Ева Волкова – Из 18 в 120 (страница 3)

Как ни странно, я наелась, но удовольствия от еды не получила. И ведь старуха не бедствует. Может, это специальная диета, и у меня есть какие-то заболевания, о которых я должна знать?

Глава 3

Спала я на удивление хорошо. После выпитого на ночь укрепляющего отвара, я чувствовала себя уже куда лучше, насколько это возможно в этом теле. Ноги окрепли, хотя походка и оставалась слегка шаркающей, кости больше не ныли, да и слабость отступила. На завтрак мне подали очередную порцию овсянки.

Сразу после трапезы явился управляющий и протянул папку – на этот раз желтую. Кажется, у него каждый тип документа разложен по своим цветным обиталищам. Интересная система.

Я постаралась максимально расслабить мозг и не думать ни о чем лишнем, и язык действительно стал мне понятен. В поместье оказалось всего девять слуг. Управляющий, Герарх Оприн, следил за всеми работниками, вел расходные и доходные книги, согласовывал каждое действие, происходящее в стенах усадьбы. Его верной помощницей была экономка, Маргарет Оприн, подозреваю, его супруга. Она также надзирала за слугами, контролировала исполнение обязанностей, занималась приемом и увольнением персонала, закупками провизии, канцелярии и прочих необходимых вещей. Кухарка Любава Лишвиц и ее помощница Асиль Коверж, помимо приготовления пищи, составления меню и список необходимых продуктов, отвечали за часть парка, своего рода огород, помогали садовнику в выращивании трав, а также заботились о пропитании животных, обитающих на территории поместья. Садовник, Милан Ришлих, заведовал парком. Несмотря на помощь девушек, я так и не смогла представить, как один человек может ухаживать за всем этим великолепием! Конюх Максимилиан Энлиц, он же извозчик, следил еще и за остальной живностью. Две служанки, Анья и Олия Лавины, – те самые женщины, что помогали мне при враче. По внешнему виду сложно сказать, сестры они или дальние родственницы. И, наконец, моя личная служанка, Навина Лавина, скорее всего, дочь или младшая сестра одной из них. Женщины следили за чистотой в поместье и помогали всем остальным по хозяйству, выполняя самые разнообразные поручения: сходить на рынок, прополоть грядки и многое другое. Список их обязанностей был настолько обширным, что казалось невозможным выполнять все это на постоянной основе. В графе обязанностей у Навины значилась лишь одна формулировка: «Выполнять указания госпожи».

Напротив каждой фамилии стояла графа с указанием ежемесячной оплаты и графа со средней зарплатой по городу. Оказалось, что моим слугам платят в полтора раза больше, чем в среднем. На прислуге здесь явно не экономили. Хотя, учитывая их обязанности, это и понятно. Мне так и не удалось принять, как с этим всем справляются всего девять человек.

Был еще лист с перечислением всех животных, обитающих в поместье, и расходов на их содержание. Животных оказалось куда больше, чем людей. Тройка лошадей, пять собак, семь кошек, две совы, двадцать кроликов, тридцать кур, две коровы, одна коза и даже верблюд. Верблюд меня, признаться, удивил больше всего. Надо будет взглянуть на него. Вполне возможно, это нечто лишь отдаленно напоминающее верблюда, потому что именно на этом слове мой взгляд застыл, а сознание и мозг отказывались сопоставлять увиденное.

Вчера я пропустила обед, но сегодня решила выяснить, готовят ли в этом доме мясо, или покойная хозяйка была вегетарианкой. Содержание кроликов и кур вселяло надежду на сытную трапезу.

На обед подали вермишелевый овощной суп, кусочек рыбной запеканки с мятой картошкой и компот. Жить, конечно, можно, да и на вкус все это довольно аппетитно, но чего-то не хватает. Неужели при таком богатстве нельзя побаловать себя чем-нибудь более изысканным? Черной икры не требую, но мясо-то и пироженку с кремом можно было бы принести…

После обеда в дверь постучались служанки. Я уж и забыла, что просила Навину позвать их, чтобы помочь мне помыться. Могла бы и сама, но, умывшись утром и заглянув в шкафы, увидела там столько баночек, что не поняла, что для чего. Ополоснулась под душем, но чистой себя все равно не чувствовала. Да и не знаю, сколько я болела, но вчера распущенные волосы уже начали сбиваться в колтуны. В огромном шкафу я обнаружила несколько чистых халатов и сорочек, но не буду же я в таком виде встречать мистера Перегрина, которого пригласила на сегодня. Да и принимать его, лежа в постели, не было никакого желания.

Женщины потянулись, чтобы вытащить меня из кровати, но я остановила их. Не хватало, чтобы меня таскали как мешок с картошкой. Я попросила наполнить ванну и предложить на выбор средства для нее. Мне указали на три разных флакончика. Они оказались почти полными: то ли ими не пользовались, то ли старушка очень редко принимала ванну, предпочитая душ. С трудом, но мне поддались названия на этикетках: «Райское молочко», «Воздушное облако» и «Фруктовый бриз». Я взяла первый и отдала женщинам, чтобы добавили в воду, а остальные запомнила и поставила на место.

В общем, от служанок больше требовалась помощь в расшифровке всех этих баночек, так как мой мозг пока наотрез отказывался воспринимать такое количество информации. Также следовало понять, как принято одеваться в этом мире. Я сразу попросила подготовить наряд для встречи с мистером Перегрином, пока наливалась ванна. И служанки тут же принялись доставать из шкафа платья, корсеты, сорочки, панталоны, чулки, а также комплекты обуви. Наличие корсетов меня огорчило, но на первое время они помогут держать осанку. Все платья были достаточно простого кроя, но красивых, насыщенных цветов. Подозреваю, что старушка не любила рюши, воланы и другие украшения, а вот разнообразие оттенков радовало. Темно-синее платье на первый взгляд казалось черным, но было словно ночное небо. Чем дольше всматриваешься, тем глубже погружаешься в синеву. Два других наряда, насыщенно-бордового и изумрудного цветов, были сразу отклонены. Рукава у платья прямые, вырез лодочкой выглядит достаточно скромным. Уже не юна, чтобы оголять что-либо. От ворота до груди шла дорожка черных круглых пуговиц. Черный корсет затягивали поверх платья. Юбка-колокол до пят также выглядела вполне обыденно. Ничего лишнего, но и бедным это платье нельзя было назвать. К нему служанки сразу подобрали туфли-лодочки и приготовили черные плотные чулки, панталоны и сорочку. Старомодненько, но если так принято, то никуда не деться.

Служанок я попросила подождать за дверью, чтобы не смущаться перед ними, раздеваясь. Я не могла смириться с постоянным надзором. После многих лет самостоятельного обслуживания мыться при свидетелях кажется диким. Я вздохнула и, быстро сбросив с себя одежду, залезла в пенную ванну. Тяжело смотреть на старческое отражение и понимать, что это теперь твое. Когда еще пару дней назад ты была обладательницей упругой кожи и по-юношески стройного тела.

Пришедшие на мой зов служанки подавали все, что я просила. Пришлось принять их помощь в промывке и расчесывании волос. Попросив подождать их за дверью, я ополоснулась и, завернувшись в полотенце, вышла. Женщины уже разложили на туалетном столике шпильки, заколки, расчески и какие-то средства. В комнате появилась Навина. Сейчас, рассматривая их всех вместе, я точно могла сказать, что все они родственницы. Женщины хоть и были высокие, крепко сложенные, с фигурами, одетые в одинаковые платья до пола серого цвета, полностью закрытые и с передниками поверх, но цвет волос и разрез карих глаз у них сильно отличались. Одна была белокожа и темноволоса, другая рыженькой и с веснушками по всему лицу. И казалось бы, где связь? А она была в Навине. Девчонка была по-детски угловата, ее тело еще не приобрело положенных форм. Я бы даже сказала, что она худощава. Из представленных сведений я знала, что ей исполнилось тринадцать лет, а работает Навина у меня всего месяц. Она была белокожа и имела разрез глаз, как у темноволосой женщины, а вот волосы были рыжими, да и рот крупноват, как у второй служанки. Видимо, одна – мама, а вторая – тетя по отцу. Служанки мало говорили, и я пока не понимала, кто из них Анья, а кто Олия.

– Госпожа, Навину наняли за несколько дней до вашей болезни, и она пока мало чему обучена. Позвольте, мы ей все покажем, – сказала черноволосая женщина. Я лишь кивнула и села к зеркалу.

– Смотри внимательно и запоминай. Берешь расческу, вкладываешь в нее активирующий камень, прижимаешь его пальцем и аккуратно проводишь по волосам госпожи. Если вдруг где-то встречается препятствие, то расческу откладываешь и обязательно вынимаешь активирующий камень. Берешь вот эту зеленую баночку, наносишь на руки и аккуратно, прядь за прядью, распределяешь жидкость по волосам. После вновь берешь расческу, вставляешь активирующий камень и прочесываешь пряди. Расческу не ронять, на стол не бросать, если что с ней случится, пять лет будешь работать без жалованья, – мне аж неловко стало!

У Навины было самое маленькое жалование из всех, но по городу для личной служанки даже оно было больше среднего. Однако пять лет…

– Олия, она будет аккуратна, – ответила рыженькая.

Отлично, значит это Анья. Олия закончила просушивать мои волосы. Расческа оказалась аналогом фена, и от нее исходило тепло. После нанесенной сыворотки волосы стали гладкими и блестящими, и ни один волосок не топорщился.