Ева Райман – Условия ночи (страница 2)

– А вы выглядите как человек, который любит делать выводы, не зная фактов, – парировала она, обхватывая ладонями прохладное стекло бокала. Конденсат собирался на стенках, оставляя влажные следы на ее коже. Незнакомец усмехнулся. Уголок его рта дрогнул, создавая ямочку на щеке, которая мгновенно сделала его лицо менее суровым и более… опасным. Потому что суровость можно предсказать, а опасность – никогда.

– Факты – это скучно, – он поднялся. Движение было плавным, текучим, словно он тренировался двигаться так годами. Он был высоким – метр девяносто, не меньше. Широким в плечах. Под тонкой тканью рубашки угадывалась сила – не перекачанная, как у тех, кто проводит слишком много времени в спортзале, а естественная, опасная. Он обошел стойку бара и остановился в двух шагах от нее. Не слишком близко, чтобы нарушить личное пространство, но достаточно, чтобы она почувствовала запах его парфюма. Сандал, табак и что-то морозное, как зимний воздух после снегопада. – Интуиция надежнее. Вы напряжены. Ваши плечи приподняты, даже когда вы сидите. Вы держите бокал так, будто это оружие, которое может спасти вам жизнь. И вы здесь одна, в два часа ночи, в городе, где у вас, вероятно, есть десятки деловых контактов, которым можно позвонить. Но вы не позвонили никому. Почему?

Алина сузила глаза. Он был чертовски точен. Каждое слово попадало в цель, как стрела опытного лучника.

– Может, я просто люблю одиночество, – произнесла она, но в ее голосе не было уверенности.

– Одиночество не заставляет женщину надевать туфли на шпильке, чтобы спуститься в пустой бар отеля, – он сделал шаг ближе. Теперь между ними было не больше метра. Воздух между ними словно наэлектризовался, заискрился. – Одиночество – это когда ты дома, в пижаме, с книгой. А это… – он обвел рукой бар, – …это побег. Или поиск. Вы ищете чего-то. Забыли, чего именно?

Алина почувствовала, как пересохло в горле. Ей хотелось сказать ему, чтобы он отошел. Хотелось напомнить, кто она такая. Хотелось поставить его на место одним холодным взглядом, как она делала это с сотрудниками, которые допускали ошибки в отчетах. Но слова застряли. В его глазах не было пошлости, не было дешевого интереса, не было желания произвести впечатление. Только глубокий, исследующий интерес. Он не оценивал её тело, не скользил взглядом по её формам. Он сканировал её суть, словно пытался прочитать невидимый текст.

– А вы? – спросила она, меняя тактику. Если он хочет играть в вопросы и ответы, она покажет ему, что тоже умеет эту игру. – Вы тоже ищете? Или просто прячетесь?

Он наклонился чуть ближе, опираясь локтем о стойку бара. Теперь его лицо было на одном уровне с её. Она видела золотистые крапинки в темной радужке его глаз, едва заметные шрамы над бровью, легкую щетину, которая делала его лицо грубее, мужественнее.

– Я жду, – прошептал он. Его дыхание коснулось её кожи, и Алина почувствовала, как по телу пробежали мурашки.

– Чего?

– Пока не знаю. Может, искры. Может, повода уехать из этого города завтра утром и никогда не возвращаться. А может… – он замолчал, и его взгляд скользнул по её губам, задержавшись на них дольше, чем позволяли приличия. В этом взгляде не было пошлости – было обещание. – …просто интересной истории. Той, которую можно рассказать у костра, когда все остальные истории уже рассказаны.

Алина сделала глоток коктейля. Горький вкус джина и кампари взорвался на языке, отрезвляя и одновременно дурманя. Идеальный баланс горечи и сладости, как и её жизнь.

– Истории стоят дорого, – сказала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Особенно те, которые начинаются в два часа ночи в баре отеля.

– У меня есть время, – он выпрямился, но не отошел. Его рука лежала на стойке, пальцы были длинными, с коротко стриженными ногтями. Рядом с её рукой. Кожа к коже их не касалась, но тепло исходило от него волнами, и Алина чувствовала это тепло, как чувствуют приближение грозы по изменению давления. – Меня зовут Марк.

Она могла соврать. Могла назвать вымышленное имя – у неё было несколько таких, для разных ситуаций. Могла встать и уйти, сделать вид, что не расслышала. Это было бы разумно. Безопасно. Предсказуемо. Алина всегда была разумной. Она строила карьеру на расчетах и рисках, просчитанных до процента. Каждый шаг был взвешен, каждое решение обдумано. Импульсивность – это для других. Для тех, кто может позволить себе ошибки. Но сейчас расчеты не работали. Логика молчала. И что-то древнее, иррациональное, то, что она так долго подавляла, требовало выхода.

– Алина, – произнесла она. Свое настоящее имя. Не «Алина Викторовна», как в документах. Не «мисс Вершинина», как обращались клиенты. Просто Алина.

– Алина, – он повторил её имя, будто пробуя его на вкус. Звук её имени в его исполнении прозвучал иначе. Глубже. Интимнее. Словно он произносил не просто имя, а заклинание. – Красивое имя. Твердое. Как и вы.

– Вы всегда так навязчивы с незнакомками в баре? – в её голосе прозвучала сталь, но это была сталь, которая не отталкивала, а приглашала к бою.

– Только с теми, кто смотрит на дождь так, будто хочет, чтобы он смыл весь мир до основания, – Марк протянул руку. Не к ней, а к её бокалу. Он аккуратно, почти не касаясь её пальцев, передвинул салфетку, которая съехала на край. Его мизинец на долю секунды задел её запястье. Контакт был мгновенным. Короткое замыкание. Алина вздрогнула, и он это заметил. В его глазах вспыхнул удовлетворенный огонь охотника, который видит, как добыча реагирует на его присутствие.

– Вы дрожите, Алина. Здесь не холодно.

– Это от джина, – солгала она.

– Нет, – он покачал головой, и прядь темных волос упала ему на лоб. – Это от того, что вы поняли: ночь только начинается. И сценарий, который вы написали для себя сегодня, больше не действителен. Правила изменились.

Он оттолкнулся от стойки и сделал шаг назад, давая ей пространство для дыхания. Для отступления. Для выбора. Но напряжение не спало, оно сгустилось, став вязким, как мед, как воздух перед грозой.

– Я сижу за тем столиком, – кивнул он в угол, где стояло его кресло. – Если вы решите, что война действительно закончена и вам нужно перемирие… присоединяйтесь. Если нет… – он поднял свой стакан в прощальном тосте, и лед тихо звякнул о стекло. – …тогда просто наслаждайтесь дождем. Он действительно красивый сегодня.

Марк развернулся и пошел к своему месту. Алина смотрела ему в спину. Она видела, как напряглись мышцы под рубашкой, как уверенно он ступал по паркету, как его плечи расправлены. Он не оглянулся. Не проверил, смотрит ли она. Он был уверен, что она сделает выбор. Уверен настолько, что это не требовало проверки. И это бесило её больше всего.

Алина допила коктейль. Лед звякнул о стекло, когда она наклонила бокал слишком сильно. В голове пульсировала мысль, четкая и ясная: уйди в номер, ляг спать, завтра самолет в Лондон, важная встреча с новыми инвесторами, репутация, контроль, безопасность. Она посмотрела на окно. Дождь усилился, стекая по стеклу бесконечными потоками. Город плыл в серой дымке, превращаясь в импрессионистскую картину. Она посмотрела на угол, где сидел он.

Марк достал зажигалку – старую, металлическую, с гравировкой, которую она не могла разглядеть с такого расстояния. Он не закурил, просто поиграл ею в пальцах, щелкая крышкой. Щелк. Щелк. Щелк. Ритмично, как метроном. Он ждал. Не давил. Не смотрел в её сторону. Просто был.

Алина медленно слезла с табурета. Каблуки стукнули по полу, эхом разлетевшись по залу. Бармен посмотрел на неё с немым вопросом в глазах, но она лишь мотнула головой, отказываясь от добавки. Она сделала первый шаг. Потом второй. Шелк халата шуршал при движении, напоминая о том, что под ним нет ничего, кроме неё самой и тонкой рубашки. Эта мысль обожгла кожу, заставив соски напрячься.

Когда она подошла к его столику, Марк поднял глаза. В них не было удивления. Не было триумфа. Только то самое знание, которое она видела раньше. И что-то еще – облегчение?

– Перемирие? – спросил он тихо. Его голос был ниже, чем раньше, интимнее.

Алина остановилась рядом с его креслом. Она могла сесть напротив – за столом было два кресла. Могла уйти, сославшись на внезапное изменение планов. Вместо этого она положила ладонь на спинку его кресла, наклонившись к нему. Теперь они были на опасном расстоянии. Она чувствовала его дыхание, запах его кожи, тепло, исходящее от его тела.

– Я не заключаю перемирий, Марк, – прошептала она, и в её голосе впервые за ночь прозвучала настоящая, живая нотка. Не сталь, не лед, а что-то человеческое. – Я диктую условия.

Марк медленно улыбнулся. Это была улыбка волка, который загнал добычу в угол, но решил дать ей иллюзию выбора. Или, может, это была улыбка человека, который наконец нашел то, что искал.

– Я люблю сложные условия, Алина, – он отставил стакан в сторону и положил руки на подлокотники, готовый подняться. Его движения были экономными, точными. – Но предупреждаю: я плохой слушатель. Я предпочитаю действовать.

Воздух между ними стал густым, почти невидимым, как туман. Алина поняла, что сделка, которую она закрыла днем, была детской игрой по сравнению с тем, что начиналось сейчас. Она не знала, кто он. Не знала, зачем он здесь. Не знала, чем это закончится. Знакомством на одну ночь? Опасностью? Или чем-то, что перевернет её упорядоченный мир до основания? Она выпрямилась, и её взгляд скользнул по его губам – полным, чувственным, с едва заметным шрамом в уголке.