Ева Волкова – Из 18 в 120 (страница 4)

– Волосы после подколешь и займешься лицом. Сначала намочишь вот этот кусочек ткани вот этой жидкостью из темного флакона. Потом кисть, вставишь в нее активирующий камень и сделаешь ею массаж лица, как я.

Олия провела несколько раз сверху вниз по переносице. Затем от переносицы по надбровным дугам и от носа к скулам. Ощущения были очень приятными, и я прикрыла глаза.

– Теперь наносишь вот этот крем под глаза, подушечками пальцев вбиваешь очень легкими движениями, далее берешь вот эту губочку, макаешь в синюю баночку и аккуратно промакиваешь губкой лицо, – я специально приоткрыла глаза и увидела баночку с кремообразной жидкостью бежевого цвета, что-то наподобие тонального крема. – Анья, покажи дочери, как правильно уложить волосы госпоже.

Женщина скрутила мои волосы сверху в подобие пучка, потом вытянула несколько прядей и надела черную сеточку на волосы, закрепив округлой заколкой с синими камнями. Прическа сама по себе была неплоха, но в зеркале я увидела, как она безжалостно прибавляет мне лет. И это несмотря на то, что после волшебных манипуляций Олии с лицом морщинки кое-где и разгладились, синева под глазами исчезла, а кожа словно засветилась изнутри. Неплохо для ста двадцати, не правда ли? Когда же на меня надели платье, спина невольно выпрямилась, а грудь соблазнительно приподнялась благодаря корсету, я бы ни за что не дала этой даме в зеркале больше шестидесяти. Даже походка, благодаря правильной осанке и высоким каблукам, преобразилась. Двигаться стало немного тяжелее, но вид был поистине царственным. Теперь не хватало лишь легкого прикосновения косметики и свежего оттенка волос.

Глава 4

Герарх сообщил утром, что мистера Перегрина ждали к пяти. Я уже расположилась в кабинете, оказавшемся смежным с моей спальней. Осмотреть поместье не представлялось возможным, да и сил пока не было. В кабинет без стука вошел молодой человек. Отвесив шутовской поклон, он расплылся в улыбке:

– Алек Перегрин, прибыл по вашему указанию.

Я ожидала увидеть кого-то вроде Герарха. Все-таки заведовать всеми делами должен человек опытный и солидный, а парню, севшему передо мной в кресло, на вид едва ли перевалило за двадцать пять. Среднего роста, но плечист. В его облике чувствовалась забота о себе: короткие светлые волосы, казалось, были небрежно взъерошены, но за этой кажущейся случайностью явно просматривалась рука стилиста. В хитрых зеленых глазах поблескивало озорное превосходство. И даже в улыбке читалось какое-то лукавство. Как старушка могла довериться такому балагуру?

– Лиззи, дама моего сердца, ты обворожительна, как всегда. – Фу, какая мерзость! Меня, конечно, принарядили для встречи, но он откровенно льстил. А уж "дама сердца" – надеюсь, это не то, о чем я думаю… – Герарх сказал, что ты собираешься продавать поместье?

– Не думала, что мой управляющий такой болтун, – протянула я с укоризной. Я серьезно озаботилась тем, насколько быстро распространяются еще даже не подтвержденные слова. Мистер Перегрин преобразился. Улыбка сползла с лица, взгляд стал колючим.

– Ты же знаешь, что связывающие договоры не позволят нам ни словом обмолвиться с чужими людьми, а о твоем поместье я мечтаю все те годы, что служу тебе и готов платить любые деньги. Так что мне сообщили, можно сказать, по-свойски.

Как интересно, все слуги связаны какими-то договорами. Хотелось бы верить, магическими. И откуда у моего наемного работника такие капиталы, чтобы выкупить мое поместье?

– В ближайшее время я не собираюсь продавать поместье. Но хочу оценить его примерную стоимость. А также навести порядок во всех делах, поэтому запросила отчеты и хотела бы услышать о состоянии своих дел лично от вас, – я постаралась придать голосу отстраненность.

Не нужны мне ни его улыбки, ни комплименты. На слове «вас» я сделала особый акцент. Сначала мистер Перегрин поморщился, а потом вдруг расслабился и вернулся к своей прежней лукавой улыбке. Шут, да и только.

– Ты, наверное, думаешь, что тот месяц, что ты болела, я и не думал тебя навещать. Но ты не права, моя Лиззи. И своим неожиданным контрольным срезом ты меня не подловишь. Каждый свой отчет я готов прокомментировать до малейшей детали, и ты нигде не найдешь ошибки.

Его фамильярность начинала раздражать, и я решила ответить тем же.

– Ну, можешь начинать, – и я передала ему документы, заранее принесенные из спальни. Это стало моей роковой ошибкой.

Мистер Перегрин действительно комментировал каждую деталь своего отчета. Он листал страницы с каким-то садистским удовольствием, показывая, где была получена очередная выплата и на что она пошла. Мы просидели до полуночи. Иногда заходила Навина и спрашивала, не подать ли чай, и я лишь кивала, боясь что-то пропустить. Можно было бы его остановить, но, несмотря на дотошность и некоторую душность мистера Перегрина в делах, я понимала, что он на своем месте. Только сейчас у меня была возможность получить максимум информации. Я узнала, что владею окрестными землями, где выращивают хлопок и лен. А также огромным производственным цехом, где ткут и красят ткани. Кролики, коза и верблюд, содержащиеся в поместье, – редчайшие породы, их шерсть высоко ценится. На производстве изготавливают эксклюзивные шали и платки на заказ для состоятельных дам. Имеется собственное ателье, куда поступает часть тканей, а часть идет на экспорт или обмен.

Помимо данного поместья было еще три владения. Имение в горах и чайные плантации, прилегающие к нему. Поместье с небольшим виноградником и производством вин находилось относительно недалеко от нас. Но я пока слабо представляла карту этого мира и оставалась верить человеку передо мной на слово. Также имелся маленький домик в столице. Хотя мне показалось, что маленьким он был только на словах мистера Перегрина.

Старушка занималась и благотворительностью, что помогало снизить налоги. В городе был открыт приют для животных, куда ежемесячно поставлялись необходимые вещи. Видимо, чтобы избежать воровства, она предпочитала предоставлять материальные блага. Оплачивала операции в лучшей ветеринарной клинике. Алека там пытались обмануть и взять больше положенного, но имелся свой человек, следящий за всем. Слушая его, я понимала, что каждая копейка, вернее, шендлер, учтена. И этот человек меня не обманывает. Его зарплата – всего один процент от сделки. Но процент от тех сумм, что я видела в отчетах, – целое состояние. А ведь деньги поступали на счет и вновь шли в работу, и с этой суммы он снова получал процент. Теперь я верила, что мистер Перегрин мог бы выкупить мое поместье, если бы захотел, и я бы согласилась. Когда он ушел, я выдохнула с облегчением. Квалификация этого работника больше не вызывала сомнений. На прощание мужчина поцеловал мою руку и вышел из кабинета, чуть ли не припрыгивая, словно провел здесь время не за работой, а на приятном отдыхе.

Одно меня беспокоило: что связывало его и старушку? Отношения между ними балансировали между дружбой и легким флиртом. Подавая чай, он пытался погладить меня по руке. Объясняя что-то, старался обойти стол и присесть на подлокотник моего кресла. Я всячески этого не допускала: как только он приближался, я ставила локоть на подлокотник, а то и вовсе не слишком изящно переваливалась на ту сторону. Алек лишь улыбался и отходил, полагая, что я обижена за то, что он не навещал меня во время болезни. Под столом я давно сняла надоевшие лодочки и мечтала залезть в кресло с ногами, но держалась из последних сил. Я почтенная леди в возрасте, должна вести себя достойно. Не пристало сидеть в кресле как маленькой девочке перед своим наемным работником. Когда Алек ушел, я все же поддалась порыву, ослабила корсет и забралась с ногами в кресло, но это оказалось не так удобно. Кости заныли, что-то начало тянуть в спине, и я поняла, что с возрастом меняется слишком многое. Не обуваясь, я вышла из кабинета и хотела кого-нибудь позвать, но Анья, Олия и Навина, несмотря на поздний час, стояли у перил лестницы и смотрели вслед Алеку.

– Ах, какой мужчина, глаз не оторвать, даром что ему перевалило за сотню, – вздыхала Анья.

– Ты замужем за моим братом, думай, что говоришь. Да еще и при дочке, – ворчала Олия.

– Ой, а то ты так не думаешь, сама стоишь глазеешь.

– Мама, а правда, что он сватался к нашей госпоже?

– Правда.

– Так она же старая.

– Так это было давно, много лет назад. Говорят, красавицей была, за ней толпами поклонники бегали, а она всем отказывала. А у мистера Перегрина сильный дар, он может еще сотню лет прожить и не постареть. Может, поэтому и не согласилась.

– А откуда ты все это знаешь, если это было так давно?

– Так Любава все знает. Она тут лет сорок, если не больше, работает, еще старых слуг застала.

Ага, вот где кладезь информации. Только как узнать то, что знает Любава? Загадка…

А с этим мистером Перегрином теперь все более понятно. Он почти мой ровесник. Хорошо, что вышла без туфель! Я вернулась и закрыла дверь. Втиснула ноги в эти пыточные устройства и, открыв заново дверь, сделала вид, что только что вышла, слегка кряхтя, чтобы мое появление точно заметили.

Лежа в кровати, я поняла, что к концу вечера прониклась к Алеку дружескими чувствами. Мистером Перегрином после того, что узнала, называть его уже будет тяжело. Хотя он еще тот хитрец. Надо быть осторожнее с людьми в этом мире, вон как можно в возрасте-то промахнуться.