Эва Мун – Бессонница (страница 4)

– Он важен для исторического контекста, но сегодня его произведения теряют актуальность.

– Это можно сказать о многих авторах. Тот же Стейнбек с "О мышах и людях" о временах Великой депрессии. Вы думаете, писатели значимы только в рамках своего времени? – профессор пристально смотрит на меня.

Он даже подается вперед, будто увлечен не меньше меня. Слышу одобрительное хмыканье Мии. Хороший вопрос. И его невозмутимость только подстегивает меня.

– Литература отражает свое время, но не обязана оставаться актуальной. Локации и обстоятельства меняются, но в великих произведениях всегда есть что-то вечное. Сегодня нам нужен более философский подход.

Эванс почесывает бровь и упирается руками в стол. Мой взгляд скользит по его кистям, сжимающим край стола. Ох, какие же это руки… Непроизвольно представляю, как они смотрелись бы на моем теле.

– Итак, вы за сложную, многослойную литературу? – подытоживает профессор. – Но не думаете, что при этом теряется что-то важное?

Я не успеваю ответить – он опрашивает остальных и задает огромное домашнее задание. Волосы на затылке встают дыбом при одном взгляде на список. Не представляю, как за это взяться. Уже вижу себя в библиотеке на ближайшие недели – начинает дергаться глаз. Надеюсь, когда перечитаю задание, оно окажется не таким страшным.

После семинара Миа быстро обнимает меня и убегает на репетицию. Недавно узнала, что она поет в группе. Когда эта девушка все успевает?

Не спеша собираю вещи и замечаю, что профессор все еще в аудитории. Проходя мимо, хочу пожелать хороших выходных, но наталкиваюсь на его взгляд, полный ненависти. От неожиданности чуть не спотыкаюсь.

В дверях бросаю последний взгляд на его лицо, ища объяснение. Но профессор уже опустил голову. Только напряженные скулы и мертвая хватка на портфеле выдают его состояние.

Выхожу с ощущением, будто последние пятнадцать минут прошли без моего участия. Как объяснить этот взгляд? Что его так взбесило?

Холодный воздух бьет в лицо, заставляя остановиться и перевести дух. Такое же чувство было две недели назад после лекции Эванса. Похоже, это становится нормой.

Поднимаю голову к серому небу. Несколько холодных капель падают на лицо. Достаю толстовку, защищаясь от начинающегося дождя.

– Эй, Лили!

Вытираю капли плечом, прежде чем повернуться к Лиаму.

– Привет.

Его искренняя улыбка слегка согревает. Но ненадолго.

– Как дела? Не хочешь пойти с нами на вечеринку? – он кладет руку мне на плечо, подстраиваясь под шаг.

За неделю привыкла к его легким прикосновениям и почти не замечаю их.

Вспоминаю планы. Ничего срочного. Уже открываю рот, чтобы согласиться, но его следующая фраза бьет как обухом:

– Сегодня у малыша Чарли день рождения. Засранцу исполняется двадцать один.

Проверяю дату на телефоне – и чувство вины накрывает с головой.

– Я… пожалуй, не пойду. Куча домашки, еще статью к выходным дописать.

– Ты уверена? Будем только свои.Пара стаканчиков, немного музыки. Я даже позволю тебе включить свой плейлист на Spotify, – легонько толкает меня плечом.

Но все его аргументы разбиваются о мое состояние. Сейчас не вынесу веселья и смеха. Хочется только одного – остаться одной и утонуть в своем отчаянии.

– Давай в другой раз, – говорю и, не дожидаясь ответа, поворачиваю к выходу.

Прошу себя держаться. Шумно выдыхаю, сдерживая слезы. Только не реветь посреди кампуса! Чувствую себя опустошенной, ничтожной, хочется выть.

Решаю заглушить мысли чем-то крепким и направляюсь в бар возле дома. Накидываю капюшон, включаю на полную громкость "Angel" Massive Attack. Знакомые слова обволакивают, как мрачное одеяло, помогая сосредоточиться.

В баре шумно и тепло. Сажусь за стойку, заказываю джин. Морщусь, когда первый глоток обжигает горло. Редко пью крепкое, но сегодня пива недостаточно.

Когда первый стакан согревает изнутри, прошу добавки и только тогда позволяю воспоминаниям нахлынуть.

Перед глазами – мамино лицо с такими же карими глазами и ямочками на щеках. Вот она возится с тестом, замахиваясь на отца, который облизывает миску. Он в гараже возится со своим пикапом, возвращается пропахший бензином, треплет меня по голове, оставляя поцелуй на макушке.

Вырывается судорожный вздох. Один из редких вечеров, когда он был трезв, в доме царили уют и покой, не звучали крики и мамины мольбы: "Джонатан, перестань!".

Все кончено. Он больше никогда не причинит ей боли. И слава богу, что этот ублюдок сам свел счеты с жизнью. До сих пор злюсь на себя за то, что не смогла защитить ее, и на нее – за то, что не ушла, позволила ему сломать себя, с детства окрасив мой мир в черный.

Прячу лицо в ладонях. Одиночество пронизывает до костей, и хочется бежать, спрятаться, не дать этой черной твари утащить в свое логово.

Так было в прошлый раз. Я была слишком уязвима после смерти Сьюзен – единственного человека, который пытался сделать мою жизнь лучше. Хотелось чувствовать себя нужной, любимой, важной для кого-то. Поэтому появился он.

Итан.

Имя, как яд, разливается по телу, немеет язык, холодеют руки, во рту появляется привкус крови.

Мы познакомились на одной из тех грязных тусовок, которые ты хочешь удалить из памяти. И до сих пор сомневаешься: это действительно происходило со мной? Бесконечные попойки, которые длились по нескольку дней в непонятных, незнакомых квартирах, где в воздухе витало уныние, пропитанное алкоголем и наркотиками.

В то время это давало ощущение свободы, словно это была последняя преграда между мной и тем, что осталось от прежней жизни. А все происходящее казалось лишь блеклым отражением реальности от которой хотелось сбежать.

В один из таких вечеров я была на тусовке в старой квартире. Стол был заставлен пустыми банками и плавающими в остатках пива бычками. Висел плотный дым сигарет. Я сидела на подоконнике, прижавшись лбом к грязному стеклу. Пыталась поймать глоток воздуха, который бы не пах потом и перегаром. Кто-то громко ржал над шуткой, которую уже повторил три раза. Я пыталась вспомнить, чья это квартира и сколько времени прошло с тех пор, как я последний раз спала.

Он появился внезапно, просто встал рядом, оперся о стену и закурил. Высокий, с тяжелым взглядом, который скользнул по мне сверху вниз.

– Тебя тошнит? – спросил он на выдохе, выпуская дым в сторону.

Я помотала головой, но в рту действительно собиралась слюна, как перед рвотным позывом.

Он протянул банку с водой. Холодную, конденсат стекал по бутылке. Я сделала глоток – стало легче.

– Я Итан, – сказал он.

Я хотела представиться, но он перебил:

– Да мне похуй, как тебя зовут.

Но в его тоне не было злости – скорее какая-то усталая снисходительность. Как будто он уже тысячу раз видел таких, как я.

Он взял меня за подбородок, повернул к себе и внимательно посмотрел в глаза.

– О, ты вообще уже отключаешься, да?

Я моргнула – веки вдруг стали тяжелыми.

– Не-а…

– Ага, конечно, – он схватил меня за локоть, когда я начала сползать с подоконника. – Вот и всё, отбой. Поехали.

– Куда?

– Не в участок, это точно, – он фыркнул. – Хотя, глядя на тебя, можно и туда.

Я хотела что-то ответить, но он уже тянул меня за собой – не то чтобы грубо, но и вариантов не оставляя.

В тот момент это не казалось угрозой. Это казалось спасением.

И именно так все и началось.

Глава 4. Лили

С чувством глубокого удовлетворения осматриваю ровные ряды книжных полок. В это солнечное, слегка морозное субботнее утро магазин полон посетителей. Эмма и Джон заняты у барной стойки, готовя кофе. Джон – молчаливый долговязый парень с приятной улыбкой. Он мало говорит, и я замечаю, что Эмме с ним комфортно – она с легкостью заполняет тишину. Вместе они составляют идеальный тандем: Эмма общается с гостями и разносит заказы, а Джон мастерски управляется с кофемашиной.

Моя задача – расставить новую партию книг. Большую часть времени провожу, листая красивые переплеты и записывая названия тех, что хочется прочитать. Два центральных ряда уже заполнены яркими, привлекающими внимание обложками.

– Идея оказалась удачной. Продажи твоей подборки выросли, – слышу за спиной тихий, но довольный голос Оливии.

Обернувшись, вижу ее, уткнувшуюся в отчет по продажам. Неделю назад я предложила создать тематические подборки. Сейчас на главной витрине представлены книги с мрачной осенней атмосферой: триллеры (классические и современные), дарк-романы и мистика. Все это обрамлено фонариками в форме тыкв и кленовых листьев. До Хэллоуина еще далеко, но мы решили задать настроение заранее.

– Ты молодец, – улыбается Оливия.

– Спасибо. Куда деть оставшиеся книги, на склад? – показываю на две коробки, которым не нашлось места.