Ева Вальд – Черный список (страница 4)
Катя сидела за столом в небольшом номере отеля, где они с Моралесом остановились на время расследования. Лэптоп мерцал холодным светом, на экране мигала строка поиска. Она устала облокотилась на руку, сжимая в другой чашку остывшего кофе.
– Я просто не понимаю, – проговорила она вслух, – если между ними есть связь, она должна быть на поверхности. Где-то здесь.
Моралес, сидевший в кресле с усталым лицом, откинул голову назад.
– Катя, ты надеешься выловить убийцу в соцсетях? – усмехнулся он. – Знаешь, я до сих пор считаю, что телефон должен только звонить. И чтобы зарядки хватало на неделю.
– А я считаю, что в цифровом веке глупо игнорировать цифровые следы, – ответила она.
Хименес пожал плечами, не спорил. Катя не отвлекалась. Она забила в строку поиска имена – Рикардо Вега. Потом Александро Крус. Потом добавила запрос «Кингсвью Хай Скул». Искала по страницам выпускников, по альбомам, отмеченным фотографиям, геометкам. Спустя час глаза уже резало, но наконец – вспышка.
Одна страница. Старый альбом. 2017 год. Подпись: Senior Year Party. 28 мая.
Катя замерла. На фотографии шестеро. Шестеро подростков, стоящих в круге. Сзади – пыльный задний двор, пластиковые стаканчики в руках, стол с закусками. Все – улыбаются. Самоуверенные, красивые, в дорогой одежде. Девушка с густыми каштановыми волосами и серьгой в носу. И ещё один парень, с нечитаемым лицом, потому что повернулся в сторону.
Катя нажала на другие фото. Были ещё снимки с этой вечеринки. Размытые, вспышки, пьяные улыбки. Одна фотография привлекла внимание: на ней компания стояла вплотную у костра. За ними – темнота. И что-то… какая-то тень в глубине кадра. Маленькая, тонкая фигура сбоку. Неясно, ребёнок ли это, девушка, или игра света.
Она заскринила и увеличила. Фигура не двигалась, смотрела на группу. Лицо было невозможно разглядеть.
– Моралес, смотри.
Он неохотно подошёл, присел рядом.
– Это кто? – спросил он. – Или что?
– Я не знаю. Но мне кажется, это кто-то, кто не должен был быть на той вечеринке. Или не хотел, чтобы его видели.
Катя продолжила листать. В комментариях кто-то написал: «Легендарная ночь! Никто её не забудет». Под этим комментарием – эмодзи огня и тоста. Ничего особенного. Только фраза звучала теперь зловеще.
– Думаешь, кто-то ещё живёт с этой памятью? – спросил Моралес.
– Если это убийца, то да. И он не забыл. Он мстит. Это было началом чего-то ужасного.
Катя распечатала фото. Шесть человек. И возможно, ещё один. Та тень. С этой вечеринки, с этого круга началось всё.
– У нас теперь есть ориентир. Мы знаем, кого искать.
– И знаем, что они сделали что-то, что стоит смерти, – тихо добавил Моралес.
Катя не ответила. В её голове крутились лица с фотографий. Их глаза. Их улыбки. Их уверенность. И чёрные листы с фамилиями, лежащие на телах. За дверью тихо шумел ночной ветер. В городе кто-то, возможно, уже составлял третий лист.
Глава 8. Инцидент
Сара позвонила Кате ранним утром, её голос звучал взволнованно, но уверенно:
– Я знаю, что вы с детективом Моралесом работаете над этим делом… Нам нужно встретиться. Это важно.
Они встретились в маленькой кафешке недалеко от кампуса. Сара выглядела спокойной, но её глаза выдавали тревогу. Катя с интересом слушала, стараясь не перебивать.
– Вчера, в столовой, я услышала, как несколько девочек обсуждали старую байку, – начала Сара. – Они говорили про какую-то пропавшую девушку… Но дело не в этом. Один из них ляпнул: «Всё началось после той вечеринки в 2017-м». Это зацепило меня. Я спросила – что за вечеринка?
Катя слегка напряглась. Эта деталь не входила ни в одно из официальных дел.
– Говорят, была вечеринка… не в кампусе, а ещё в старшей школе. Тогда, шесть лет назад. И после неё одна девушка просто исчезла. Без следа. Пропала. Кто-то сказал, что она убежала из дома, кто-то – что её никогда и не было. Но якобы на той вечеринке были те же люди, чьи фамилии появляются сейчас в этом «чёрном списке».
Катя смотрела на Сару, медленно переваривая информацию.
– Ты уверена, что это не очередная городская легенда?
Сара покачала головой:
– Там были имена. Те же самые. Я не успела всё расслышать, но… кажется, это связано. Просто не могу отделаться от этого чувства.
Катя поблагодарила её за разговор и пообещала никому не упоминать, откуда у них информация. После встречи она и Моралес собрались в гостинице, где остановились, и обсудили услышанное.
– Что думаешь? – спросила Катя.
Моралес пожал плечами:
– Пока только байка. Но совпадение пугающее. Два мёртвых, обе фамилии на чёрных листках. И теперь – странная пропажа девушки в прошлом, в одной и той же школе. Надо копать.
Катя уже на следующий день связалась с администрацией той старшей школы. Они договорились о встрече и через пару часов уже были на месте.
Старое здание выглядело почти уютно: кирпичные стены, яркие баннеры на спортивной площадке, цветы в клумбах у входа. Но ощущение, с которым они вышли из машины, было тяжёлым.
Они разговаривали с несколькими преподавателями, включая завуча и социального психолога. Все вспоминали 2017 год довольно обтекаемо, ни один из них не говорил прямо о какой-либо трагедии. Один учитель, старик с усталыми глазами, слегка нахмурился, когда услышал год.
– Да, была какая-то история. Девочка перестала ходить в школу. Насколько я помню, её фамилия была… Нортон? Нет, не Нортон… Но я не уверен. Кажется, потом её мать подала заявление в полицию. Но вроде бы не нашли ничего. Тогда все быстро замяли. Говорили, что она могла уехать к родственникам в другой город. Знаете, у нас тут такие случаи не любят раздувать.
Катя сделала пометку. Они вышли из школы с ощущением, что всколыхнули старую, пыльную воду. Моралес мрачно заметил:
– Кто-то тогда прикрыл это дело.
Катя кивнула:
– И кто-то – прикрывает это и сейчас. Но теперь у нас есть направление. Будем искать всех участников той вечеринки. Кто был там, кто исчез, кто остался.
И кто – теперь в чёрном списке.
Глава 9. Архив
Моросил дождь. Низкое небо над Аурис-Бэй гнуло тучи в асфальт, капли стекали по решёткам канализаций и по лицам прохожих, будто выжимая из города остатки цвета. Катя стояла у входа в архив городской полиции с чашкой дешёвого кофе в руках. Моралес курил, прижавшись спиной к колонне.
– Ты уверен, что они нам дадут доступ? – спросила она, поднимая капюшон.
– Комиссар подписал бумаги лично, – ответил он, выдыхая в сторону. – А я всё ещё числюсь в резервном списке следователей. По формальности – я их человек. Формальность, как видишь, – полезная штука.
Катя хмыкнула. Они вошли внутрь.
Архив хранил в себе десятилетия человеческой боли, замурованные в папках, склеенные в конвертах, сжаты в отчётах и протоколах. Их проводили вглубь зала – туда, где хранились дела по пропавшим без вести за последние двадцать лет.
– 2017 год. Пропавшие. Сортировка по алфавиту, – буркнул архивариус, седой мужчина с красными глазами и измятыми пальцами. Он кивнул на шкаф с металлическими ящиками и оставил их.
Катя и Моралес сели за стол. Прошло около получаса. Перелистанные папки, пыль, цифры, формуляры. Наконец:
– Вот, – пробормотал Моралес. – «Алисия Норте. Пропажа несовершеннолетней. 15 сентября 2017 года».
Он разложил документы на столе. Катя села рядом.
На первой странице – заявление матери: Алисия ушла вечером на частную вечеринку одноклассников и не вернулась. Телефон отключён. Дом, где проходила вечеринка, к утру уже был пуст. Организатор сказал, что Алисия «ушла до полуночи», но никто не мог вспомнить, когда именно.
– Классика, – шепнула Катя. – Все вдруг забыли. Все вдруг ничего не видели.
Далее – стандартные опросы: несколько учеников, двое преподавателей, соседка. Всё скупо, нейтрально. Ни одного реального факта. Никакой эмоциональной окраски.
Следующий документ – заявление брата Алисии, Тобиас Норте. Он утверждал, что его сестра подвергалась постоянному буллингу в школе, над ней насмехались, её сторонились. Мать Алисии подтверждала это в отдельной записке.
Тобиас в своём письме просил допросить следующих учеников:
Рикардо Вега, Алехандро Крус, Диего Арденте, Фернандо Акоста, Хосе-Мария Ромеро, Лусия Наварро.
Катя замерла:
– Это они. Все фамилии – те же, что были на чёрных листках. Двое из них уже мертвы. Вега и Крус.
Моралес прищурился:
– Значит, не случайность. Не инцидент. Список.