьмилетний Иллан сидел у стены и разглядывал странный предмет – маленький цветок, найденный в дренажном туннеле. Бледно жёлтый, с тонкими лепестками, он едва держался на тонком стебле.
– Мама, а что это? – прошептал Иллан.
Женщина, стирающая лохмотья в ведре с мутной водой, подняла глаза:
– Цветок.
– Он живой?
– Да. Но здесь ему не выжить.
Иллан осторожно коснулся лепестка. В этот момент лампочка над головой мигнула и погасла, погрузив комнату во тьму. Где-то вдали раздался гудок – сигнал к началу новой смены.
Жизнь была трудной и однообразной, но иначе не могло быть. Над головой лежал смертоносный слой грязи и обломков, преграждавший путь обратно наверх. Теперь земля была мертва, а будущее казалось столь же пустым и серым, как полустёртые лица обитателей шахт.
Тем временем на первом уровне, в зале с мраморными колоннами, уцелевшими с прошлого мира, совет старейшин рассматривал голограмму карты ресурсов.
– Сокращаем пайки десятого уровня на 30 %, – произнёс староста, не отрываясь от экрана.
в просторном зале столовой первого уровня шёл завтрак элиты. За длинными столами из полированного дерева сидели семьи старейшин и инженеров. На тарелках дымились порции тушёного кролика с картофельным пюре, рядом стояли чашки с травяным чаем – его заваривали из листьев, выращенных в теплицах.
– Мама, можно мне ещё ягод? – восьмилетняя Лира потянулась к вазе с малиной.
– Только две, дорогая, – улыбнулась мать, аккуратно поправив дочери кружевной воротничок. – Помни, что излишки нужно сохранить для гостей из третьего уровня.
По залу ходили слуги в белых фартуках, меняя обслуживающий персонал с нижних уровней мог лишь мечтать о такой работе. В углу играл небольшой оркестр: скрипач и флейтист исполняли классическую мелодию, которую когда-то слушали в концертных залах довоенного мира.
Рядом, в школьном дворе, дети в одинаковых синих костюмах играли в «города» – игру, где нужно было мелом нарисовать кварталы и улицы, придумывая, как бы выглядели мегаполисы до Взрыва. Учительница с седыми волосами наблюдала за ними, время от времени поправляя осанку особо сутулившихся.
Тем временем
В коридоре шестого уровня группа подростков остановилась у вентиляционной решётки.
– Чувствуете? – шестнадцатилетний Марк втянул носом воздух. – Опять зелень готовят. На верхних уровнях.
– Замолчи, – шикнул на него друг, оглядываясь по сторонам. – Если бригадир услышит, что мы тут стоим вместо работы…
Они поспешили дальше – в цех по ремонту насосов. В помещении было шумно от лязга металла и шипения пара. Дети уже знали своё дело: Марк ловко затягивал гайки на фланцевом соединении, а его друг сортировал детали по коробкам.
После смены Марк зашёл в общую столовую. На раздаче ему положили порцию серой каши и кусок хлеба с зелёной плесенью по краю.
– Опять это, – вздохнул он.
– Зато горячая, – подмигнул повар, протирая тряпкой стол. – Держи, для тебя приберёг. – Он протянул Марку маленький маринованный огурец. – Отец твой хорошо вчера вентиляцию наладил, вот и заслужил бонус.
Марк благодарно кивнул, пряча огурец в карман – отнесёт младшей сестре.
На нижних уровнях
На десятом уровне в цехе очистки сточных вод шла очередная смена. Рабочие в потрёпанных защитных костюмах двигались как автоматы: один подавал контейнеры с осадком, второй загружал их в дробилку, третий следил за показаниями датчиков радиации.
– Ещё два часа, – хрипло произнёс старший смены, вытирая пот со лба грязной тряпкой. – Потом смена фильтров. И не вздумайте халтурить – дозиметр всё видит.
Рядом с ними, у стены, подросток лет пятнадцати пытался починить проржавевший насос. Его пальцы, покрытые ссадинами и мозолями, ловко перебирали детали. Время от времени он поглядывал на старших, запоминая движения, последовательность операций. Это был его третий день на производстве – сегодня ему впервые доверили что-то сложнее переноски ящиков.
В дальнем углу комнаты на нарах лежали трое детей. Старшему было лет десять – он учил младших читать по потрёпанной книжке с картинками.
– «Д о м», – медленно складывал младший.
– Правильно! – похвалил старший. – А что такое дом?
Мальчик задумался, потом показал на стены туннеля:
– Вот это?
Старший вздохнул:
– Нет. Дом – это когда тепло, светло и мама печёт пироги. Так в книжке написано.
Младший посмотрел на тусклую лампу над головой, на мокрые стены с потеками ржавчины и кивнул:
– Понял. Это сказка
Так шли века новой человеческой истории – эпоха подземелья, эпоха отчаяния и надежды одновременно. Где-то в глубине шахты ребёнок впервые открыл глаза, не зная, что такое солнце, и не веря, что оно когда-то существовало. Где-то на верхних уровнях совет старейшин принимал решение о новом сокращении пайков. А где-то внизу, среди грохота механизмов и запаха машинного масла, люди продолжали жить, работать и передавать свои знания детям – чтобы цикл жизни не прервался даже в этом мире вечных сумерек
Глава Вторая. Дверь с цифрой «11»
Воздух десятого уровня казался густым и липким, словно густой сироп, пропитанный затхлым дыханием веков. Каждый вдох отдавался болью в лёгких, а каждый выдох – горьким привкусом отчаяния. Здесь, глубоко под землёй, царило вечное сумрачное освещение, которое лишь подчёркивало мрак забвения
Подросток по имени Кай шёл по бесконечному туннелю, окружённому стенами, изъеденными временем и сыростью. Ему исполнилось шестнадцать – возраст, когда многие его ровесники уже смирялись с судьбой рабского труда, но Кай оставался иным. Высокий, худощавый, с мускулатурой, закалённой тяжестью ежедневного выживания, он двигался легко и уверенно, несмотря на усталость. Тёмные волосы, спадающие на лицо, скрывали большие серые глаза, способные видеть то, что оставалось невидимым для остальных.
На левой щеке, чуть ниже скулы, белел тонкий шрам – память о жестокой схватке за кусок хлеба, случившейся много лет назад. Каю было всего одиннадцать, когда очередная голодная волна прокатилась по их уровню. Малыш, прижимая к груди драгоценный пакет с хлебом, сделанным из грибного субстрата, белой плесени и корней растеньев, отчаянно оборонялся от троих подростков, готовых убить за кусок еды.
Кай, не задумываясь, вступил в драку. Противники были сильней, быстрее, но он не отступил. Удар ножом, острый металлический осколок рассёк щёку, алая кровь окрасила его лицо, но даже это не остановило его. Голова гудела, в глазах потемнело, но мальчишка продолжал сражаться.
Пакет с хлебом сохранился. Раненый, но победитель, Кай помог малышу добраться домой. С тех пор шрам на щеке стал символом его несгибаемости.
Проходя мимо очередной стены, покрытой трещинами и пятнами плесени, Кай заметил нечто необычное. Среди хаоса трещин выделялась чёткая линия, похожая на карту, ведущую неизвестно куда. Он сглотнул, в горле пересохло. Пальцы, коснувшиеся линии, слегка дрожали – то ли от холода камня, то ли от волнения.
– Эй, мечтатель! – грубый голос бригадира прервал его размышления. – Тебя кормят не за фантазии, а за работу! Три часа сменного времени истекают, а твои трубы всё ещё забиты грязью!
Кай молча отвернулся и продолжил чистить дренажную систему, но мысли его остались с этими странными знаками. Они преследовали его всю смену, вызывая тревогу и одновременно возбуждение. Что, если это действительно карта? Или предупреждение? А может, ключ к чему‑то большему?
Вечером, когда остальные жители десятого уровня спешили в свои тесные жилища, Кай отправился в сторону запрещённого бокового туннеля. Лампа на каске тускло освещала дорогу, отбрасывая причудливые тени на стены. Воздух здесь был иной – древний, наполненный ароматом давно забытого прошлого. Каждым вздохом он ощущал присутствие чего‑то неизведанного, манящего и опасного одновременно.
Шаг за шагом он приближался к цели. В груди что‑то сжималось, дыхание участилось. Наконец впереди возникла массивная металлическая дверь, врезанная прямо в камень. Поверхность покрывал толстый слой пыли, сквозь который едва просматривалось число «11».
Кай замер, поражённый увиденным. Одиннадцать уровней? Ведь все знали, что их всего десять… Десять слоёв подземного мира, о которых все знали.
Почему же тогда здесь появилась эта дверь?
Протянув руку, он осторожно стёр пыль с поверхности. Под ней проступили древние буквы предупреждения: «Только для технического персонала.». Ниже располагались непонятные символы и цифры: «Модель Д 12. Установлено: 15.07.2048».