Ева Мустонен – Фантомный синдром (страница 6)

Кивнув, я слабо улыбнулась. Ощущая себя мучеником, которому, несмотря на грядущие страдания, предстоит совершить самопожертвование во имя знаний и бабушкиного спокойствия, я приняла жаропонижающее, собралась на занятия и направилась в коридор. Проходя мамину комнату, я заметила, что ее постель с минувшего вечера осталась нетронутой.

– Ник?.. А что, мама вчера так и не вернулась? – удивилась я.

– Ну… Да, она не ночевала дома, – смущенно улыбнулась сестра.

– Как это?! – опешила я: мама никогда еще не оставляла нас с Никой одних в квартире на ночь.

– Да вот так! С кавалером своим, наверное, гуляла. Все, Лер! Побежали в школу, а то опоздаем, и придется краснеть перед всеми, – буркнула сестра и потянула меня в коридор.

***

Написав злосчастную контрольную по алгебре, я облегченно выдохнула: уф, подвиг позади. Да и таблетка, видимо, подействовала – лоб стал заметно холоднее. И все же я еле высидела уроки в школе, чувствуя себя разбитой, слабой, изможденной. «Эти сны меня угробят, – подумалось мне, – надо заканчивать с ними. Но как?»

Я действительно больше не хотела блуждать по ночам по полю, но и не знала, как остановить это безумие, ведь видения приходили сами по себе. И прекращались тоже. Иногда их не было неделями, но стоило мне расслабиться и забыть об этих странных снах, как они случались вновь. Пробуждалась после них я всегда усталая, с чугунной головой, однако такой острой, ощутимой, реалистичной боли, как после сегодняшнего видения с зеленоглазой девушкой, я не чувствовала очень давно – с тех пор, как приснился первый мой сон, про деда.

Вернувшись из школы, я застала дома маму. Хм, обычно в это время она была на работе. Впрочем, в последние месяцы мама вообще вела себя странно, не как раньше, а теперь уже дошло до того, что она даже ночевала непонятно где… Но выпытывать у нее какие-то подробности ни я, ни Ника не смели: у нас так было не принято.

– Дорогая, как самочувствие? – с порога встревоженно спросила мама. Ника, видимо, рассказала ей о том, что я заболела. – Может, вызовем врача?

– Все нормально уже, – отмахнулась я, с болью сглатывая слюну и через силу улыбаясь. – Впереди выходные, отлежусь, чай с малиной попью, и как рукой снимет.

– Вот и правильно! – обрадовалась мама моему напускному оптимизму. – Раздевайся, проходи скорее, у нас гости, – просияла она.

Взглянув на себя в большое зеркало в прихожей и поправив прическу, мама устремилась в зал. Я же по привычке взлохматила волосы, еще больше нахлобучив челку, и последовала за мамой, недоумевая, кто мог к нам прийти: подружек у нее в общем-то и не было, а ради бабушки она вряд ли бы отпросилась так рано с работы, да еще и оделась в свое любимое бархатное платье «для особых случаев».

Увидев в нашем зале высокого статного мужчину, я слегка опешила. Нет, конечно же, я прекрасно понимала, что мама с кем-то встречается и рано или поздно познакомит нас с Никой со своим кавалером, но не ожидала, что он окажется не совсем таким, каким рисовался в моем воображении… Да, гость был необычным и напоминал сказочного принца. Не знаю, что именно вызывало у меня такую ассоциацию: то ли царственная, горделивая осанка незнакомца, то ли его элегантный габардиновый костюм, с выглядывавшими из-под шлицев пиджака манжетами с черными запонками. Белоснежный воротник идеально выглаженной рубашки подчеркивал волевой гладко выбритый подбородок мужчины. Узкие губы, прямой греческий нос и высокий лоб с глубокими вертикальными бороздками на переносице, как у часто хмурящегося человека, придавали аристократизма его лицу, казавшемуся необычайно бледным. Темно-карие, почти черные, пронзительные глаза резко контрастировали со светлой кожей и белесыми волосами, аккуратно зачесанными назад. Мужчина был довольно привлекателен, но эта красота отдавала холодом и мрачностью. И он явно не соответствовал тому светлому образу, что сложился в моей голове: взгляд его казался тяжелым и колючим – было понятно, что этот человек вряд ли будет легок и весел в общении.

– Лерочка, знакомься, это Филипп Покровский, мой коллега, – нелепо солгала мама с сияющей улыбкой, по которой было совершенно очевидно, что наш гость для нее больше чем просто сотрудник. Да и мог ли этот ухоженный щеголь работать в захудалом мамином швейном ателье? Смешно… Скорее, он был главным его клиентом. И явно самым богатым.

Филипп подошел ко мне, протянув в знак приветствия ухоженную руку с длинными пальцами. Я машинально слегка пожала ладонь нашего гостя. Пальцы вдруг закололо, и я поспешила отдернуть их, испугавшись, что Филипп почувствует мою дрожь.

– Мне очень приятно наконец познакомиться с тобой, Валерия, – бархатным голосом произнес Филипп и слабо улыбнулся, как будто сделав над собой усилие.

– Мне тоже, – выдавила из себя я, стараясь не смотреть в пронзительные глаза мужчины, пугающие своей чернотой и серьезностью.

За столом, уставленном деликатесами, сидела довольная Ника. Подмигнув мне, она поманила меня рукой, призывая сесть рядом. Я неуклюже пробралась к сестре, которая, мельком взглянув на сосредоточенного Филиппа и маму, уже что-то увлеченно ему рассказывающую, стала нашептывать мне на ухо: «Лерка, это и есть мамин ухажер, прикинь? Тот самый, что заваливает ее цветами. Смотри, сколько он всего принес, как из ресторана прям! А ты машину его видела? Во дворе? Ну, черную такую, огромную?»

Я нахмурилась, вспомнив, что с трудом обошла громоздкий джип, чтобы войти в наш подъезд, и исподлобья посмотрела на счастливую маму и этого чужого, слишком серьезного мужчину. Я не знала, как реагировать на все это. Нет, конечно же, маме давно было пора наладить личную жизнь: с отцом она развелась лет семь назад, папа и думать о нас с Никой забыл, но все же что-то настораживало меня в этом новоявленном принце на черном джипе. Очень уж он контрастировал с мамой и нашей семьей вообще. Мы жили не бедно, но и вовсе не в роскоши, а мамин кавалер прямо-таки источал респектабельность, был слишком аристократичен, что ли, и весь его лощеный образ резко выбивался из нашей простенькой обстановки, смотрелся инородным в тесной двухкомнатной хрущевке.

– Девочки, вы тут кушайте, отдыхайте… А мы с Филиппом вас покинем, он пригласил меня в театр и ресторан, – проворковала радостная мама, вставая из-за стола и поправляя свое декольтированное бархатное платье нежно-бирюзового цвета, удачно оттеняющее ее голубые глаза. Это был один из лучших маминых нарядов, сшитых ею специально «на выход», и она всегда выглядела в нем великолепно, но сейчас, на фоне дорогущего костюма Филиппа, платье казалось дешевым и несколько нелепым.

– Мы еще увидимся, милые дамы, – сдержанно улыбнулся Филипп, сверкнув черными глазами и церемонно поклонившись.

Мне подумалось, что мы с Никой должны бы в ответ кротко опустить ресницы и изобразить почтительные реверансы, но сделать это сидя за столом было проблематично, и я лишь натянуто улыбнулась, а сестра, привстав, энергично закивала, залепетав:

– Конечно-конечно! Хорошего вам вечера!

Мама выпорхнула за порог вслед за своим экстравагантным кавалером, и мы с сестрой помчались на кухню, смотреть из окна, как они будут садиться в крутой джип Филиппа. Мне опять пришло на ум сравнение со сказочным сюжетом: вот хрупкая золушка робко смотрит на принца, тот изящным движением отворяет дверцу кареты, помогает своей спутнице подняться внутрь, и они уезжают на торжественный бал, где скромной девушке предстоит покорить высший свет своей красотой и грациозностью, попутно очаровав и сурового отца принца, чтобы тот дал добро на их брак. Вот только принц этот почему-то мне совсем не нравился. Не таким я его представляла.

– Значит, мама с ним была этой ночью?.. И что теперь? Он будет жить с нами? – настороженно спросила я у Ники. – Тебе не показалось, что он какой-то… странный?

– Ну… Загадочный тип, согласна. Но у богатых свои причуды, – пожала плечами сестра. – С нами этот денди вряд ли поселится: ну нет у нас места для его смокингов и роялей, – хмыкнула Ника. – Но мама точно достойна такого жениха! А мы как минимум заслужили королевский ужин!

Засмеявшись, Ника схватила меня за руку и потащила в зал. Взяв с тарелки крошечную корзиночку из теста, усыпанную блестящей красной икрой, моя сестра жеманно оттопырила мизинчик и скорчила надменное лицо.

– Милые дамы, не желаете ли отведать тарталетку с икрой заморской, баклажанной? – прогнусавила Ника, склонив голову, как Филипп, когда прощался с нами, и мы обе прыснули от смеха.

Глава 4

Наевшись до отвала устриц, мидий, омаров и других морских деликатесов, каких раньше я и не видела никогда, мы с Никой плюхнулись на мамин широкий диван и уставились друг на друга. У каждой так и вертелась на языке куча самых разных вопросов. И все они, естественно, касались маминого жениха.

– Ну а если честно, как он тебе, Ник? – опередила я сестру, пытливо вглядываясь в ее глаза. – Ты не находишь, что есть в нем что-то неприятное?

– Слушай, я уже сказала, что Филипп и мне тоже показался немного странным, – слегка нахмурившись, начала Ника. – Но ты же знаешь, что первое впечатление о человеке может быть обманчивым. Да, он выглядит как напыщенный мажор, не слишком разговорчив, хмур и вообще, мягко говоря, своеобразен, особенно в этих вот своих великосветских манерах. Но неприятным я его не могу назвать. Согласись, он довольно привлекателен, весьма щедр и очень учтив. Ну а что там внутри, за этой респектабельной оберткой… Маме виднее, но я думаю, что она не могла выбрать себе в пару плохого человека.