Ева Мустонен – Фантомный синдром (страница 7)

– Почему ты так уверена? Мама может ошибаться в нем, как раз-таки потому, что ее разум затуманен влюбленностью и этим аристократически-романтичным антуражем, театрами, ресторанами, букетами, – задумчиво произнесла я. – Но, знаешь, Ник, как-то не стыкуются в моем сознании все эти прелестные радужные цветы и тяжелый взгляд бледнолицего Филиппа. Такое ощущение, что букеты выбирал совсем другой человек, более обаятельный, что ли, более веселый и яркий. Вспомни тюльпаны с разноцветными лепестками…

– Лер, ну ты как ребенок, ей-богу! – хмыкнула сестра. – Если Филипп немножко… эм-м… внешне бесцветный, бледный, скажем так, это вовсе не означает, что он должен дарить своей даме сердца какие-то блеклые букеты. Или ты считаешь, что ему положено выбирать только монохромные цветы? – Ника закатила глаз, цокнув при этом языком и как бы осуждающе покачав головой. – Ты просто включаешь свой юношеский максимализм, делишь все на свете на белое и черное, но ведь жизнь имеет множество оттенков и спектров, как и люди не могут быть исключительно плохими или же образцово-хорошими, пойми. В каждом из нас живут свои ангелы и бесы.

– Даже в тебе? В безупречной умнице-отличнице? – усмехнулась я. – Эх, Ника-Ника, слышала бы твои слова бабушка… Уж она точно бы докопалась, что за бесов ты прячешь за ангельской внешностью.

– Ой, ну прекрати! Речь, во-первых, не обо мне, – хихикнула Ника, технично слившись с темы, и тут же стала серьезной, продолжив: – А во-вторых, бабушку надо бы морально подготовить к новости о Филиппе. Ты же знаешь, насколько она категорична в суждениях… Не хотелось бы, чтобы у нее с твоей подачи сложилось плохое мнение о Филиппе и потом она методично капала бы маме на мозги, в итоге разрушив ее хрупкое счастье. Так что ты помалкивай о своем негативном восприятии, Лер, пожалуйста, прошу! Ради мамы! Мы ведь еще не знаем этого Филиппа, вдруг он окажется все-таки хорошим человеком?

– Хороший человек не улыбается так искусственно, – не отступала я. – Ты заметила, как натянуто, как будто через силу, он выражал якобы радость от знакомства с нами?

– А ты хотела бы, чтобы он хлопал в ладоши и подпрыгивал до потолка от счастья, так, что ли? – стояла на своем Ника. – Люди по-разному реагируют на те или иные ситуации. Ты ведь и сама не особо обрадовалась появлению мужчины в жизни нашей мамы, так? А теперь поставь себя на место Филиппа. Он встречается с женщиной, у которой две практически взрослые дочери. Как он должен относиться к ним? Ну, то есть к нам с тобой? Ему, может быть, вообще неловко, он знать не знает, как лучше с нами обращаться, поскольку это и для него такой же новый опыт, как и для нас с тобой.

– Ну ладно, – сквозь зубы согласилась я, – в этом ты, возможно, права. Но вот другой настораживающий момент: почему же такой мужчина, привлекательный и богатый, не выбрал себе в спутницы женщину без детей? Уж ему-то наверняка легко и просто завести себе невесту без «отягчающих обстоятельств». Ты в курсе, есть ли у него свои дети? Вдруг он вообще женат, а маму держит в любовницах? Откуда вообще он взялся? Как мама с ним познакомилась, где и кем он работает?

– Оу, сколько посыпалось вопросов! Узнаю в тебе гены бабушки, с ее чрезмерной подозрительностью, – начала сердиться Ника. – Лер, ты сама прекрасно знаешь, что мы не можем выведывать у мамы подобные вещи, и таких подробностей мне неизвестно. Я могу лишь предполагать, что мама вряд ли бы связалась с женатым мужчиной, наверняка она проверила, свободен ли он. Что же до того, откуда Филипп взялся, думаю, мама для него что-то шила, какую-то одежду на заказ, может быть, даже тот самый костюмчик, в котором он и явился к нам в гости. Ну а работает Филипп архитектором, причем, судя по всему, довольно успешно. И это информация достоверная, – заключила моя сестра и горделиво посмотрела на меня.

– И откуда же у тебя эта достоверная информация? – прищурившись спросила я.

– Из первых уст! – засмеялась Ника, смахнув с себя серьезность. – Пока тебя не было, мы сидели за столом, и Филипп рассказывал маме о том, что его фирма сейчас занимается разработкой проекта какого-то крупного торгового центра. Вот и весь секрет, Шерлок Холмс ты мой! Все, хватит пустых расследований, со временем мы все узнаем про этого Филиппа. – Ника помолчала и вдруг, будто осененная какой-то догадкой, выпалила: – А не нравится он тебе лишь потому, что подсознательно ты сравниваешь его с нашим отцом. Но, знаешь, что? Папа ему явно проигрывает. Хотя бы потому, что Филипп здесь, с нами, а папы давно и след простыл. Вот ты и злишься.

– Ваши умозаключения ошибочны, дорогой доктор Ватсон! – в сердцах ответила я, почему-то дико рассердившись. – Или как вас лучше называть? Зигмунд Фрейд в юбке? Насколько хорошо вы умеете копаться в чужих душах? А в своей – хоть иногда пытаетесь разобраться? Вы сами-то уверены, что Филипп лучше отца только потому, что этот высокомерный осанистый блондин вдруг нарисовался в нашей жизни со своей цветочно-деликатесной бутафорией? – Я раздраженно махнула рукой в сторону стола и со злостью взглянула на подоконник, утопающий в разношерстных букетах.

Ника досадливо фыркнула и отвернулась, явно надувшись. Повисла неловкая пауза. Мне показалось, что мы обе вспомнили об отце, но не хотели в этом признаваться друг другу. Эта тема была негласным табу в нашей семье: ни мама, ни я, ни Ника никогда особо-то и не говорили о папе, не обсуждали развод и его причины. И лишь бабушка периодически то поминала бывшего зятя недобрым словом, то, наоборот, похваливала его, и это ставило меня в тупик: я попросту не понимала, как она относится к отцу. Впрочем, и в своих чувствах я вовсе не была уверена. Иногда мне его дико не хватало, а иногда в душе разгоралась настоящая ненависть…

Наше с Никой молчание затянулось. Первой, как всегда, от обиды отошла моя сестра.

– Лер, не хватало еще, чтоб мы из-за отца и маминых женихов ссорились, – примирительно сказала она. – Давай просто прекратим эту неоднозначную тему и в кои веки по-настоящему расслабимся. Пятница как-никак, может, телек наконец посмотрим?

Я протянула сестре пульт, давая ей возможность выбрать телепрограмму. Ника стала быстро щелкать каналы, пытаясь найти что-то интересное, как вдруг на экране мелькнуло знакомое мне лицо.

– Стой! Переключи обратно, – вскрикнула я так громко, что Ника испуганно вздрогнула и замерла, не понимая, чем я так взволнованна.

Удивленно посмотрев на меня, сестра растерянно повертела пульт в руках и все же нажала нужную кнопку.

– Просим всех, кто видел эту девушку, незамедлительно сообщить в полицию, – вещал голос ведущего криминальных новостей, в то время как на экране показывали фотографию миловидной незнакомки.

Я всматривалась в это лицо, ощущая, как по коже бегут волны мурашек. Темные волосы, зеленые раскосые глаза, брови дугой, чуть вздернутый миниатюрный носик и пухлые губы – так это же та самая девушка, что привиделась мне ночью!

– Ник… Ты, конечно же, не поверишь, но она мне снилась сегодня, – медленно проговорила я, сама слабо веря в такое невероятное совпадение.

Сестра раздраженно фыркнула:

– Опять ты за свое? Лер, у тебя просто богатое воображение… Или… Погоди, может, опять температура подскочила?

Ника потянулась к моему лбу, но я резко отдернула ее руку.

– Клянусь тебе, именно ее я видела во сне, в коричневом пальто и бежевых сапогах на тонких подошвах. И, по-моему, с ней что-то случилось.

– Ну естественно, что-то случилось, раз ее по телеку показывают, – скривилась в ироничной улыбке Ника.

– Ее ударили по голове, сзади, я уверена. А потом… Потом душили. Ну или она задыхалась в пожаре. Я все чувствовала, и не говори, что мои боли фантомные: я спала на супер-мягкой перьевой подушке, башкой о стены не билась, с кровати не падала, сама себя не душила и не поджигала дом! Но! Все ощущала, как наяву. Меня, а вернее, ее, эту девушку, тюкнули чем-то по затылку. И бросили умирать в задымленном пространстве. И если она еще каким-то чудом жива, то нуждается в помощи, – неожиданно с горечью выпалила я, укоризненно глядя на сестру. – Давай найдем информацию, проверим, а? Мы же не слышали, что говорил диктор в самом начале. Что с ней произошло, почему просят откликнуться тех, кто видел эту бедную девушку?..

– Хм, может, нам сразу в полицию позвонить, рассказать про твой сон? Ну а что, ведь ты как раз и видела пропавшую, пусть и в ночном кошмаре под воздействием высокой температуры, – продолжала ехидничать Ника.

Поворчав на меня еще немного, сестра открыла-таки мамин ноутбук и стала быстро клацать пальцами по клавиатуре. Я буквально вонзилась глазами в монитор.

– Та-ак… Ну вот, сводка криминальных новостей. Транспортное происшествие на Гагарина, драка на Советской, кража на Ольховской… – Ника быстро водила глазами по заголовкам сообщений и наконец выхватила нужную информацию. – О! Кажется, про нее, – ткнула она пальцем в экран, удивленно подняв брови.

Сестра открыла ссылку, и я впилась взглядом в фотографию девушки, размещенную в начале статьи, а затем быстро пробежалась по строкам ниже:

«Пропала 25-летняя жительница города Татьяна С. Последний раз ее видели в четверг, 11 января 2018 года, выходящей вечером из магазина, где девушка работала продавщицей. Она была одета в коричневое драповое пальто и бежевые кожаные сапоги без каблука. Рост 160 см, стройного телосложения, худощавая, волосы темные, длинные, глаза зеленые. Всех, кто может сообщить какую-либо информацию о местонахождении Татьяны, просим позвонить по телефонам…»