Ева Вальд – Черный список (страница 5)

Они пролистали дальше. Ни следов, ни улик. Ни камеры не зафиксировали Алисию покидающей вечеринку, ни собаки не взяли след. Спустя две недели дело было заморожено.

На последней странице:

«Прекращено за отсутствием состава преступления. Исчезновение без подтверждённого факта насилия. Поиски не дали результатов».

– Кто-то тогда очень хотел, чтобы это замяли, – прошептала Катя. – Слишком быстро закрыли.

– Да и как закрыли. Ни попытки расширенного поиска, ни повторных допросов. Всё свели к "ушла добровольно".

Катя вытащила вложенные фотографии. На одной – Алисия: тёмные прямые волосы, упрямый, закрытый взгляд. На другой – групповой снимок класса. Всё те же лица, теперь такие знакомые: самодовольные, уверенные в себе, смеющиеся. Без страха, без подозрений.

– Они все были на той вечеринке, – сказала она. – И они все молчали.

– Кто-то ждал. Выжидал. «А потом начал мстить», – сказал Моралес. – Методично. Катя молча кивнула.

– Пока что умерли двое. Остались четверо.

Они сделали копии, сканировали страницы. На выходе из архива Катя вдруг остановилась.

– Мы не знаем, кто убивает. Брат? Кто-то ещё, кто знал Алисию? Но что бы это ни было – это не просто серия несчастных случаев. Это – ответ.

Моралес молча кивнул.

Катя взглянула в окно.

Небо Аурис-Бэй снова затягивало. Но теперь она знала: под серыми облаками кто-то ходит с планом. С памятью. И с чёрным списком в руках.

Катя не любила перелёты. Особенно такие – когда знаешь, что никто не будет встречать тебя с табличкой, и никакие гостиничные завтраки не сгладят, зачем ты здесь.

Хименес сидел рядом, в кресле у окна. Всё время смотрел на облака и молчал.

Катя думала: «Как странно. Два человека в одном салоне самолета, с одним делом, и всё равно – будто между нами океан».

Они летели в Гранаду – мать Алисии уехала туда через год после исчезновения дочери. К родственникам.

В деле было всё: обыск, показания подруг, психиатр, даже адвокат.

Кроме одного – человеческого голоса матери. Настоящего, а не стенографированного.

– Думаешь, она откроется? – наконец спросила Катя, когда самолёт пошёл на снижение.

– Если ещё помнит, как говорить. – Хименес пожал плечами. – Женщины с такими потерями часто учатся молчать, чтобы не сойти с ума.

Их встречала жара, старый таксист и запах розмарина от гостиничного лобби.

Дом Марии Норте находился на окраине – белая штукатурка, резные ставни, закрытый двор. Всё выглядело спокойно, как могло бы быть у живущей вдали от прошлого женщины.

Катя позвонила. Мария выглядела… не как мать. Как человек, которого боль сделала стеклянным: если тронешь – порежешься. Седые волосы собраны в пучок, платье простое, глаза – прозрачные. Слишком.

Катя отметила, что они не отражают свет.

– Вы приехали, чтобы снова спросить, кто виноват? – голос был хриплый.

– Нет, – мягко сказал Хименес. – Чтобы спросить, что было упущено.

Она молчала долго. Потом пригласила в дом.

Комната была полутёмной, с тяжёлыми шторами, почти без мебели. Только кресло-качалка и старый проигрыватель.

– Я могу рассказать вам то, чего нет в протоколах, – начала она. – Но вы всё равно не найдёте в этом правосудия. Лишь разложение надежды.

Катя сжала руки.

– Мы ищем правду. Не оправдания. Не месть. Только правду.

Мария посмотрела на неё внимательно. Потом заговорила, как будто листала внутреннюю книгу:

– Алисия много писала. Вела дневник. Не тот, что нашли в комнате. Настоящий был спрятан. Внутри старого альбома с детскими рисунками. Когда я уезжала, я не взяла его. Я не могла. А потом, когда вернулась за вещами, его уже не было. Я думала, что, может, он исчез с полицейскими. Или с её братом. Или с женихом.

Катя и Хименес переглянулись.

– Что было в этом дневнике? – спросил он.

– Её мысли. Боль. Непринятие. Подозрения. Имён не было, но… были описания. Очень точные.

Они ещё долго сидели. Пили холодный чай с мятой. Мария рассказала, что раз в месяц она ходит к местной церкви, где заказывает службу по Алисии. Не потому, что верит – потому что иначе она исчезнет навсегда.

На прощание она сказала:

– Если найдёте дневник – пришлите. Я хочу знать, что она на самом деле думала моя дочь.

Когда Катя и Хименес вышли на улицу, жара уже начала спадать.

– Мы должны найти этот дневник, – тихо сказала Катя.

– Мы должны найти всех, кто знал, что он существует, – добавил Хименес.

Катя кивнула. И впервые за долгое время ощутила, как внутри неё снова горит – не боль, а цель.

Алисия всегда знала: дом – это не стены, не дорогая мебель и не модные гаджеты. Дом – это люди. Тёплые руки матери, улыбка брата, запах свежего хлеба по утрам и вечерние разговоры под тусклым светом лампы.

В маленькой квартире на окраине города было не слишком просторно. Комнаты скромные, стены немного потрескавшиеся, а мебель – скорее старая, чем новая. Но в воздухе всегда витала любовь. Мама, Мария, каждое утро вставала раньше всех, чтобы приготовить завтрак и помочь собрать школьный рюкзак Алисии. Она работала в местной аптеке – тяжёлая, но честная работа, которая позволяла семье сводить концы с концами.

– Не переживай, моя дорогая, – говорила мама, гладя Алисию по голове, – главное, чтобы ты была счастлива и здорова.

Алисия смотрела на неё и знала – мама всегда будет её опорой, даже если мир вокруг рушится.

Брат Тобиас был старше на пять лет, и хоть между ними иногда возникали мелкие ссоры – кто быстрее добежит до остановки, кто первый съест последний кусок пирога – они были больше, чем просто родственники. Они были друзьями, по крайней мере до тех пор, пока он не уехал.

– Помнишь, как я учил тебя кататься на велосипеде? – иногда вспоминал Хоакин, улыбаясь. – Ты падала, но всегда вставала и ехала дальше.

Алисия смеялась, вспоминая те моменты. Несмотря на трудности и постоянную нехватку денег, в их семье царила атмосфера взаимной поддержки.

– Мы не богаты, – говорила мама, – но у мы есть друг у друга. И этого достаточно.

Вечерами семья собиралась за столом, делилась новостями и планами. Алисия рассказывала о школе, о друзьях и о своих мечтах стать учителем, чтобы помогать другим детям.

– Ты обязательно добьёшься всего, – уверенно говорил Тобиас.

И даже когда мир вокруг казался несправедливым и холодным, в их доме горел свет надежды. Свет, который согревал сердца и давал силы идти вперёд.

Утро в их небольшой квартире начиналось с тихого скрипа старого паркета и запаха свежезаваренного кофе, который мама Мария аккуратно ставила на кухонный стол. Солнечный свет мягко просачивался через занавески, окрашивая стены в золотистый цвет.

– Алисия, вставай, сегодня тебе нужно в школу, – ласково говорила мама, постукивая ложкой по чашке.

Алисия, завернувшись в одеяло, приоткрыла глаза и улыбнулась.

– Мам, сегодня контрольная по математике. Я немного нервничаю, – призналась она.

Мария присела рядом на табуретку и взяла дочь за руку.

– Ты справишься, моя умница. Я видела, как ты готовилась всю неделю. Не позволяй страху победить тебя.

В тот момент в комнату вбежал Тобиас, взволнованный и полный энергии.

– Эй, маленькая! Сегодня я помогу тебе с контрольной, – заявил он с широкой улыбкой.

– Ты? – удивлённо посмотрела Алисия. – Но ты же всегда отвлекаешь меня своими шутками.