Ева Мелоди – Бывшие. Строптивая Снегурочка для олигарха Морозова (страница 8)

— Идем, Марианна. Мне правда очень жаль! Всю жизнь себя корить буду! Ты такая бледная, сестренка! Только дыши! — тараторит сестра как заведенная.

Она ведет меня куда-то. Я машинально подчиняюсь, хотя не хочу быть рядом с ней! Я ее ненавижу! Как она могла? Ведь она моя старшая сестра!

Арсения я конечно ненавижу еще сильнее.

Почему ноги отказываются слушаться, становясь чужими, непослушными? Я хочу бежать отсюда как можно дальше, а на деле, еле шевелюсь. Первобытная ярость, горячая и слепая, кричит в висках: наорать, влепить пощечину. И ей, и ему… В груди абсолютный, звенящий вакуум. В ушах высокий, непрерывный звон. Чувствую себя разбитой фарфоровой куклой, у которой отвалились все крепления.

Дура. Наивная, ослепленная дура. Поверила в сказку? Что принц из мира, где правят деньги может всерьез увлечься книжным червем? Навсегда? Что для него существуют понятия вроде верности?

Боль накрывает с такой нечеловеческой силой, что перехватывает дыхание. Как? Как я, с моим острым языком и вечным недоверием, могла так обмануться? Как позволила этому мажору разбить меня вдребезги?

Пока я занимаюсь самоуничижением, Алина вытаскивает меня из квартиры. Сестра действует так быстро и слаженно, словно долго репетировала.

Я не помню как мы покидали квартиру, лишь чувствовала, как каждая ступенька отдается в висках тупым, ритмичным ударом.

Алина привезла меня к себе домой в полубессознательном состоянии. У меня поднялась температура. Трое суток я была в забытьи. Валялась в постели, меня бросало то в жар, то в озноб.

Потом были долгие месяцы когда я не чувствовала ничего, кроме отупения и безразличия. Я забросила учебу. Вернулась в родительскую квартиру. Леонид все время крутился вокруг, безумно раздражая. Но я согласилась пойти с ним в ресторан, только бы отвязаться от назойливых причитаний мамы, которая очень за меня переживала. Она и сестра настаивали, что мне нужно «отвлечься».

Там мы столкнулись с Арсением, он был в мужской компании. Я лишь крепче обвила локоть Леонида. Льнула к нему. Мы прошли мимо, Морозов не попытался заговорить со мной.

Он вообще с того вечера в лофте не написал мне ни единого смс, не попытался встретиться. Впрочем, я внесла его в черный список как только жар спал и я увидела что он даже не попытался написать мне. И не собирался, думаю.

Почему моя сестра? Снова и снова я задавала себе этот вопрос. Чтобы сделать мне максимально больно? Но за что??

И вот сейчас он снова передо мной. Не понимаю, как мы могли вот так столкнуться в этой снежной метели знаменитого курорта? Что за новая насмешка вселенной??

Он смотрит на меня так пронзительно, что это почти невозможно вынести! Взгляд тяжелый, изучающий. Мое сердце бьется в бешеном ритме, дышать тяжело.

Я хочу одного — бежать отсюда как можно скорее и как можно дальше!

Глава 10

Между нами шумный, беззаботный зал. Но этот шум не существует. Есть только тишина, натянутая, как струна, между его взглядом и моим.

Мужчина, который заставил меня пройти через рай и ад и бесконечно задавать вопрос: Почему?

Почему ты так поступил? За что?

Но я давно поняла что ответа не будет. Обидно только, что я почти поверила, что излечилась, а сейчас по спине бегут мурашки. Сердце колотится с такой силой, что, кажется, его стук заглушает музыку. Получается, моя реакция на него ничуть не изменилась?

Морозов стоит, излучая волны той самой, знакомой энергии, которая раньше опьяняла, а теперь лишь обжигает. Смотрит на меня задумчивым взглядом и медленно приближается ко мне.

— Это такая шутка, да? — вырывается у меня сдавленно, когда обретаю дар речи. — И зачем ты все это устроил?

— Оригинальное приветствие, Вознесенская, — произносит Арсений абсолютно холодно, и эта ледяная интонация выводит меня еще сильнее. — Не многовато ли мнишь о себе, принцесса? Ты правда решила, что я специально устроился сюда Дедом Морозом, чтобы тебя впечатлить?

— Ну, есть еще вариант, — не удерживаюсь от язвительности, стараясь ударить как можно больнее, — что ты окончательно обнищал. Папочка-олигарх, видимо, содержание урезал до нуля?

Арсений мрачнеет. Я попала точно в цель. Отношения с отцом всегда были его больным местом. Мой родитель называл его мажором и папенькиным сынком, но я-то знала правду. Арсений всегда с болезненной гордостью подчеркивал, что ничего не берет у отца, и всего добивается сам. Мне, в те времена ослепляющей влюбленности, впрочем, было глубоко плевать на источники его доходов.

— Язык у тебя не изменился, — отрезает Морозов, и в его голосе слышится не злорадство, а какая-то усталая горечь. — Все такой же ядовитый, Вознесенская.

— Спасибо, дедушка, — парирую, чувствуя, как трясутся руки. — Кстати, поздравляю. Роль удалась на отлично. Фамилию свою не уронил… — Боже, что я несу? — Блестящая режиссура. Вертолет, кафтан… все к лицу.

Слово “подлецу” остается невысказанным, но оно висит в воздухе между нами, густое и осязаемое.

Глаза Арсения сужаются, в них мелькает что-то острое, опасное.

— Спасибо за комплименты, — говорит он медленно, растягивая слова. — То ли еще будет.

«Может, и будет, — думаю я с дикой внутренней яростью, — но не со мной».

— На здоровье, дедушка, — бросив эту глупую фразу я, не прощаясь, разворачиваюсь и почти бегу к выходу, не оглядываясь. Надо уезжать. Сейчас же. Собрать чемодан и исчезнуть из этого проклятого места. Плевать на неустойку, плевать на контракт. С Морозовым в одной команде, на одной площадке я не выживу. Это худшая из подстав! Даже если из Снегурки переквалифицироваться в кикимору. Нет, все равно не хочу! Видеть его слишком больно! Воспоминания раздирают душу, а разбитое сердце снова кровоточит. Мысленно я уже швыряю вещи в чемодан.

Ведь это же совпадение?? Глупо думать, что Морозов устроил это сам… По собственному желанию организовал. Да и каким образом?

Я выбрала эту работу спонтанно. Никогда не мечтала стать аниматором — нужда заставила.

Нет, нет, да и зачем ему? Решил меня вернуть? Это самая глупая из возможных фантазий, Марианна! Такого не случится никогда! Невозможно простить что он был с моей сестрой…

Неужели мало было той боли? Снова ворвался, как черт из табакерки, в мою и без того шаткую жизнь. Все это мелькает в воспаленном мозгу пока несусь к себе в номер. В комнате срываю с вешалки свою одежду, комкая ее и запихивая в сумку. Руки дрожат. Дверь распахивается. На пороге Катя с испуганным лицом.

— Марианна, что случилось? Унеслась на всех парах с вечеринки, даже коктейль не выпила. Я за тебя испугалась.

— Ничего! — выкрикиваю, не узнавая свой голос. — Я уезжаю!

— Что? Как? Почему? Ты с ума сошла? — Соседка по комнате смотрит на меня с неподдельным ужасом. — Жесть какая. Да что вдруг произошло? Дома что-то?

— Кать, прости пожалуйста, но мне сейчас не до разговоров.

— Ладно, не хочешь — не говори. Только эх, жалко конечно. Да и куда в такую метель ехать то… Слушай, а Дед Мороз-то такой симпатичный оказался… Все наши девчонки его облепили. Когда ты с ним болтала, кстати, Ингу аж перекосило от злости.

— Желаю вам всем удачи с этим… Дедом! — выпаливаю, истерическая горечь подступает к горлу. — Совет да любовь!

Катя замирает, шокированная моей вспышкой. Я захлопываю чемодан, не в силах больше ничего объяснять.

— А мне показалось, он исключительно тобой заинтересовался…

— Тебе показалось, — снимаю чемодан с кровати и волоку его к двери.

Прошлое, которое я так тщательно хоронила, только что встало передо мной во весь рост. Но сейчас, сквозь туман ярости, я ловлю себя на странной мысли. Что в глазах Морозова, в самый последний миг, я увидела не самодовольного ловеласа. Я увидела боль. Но конечно же, мне показалось. Да и уже слишком поздно что-либо анализировать. Поздно задавать вопросы. Нужно бежать.

Глава 11

С чемоданом, который отчаянно цепляется колесиками за каждый стык плитки, а потом вязнет в занесенной снегом дорожке, я еле дотащилась в главное здание отеля. Ворвалась туда ураганом, вся уже засыпанная пургой, как настоящая Снегурочка. Подкатила свою ношу к стойке администратора.

Молодой человек в безупречном костюме смотрит на меня с вежливым недоумением, будто я привезла с собой пингвина.

— Мне нужно такси. В аэропорт. Или на вокзал. Или просто вниз, в долину. В цивилизацию! — заявляю ему требовательно, при этом изо всех сил стараясь сдержать истеричные нотки.

— К сожалению, — парень смотрит на меня с сочувствием, — в связи с резко ухудшившимися погодными условиями — это невозможно. Даже если у вас закончилась оплата номера — вы можете в нем остаться. Вот брошюра с информацией, ознакомьтесь.

— Мне не нужна информация, мне нужно такси! — продолжаю настаивать на своем!

— Вы погоду видели, девушка? Вы сейчас никуда не улетите. Ни самолетом, ни поездом.

— Я в курсе, что поезда не летают, — рявкаю какую-то глупость. Это все от нервов. –Вы не можете держать меня насильно!

— Девушка, я повторяю вам. Все трансферы отменены, все дороги непригодны для передвижения. Все гости, кто планировал выехать сегодня, вынуждены остаться. Им предоставлено бесплатное размещение. Разве это не хорошая новость? При чем тут насилие, я не понимаю.

— Я искренне рада за всех, кто получил халяву! Но мне нужно уехать. Очень.

Администратор наклоняет голову, изучая мое лицо, покрасневшее от прогулки по снегу и отчаяния.