Ева Вальд – Черный список (страница 6)

– А это и есть секрет успеха, – ответил он, подмигнув. – Смех помогает расслабиться.

После завтрака Мария напомнила:

– Не забудь взять с собой тёплую куртку, обещают дождь.

– Спасибо, мама, – сказала Алисия, обнимая её.

Школьный день проходил сложно, но с поддержкой брата и матери, Алисия чувствовала себя сильнее.

Вечером, когда дом опустел, и Мария уже готовила ужин, Алисия подошла к брату.

– Тобиас, ты правда думаешь, что я смогу стать учителем? – спросила она робко.

– Конечно! – он улыбнулся. – Ты умная и добрая, и никто не сможет лучше тебя помочь детям понять этот сложный мир.

– Спасибо, – сказала она, чувствуя, как сердце наполняется теплом.

В один из таких вечеров, когда семья сидела за столом, раздался громкий стук в дверь. Это был сосед, который предупредил, что в районе усилилась активность воров.

– Мария, будь осторожна, – сказал он, – мы все должны держаться вместе.

Мария взяла дочь за руку и прошептала:

– Мы справимся, главное – мы вместе.

Несмотря на трудности и опасности, их семья оставалась крепкой крепостью, где любовь и поддержка были важнее любых проблем.

Вечер опустился на город, окрашивая окна квартиры мягким оранжевым светом уличных фонарей. На кухне Мария и Алисия сидели за столом, пили чай и тихо разговаривали.

– Мам, – начала Алисия, слегка нервно закручивая в руках кружку, – я всё чаще думаю о том, что хочу сделать со своей жизнью. Хочу помочь людям… стать учителем, чтобы дети чувствовали себя уверенно и не боялись говорить правду.

Мария улыбнулась, её глаза наполнились гордостью и теплом.

– Ты всегда была особенной, Алисия. У тебя доброе сердце и сильный дух. Я знаю, что у тебя получится. Учитель – это не просто профессия, это миссия.

– Иногда страшно, – призналась Алисия, – боюсь, что мир слишком жестокий. Что люди не захотят слушать или поймут неправильно.

– Страх – это нормально, – сказала мама, кладя руку на плечо дочери. – Но ты не одна. Я всегда буду рядом, чтобы поддержать и помочь. И помни, что твоя сила – в искренности и вере в добро.

– Спасибо, мам, – улыбнулась Алисия, чувствуя, как тепло растекается по груди. – Мне хочется сделать мир лучше, даже если это сложно.

Мария нежно погладила дочь по волосам.

– Ты уже делаешь этот мир лучше, просто будучи собой.

Тишина заполнила комнату, но это была тихая, уютная пауза, наполненная надеждой и любовью.

Тогда они еще не знали, что получение гранда на обучение в элитной школе, будет стоить Алисии жизни…

В небе было облачно, как будто само небо сдерживало что-то. Катя смотрела в иллюминатор, не разговаривая. Хименес листал досье – не для информации, а как рефлекс. Они направлялись к Тобиасу Норте – единственному человеку, который мог знать, что произошло до исчезновения Алисии, но до сих пор молчал.

Он не давал интервью. Он никогда не говорил о сестре.

Они нашли его в мастерской. Лицо было взрослым, но в глазах – застывшая настороженность ребёнка.

– Вы по делу Алисии? – спросил сразу. Без приветствий.

Катя кивнула.

– Нам нужно поговорить. Лучше не здесь.

Тобиас долго смотрел на них. Потом сдался.

– Поехали ко мне. Но предупреждаю – я не скажу того, чего не знаю.

Квартира на пятом этаже с видом на море. Минимализм. Всё стерильно. Почти безлично.

Он поставил на стол чайник. Сел напротив.

– Говорите.

Хименес начал:

– Мы знаем, что в течение нескольких месяцев перед исчезновением Алисия вам звонила. Часто. Иногда поздно ночью.

– Да.

(Пауза.)

– Она плакала. Говорила, что чувствует себя чужой в школе. Что над ней издеваются.

Я говорил ей не драматизировать. Я думал, подростковые вещи. Ну… вы понимаете?

Катя тихо:

– А потом?

– Она позвонила за день до вечеринки. Радостная, сказала, что ее позвали на вечеринку, но Эмиль против, но она в е равно пойдёт.

А на следующий день…

– Он сжал руки. – …я получил звонок от полиции.

– Я был её братом. Старше. Я должен был понять, что она в опасности. А я…

Я подумал, что это подростковые глупости.

А теперь – что бы я ни сказал, это не изменит факта: я не спас.

Катя положила на стол распечатку – тот самый список, «Чёрный список», где были фамилии всех, кто знал, молчал, или участвовал.

– Вы видели это?

Тобиас кивнул. Медленно.

– Я знал, что там будут все. Кроме меня. Потому что я был слишком трусливым, чтобы знать.

Моралес прищурился:

– Вы были знакомы с Эмилем, женихом Алисии?

– Да… мы дружили. Один из немногих, с кем Алисия дружила по-настоящему. Он знал, как её поддержать.

Но потом… после исчезновения… он просто пропал.

Она писала мне: «Эмиль сказал, что я особенная. Что однажды мы сбежим отсюда и построим что-то своё». Он был старше. И очень… внимательный. Тихий. Я думал, может, он – просто влюблён.

– Почему вы нас пустили? – спросил Хименес.

– Потому что, если вы всё ещё ищете, значит, Алисия не умерла зря.

И я… хочу знать, где она лежит на самом деле. Не на кладбище. А в памяти. Если у неё остались только воспоминания других – пусть они будут честными.

Катя встала. Подошла ближе.

– Вы не виноваты в её смерти. Но вы обязаны не молчать о её жизни.

Он кивнул. Впервые с глазами, полными слёз.