Ева Мелоди – Бывшие. Строптивая Снегурочка для олигарха Морозова (страница 6)

И тут слышу за спиной сдавленный, взволнованный шепот:

— О, смотри! Он здесь! Я же говорила, он невероятный!

— Боже, просто… вау. Без бороды вообще бомба, — другой голос.

— Инга — брюнетка и ее рыжая подружка — Марина, — шепчет мне на ухо Катя. — Те самые, что в столовой допытывались про «дедушку». А он и правда ничего, — показывает на место возле бара.

Ледяная волна проходит по спине, прежде чем успеваю что-либо понять.

Он стоит, держа в руке бокал. На нем тот самый роскошный, рубинового оттенка бархатный кафтан с серебряной вышивкой, в котором он прибыл на вертолете. Но теперь кафтан расстегнут, под ним — простая белая футболка.

У Деда Мороза больше нет бороды.

Весь воздух выходит из легких. Мир сужается до одной точки. Я узнаю его сразу. Чувственные губы. Идеальный профиль. Линия скулы, по которой я когда-то проводила кончиками пальцев. Слегка надменный наклон головы.

Арсений Морозов.

Призрак из прошлого. Я не понимаю что это за игра, за насмешка!

Он смотрит прямо на меня. Инга и Марина уже рядом с ним, что-то спрашивают, зазывно смеются. А он продолжает пялиться на меня выжидающе. Очень внимательно. Словно только этого и ждал.

Одно инстинктивное, животное желание бьет в голову:

Бежать. Сию же секунду. Развернуться и бежать не оглядываясь, собирать вещи и прочь с этого места для богатых и сильных мира сего. Я не знаю по какой причине богатый наследник и мажор, Арсений Морозов оказался в команде аниматоров, но я точно не могу с ним работать! Ни при каких обстоятельствах! Это просто невозможно!

Глава 8

Только вот ноги становятся ватными, и я не могу пошевелиться.

Передергивает от воспоминаний. Они накатывают тяжелой, удушающей снежной лавиной.

Три года назад. Я — студентка филфака, погруженная в мир старославянских текстов и споров о постмодернизме. Вся такая из себя заумная, с высоко поднятым подбородком и железобетонным убеждением, что настоящая жизнь — в библиотечных залах, а не в ночных клубах и торговых центрах среди глянца и бутиков. Я была гордой и независимой — или, по крайней мере, отчаянно в это верила. Мне было не до отношений, я считала их отвлекающим шумом.

Но у меня были подруги. Одна из них, Лика, тогда встречалась с Кириллом — богатым и веселым парнем на блестящей иномарке. Их роман был ярким, громким и недолгим. За два дня до собственного дня рождения Лика узнала, что ее Кир уже увлечен другой. Ее мир рухнул, как я подозревала — не из-за любви, а из-за уязвленного самолюбия.

На меня обрушился шквал уговоров. Лике был жизненно необходим поход в ночной модный клуб, в ее день рождения. Нужно было «показать себя», «отыграться», найти кого-то еще, желательно — более статусного, чтобы Кирилл «лопнул от зависти».

— Хватит быть книжным червем, Вознесенская! — кричала она сквозь слезы и истерику. — Мы и тебе принца найдем! Настоящего!

— Спасибо большое, — бурчала я, уткнувшись носом в черновик курсовой о метафоре в поэзии Мандельштама. — Но я с принцами как-то не очень. Обойдусь.

Но Лика была упертой, как баран. Она решила во что бы то ни стало приобщить меня к «настоящей» жизни, вытащить из пыльных фолиантов в сверкающий мир. И погрузилась в эту миссию с огромным рвением.

Мне в тот вечер было просто лень сопротивляться.

Почему бы и нет — подумала я. Можно отнестись к этому как к исследованию. Этнографическая экспедиция в мир павлиньих перьев и дорогого парфюма.

Нельзя сказать, что я была совершенно одинока. За мной старательно, я бы даже сказала дотошно, ухаживал Леонид Сергеевич Соколов — папин коллега по консерватории. Он был старше меня на десять лет, и его ухаживания я принимала с отстраненной вежливостью. Отец его ценил, часто приглашал в дом, и я была вынуждена быть любезной. Он был скучен, предсказуем. Но иногда ему удавалось растопить мое черствое сердце красивым поступком, например он помог мне пристроить бездомного пса, которого на моих глазах сбила машина. Отвез нас к ветеринару, а потом нашел бедняге хозяев — своих соседей по дачному участку. Дарил цветы, подарки. Все же моментами был милым и меня такие «недоотношения» устраивали. Понятно, что до поры до времени — всерьез я не могла его рассматривать — никаких чувств и эмоций он у меня не вызывал.

В ночь перед клубом моя комната превратилась в салон красоты. Подруги атаковали меня кистями и тенями. Они создали на моих глазах тот самый «смоки айс» — дымчатую, загадочную ауру, которая превращала простой взгляд в вызов. Тени оттенка мокрого асфальта и тлеющего золота, подводка придает четкость и дерзость. Я смотрела в зеркало на незнакомую, опасную и притягательную версию себя.

Распустила волосы, которые обычно собираю в пучок.

Но на одном я встала насмерть. Когда Зоя, самая ярая модница нашей компании, вытащила свое коронное короткое черное платье, я лишь покачала головой.

— Ты что, даже в клубе хочешь остаться серой мышью? — фыркнула она, раздраженно крутя платье на вешалке.

— Я же не на охоту за мужчинами иду, — парировала я, сохраняя ледяное спокойствие.

— А зачем тогда?

— В исследовательских целях. Посмотреть на этот пласт общества. Зафиксировать поведенческие паттерны.

— О боже, да ты снобка законченная! — закатила глаза Зоя.

— Может быть, — пожала я плечами, не отрицая. — Но платье я не надену.

В итоге, я была единственной во всем клубе — чуть позже в этом убедилась, кто пришел не в мини-платье или обтягивающем комбинезоне, а в строгом, идеально скроенном брючном костюме цвета мокрого гранита. Пиджак с подчеркнутой линией плеч, широкие брюки. Правда под пиджаком — облегающий стрейч-топ черного цвета.

Я приехала в этот клуб гордой, упрямой и абсолютно не готовой к тому, что в эту ночь мои защитные стены рухнут…

****

Зоя и Лика сразу занимают место у барной стойки. Марина и Кира –бегут на танцпол.

— Мне такой же, — заказываю коктейль у бармена, кивая на тот, что он делает для красотки в красном. Очень красивый, что-то мятного цвета, украшенное цветами.

— Гавайи, — говорит бармен.

Делаю глоток — очень вкусно.

— Познакомься, это Арсений, — говорит мне Зоя.

— Очень приятно, — улыбаюсь красивому высокому парню в черных брюках и футболке цвета хаки.

— Садитесь, — уступает мне место.

Но он общался с Зоей и мне совершенно не хочется “уводить” у нее кавалера, поэтому я отказываюсь и иду на танцпол к девочкам.

Зоя продолжает общение с Арсением, я отдаюсь во власть музыке. Может я и книжный червь, но двигаться очень люблю!

Арсений неожиданно оказывается рядом…

А потом начинает происходить какое-то безумие. Его руки на моей талии. Медленный танец, потом быстрый, он поднимает меня в воздух, кружит.

— Поставьте девушку на ноги, у нас так нельзя, — тут же подскакивает секьюрити.

Он не отпускает меня от себя уже ни на шаг. А потом целует. Неожиданно и властно. Я целовалась с Леонидом — и не чувствовала ничего!

А тут… Как током прошило. Я замерла, вздрогнула. Даже стон вырвался. И правда — как удар током. Так пишут в книгах. В глупых книгах. И я всегда считала, что это чушь собачья!!!

— Вау… — рядом оказывается Лика. — Вам, ребятки, срочно нужно уединиться.

— Спасибо за совет, но мне пора домой, — шиплю на нее. Говорю себе, что пора сбросить наваждение. Достаточно с меня!

— Поедем ко мне, — вкрадчиво говорит на ухо Арсений.

— Спасибо, но я домой, — отвечаю ему дерзко. Пусть он целуется как бог, но это не значит, что я прямо вот так готова ему отдаться! У меня еще вообще никого… Ни разу.

К Леониду не тянуло, да и вообще, я была слишком занята.

Да, иногда природа требовала свое, бывали моменты гормональных всплесков когда очень хотелось близости.

Но я всегда считала себя выше животных порывов!

— Боже, — пожимает плечами Лика. — Вы так друг на друга смотрите… Вот-вот полыхнет!

— Прекращай, — прошу ее.

Даже повернувшись к Арсению спиной, не могу избавиться от ощущения его взгляда.

Нет, нет, и еще раз — нет.

— Он снова на тебя смотрит, — говорит Лика. — А Зойка рыдает в туалете. Пока ты плясала, она час пыталась переключить его на себя. А он как зацикленный. Только ты и все.

Зажмурившись, я процедила:

— С удовольствием отдам его Зое.