Ева Лис – Хроники Элиаса Кросса 4: Иллюзия высоты (страница 3)

– Тсс, – Марта мягко приложила палец к губам. Этот жест был интимным, почти материнским, но от ее сиреневой, пластиковой ауры Элиаса едва не стошнило. – Кай. Вы помните условия вашего контракта? Вы приехали в «Эдельвейс», потому что мир цифр убивает вас. Чтобы исцелить разум, нужно разорвать связи с источником боли. У нас нет связи с внешним миром. Ни телефонов, ни интернета. Только вы, горы и ваше исцеление.

– Но вы не понимаете, там миллионы – голос Кросса сорвался на натуральный истерический фальцет.

– Миллионы подождут, – непреклонно, с пугающей нежностью ответила женщина. – Прошу, следуйте за мной. Нам нужно провести первичный осмотр перед тем, как вы отправитесь в свои апартаменты.

Она повела его вглубь комплекса.

Пока Элиас шаркал следом, изображая сломленного финансиста, его взгляд профессионала сканировал пространство. «Эдельвейс» был не просто клиникой. Это была крепость с максимальным уровнем безопасности.

Стыки стеклянных панелей – армированные. Двери без ручек и замочных скважин – открываются только по биометрии персонала или RFID-меткам. Встроенные в потолок камеры видеонаблюдения были настолько крошечными, что их выдавал лишь микроскопический блик линзы, но Элиас насчитал уже двенадцать штук, перекрывающих каждый сантиметр коридора. Никаких слепых зон.

Здесь нельзя было спрятаться. Отсюда нельзя было сбежать.

Они вошли в лифт. Кабина без кнопок, только сканер сетчатки на панели. Марта посмотрела в объектив, вспыхнул зеленый луч, и лифт плавно, без ощущения движения, пошел вниз.

– Мы спускаемся? – нервно спросил Элиас. – Я думал, палаты наверху, с видом на горы.

– Палаты – да, – кивнула Марта. – Но медицинское крыло находится в скальном фундаменте. Это обеспечивает максимальную сейсмоустойчивость и тишину. Доктор Рихтер ожидает вас. Он лично встречает каждого гостя.

*Рихтер.* Имя, ради которого Элиас проделал путь от арктических льдов до швейцарских вершин. Главный врач. Кукловод, превращающий мировую элиту в послушных зомби.

Лифт остановился. Двери открылись в ослепительно белый коридор. Здесь не было дерева или базальта – только бесшовный белый полимер. Стерильность была абсолютной.

В конце коридора их ждала фигура в светлом медицинском костюме.

Мужчина был высок, сухощав, с идеальной осанкой. Его платиново-светлые волосы были зачесаны назад, открывая высокий, сократовский лоб. Лицо казалось высеченным из мрамора – ни одной лишней морщины, ни следа усталости. Тонкие губы изогнулись в вежливой, профессиональной полуулыбке.

Но не внешность заставила Элиаса внутренне напрячься, собирая всю свою волю в стальной кулак.

Синестезия.

Аура доктора Рихтера не была ни пластиково-мертвой, как у Марты, ни хаотичной, как у обычных людей. Она была прозрачной. Как стекло. Как абсолютный, звенящий вакуум.

Элиас понял, что перед ним не пешка, напичканная химией. Перед ним – хищник высшего порядка. Человек, чей разум был настолько дисциплинирован, настолько хирургически выверен, что он не излучал ничего. Он поглощал свет чужих эмоций, оставаясь невидимым.

– Кай Свенсон, – голос Рихтера был глубоким, с легким, едва заметным немецким акцентом. Он звучал как виолончель в пустом зале. – Добро пожаловать в «Эдельвейс». Я доктор Рихтер.

Элиас сглотнул, заставив свои руки затрястись чуть сильнее. Он отступил на полшага, словно испугавшись прямого взгляда бледно-голубых глаз врача.

– Мне мне сказали, что здесь мне помогут заснуть, – пробормотал Кросс, глядя в пол. – Я не спал нормально три месяца.

Рихтер подошел ближе. Он не стал протягивать руку для пожатия. Он просто стоял рядом, нарушая личные границы ровно настолько, чтобы пациент почувствовал его доминирование, но не почувствовал угрозы.

– Мы не просто вернем вам сон, Кай, – мягко произнес доктор Рихтер, и в его вакуумной ауре мелькнула острая, как скальпель, искра холодного научного интереса. – Мы заберем ваш страх. Мы сотрем саму причину вашей тревоги. Вы приехали сюда с тяжелым грузом. Но поверьте мне.

Рихтер наклонился чуть ближе, и Элиас почувствовал запах его одеколона – мороз и горькая полынь.

–..обратно вы улетите совершенно другим человеком.

Элиас Кросс, убийца синдикатов, человек с платиновой волей, съежился под его взглядом, тихо и жалко кивнув.

Внутри же него, скрытый за маской сломанного аналитика, хищник радостно оскалился.

*«Посмотрим, доктор, – подумал Элиас, глядя на безупречно белые стены. – Посмотрим, кто из нас сломается первым»*.

Воздух на высоте четырех тысяч метров не прощал слабости. Игра началась. И правилами в ней была сама смерть.

Глава 3. Золотая клетка.

Белые стены цокольного этажа давили на психику не хуже океанской толщи. После леденящего душу приветствия доктора Рихтера, Элиаса передали в руки молчаливого санитара. Вернее, должность этого человека наверняка называлась как-нибудь вроде «специалиста по комфорту», но широкие плечи, характерный перелом носа и въевшаяся в радужку глаз свинцово-серая аура дисциплины выдавали в нем профессионального наемника.

– Меня зовут Клаус, герр Свенсон, – произнес провожатый низким, ровным голосом. – Прежде чем вы подниметесь в свои апартаменты, нам необходимо пройти стандартную процедуру сепарации.

Они вошли в небольшую комнату, разделенную надвое матовым стеклом. Здесь пахло озоном и лавандой. На стальном столе, сияющем под галогеновыми лампами, лежал черный бархатный поднос.

– Сепарации? – Элиас заставил свой голос дрогнуть, отступая на полшага к двери. Он нервно дернул воротник рубашки. – Я думал, мы закончили с формальностями. Вы хотите взять кровь? У меня фобия игл, я предупреждал вашего агента в Цюрихе!

– Никаких медицинских манипуляций, Кай. Успокойтесь, – Марта, бесшумно вошедшая следом, ободряюще улыбнулась своей идеальной, мертвой улыбкой. – Сепарация – это отделение вашего измученного разума от триггеров внешнего мира. Пожалуйста, выложите на поднос всю электронику. Телефоны, планшеты, смарт-часы.

Элиас изобразил панику. Он прижал руки к карманам пальто, словно защищая самое дорогое.

– Но как же Если рынок обвалится? У меня в портфеле деривативы на полмиллиарда! Я должен хотя бы раз в день проверять котировки!

– Цифры причиняют вам боль, Кай, – мягко, но с пугающим нажимом произнесла Марта. Она подошла вплотную, и ее сиреневая, химически выхолощенная аура обдала Элиаса фантомным холодом. – В «Эдельвейсе» нет рынков. Нет кризисов. Вы не сможете исцелиться, если будете цепляться за яд, который вас отравляет.

Клаус сделал едва заметное движение, перенося вес на левую ногу. Классическая стойка готовности к захвату. Элиас понял, что если он продолжит сопротивляться, его скрутят мягко, профессионально и без синяков, а потом вколют успокоительное. А любая неконтролируемая химия в его крови сейчас была сродни самоубийству.

Тяжело, с надрывом вздохнув, Кросс сунул руку в карман. Он медленно, трясущимися пальцами достал смартфон и положил его на черный бархат. Следом отправился кожаный бумажник, ключи от цюрихской квартиры, платиновая кредитка.

– Часы, пожалуйста, – бесстрастно напомнил Клаус.

Элиас расстегнул браслет тяжелого «Rolex Daytona». Когда металл коснулся подноса, Марта одобрительно кивнула.

– Прекрасно. Теперь, Кай, позвольте мне объяснить. В клинике запрещено ношение любых предметов, способных нарушить вашу безопасность.

Клаус подошел ближе и профессиональными, быстрыми движениями прощупал одежду Элиаса. Это был не медицинский осмотр. Это был жесткий полицейский обыск, замаскированный под заботу. Руки санитара скользнули по предплечьям, бокам, внутренней стороне бедер. Элиас затаил дыхание, расслабив мышцы, чтобы скрыть каменную плотность своего тела – тела бойца, а не офисного клерка.

– Обувь, – скомандовал Клаус.

Элиас послушно снял оксфорды. Санитар ловко выдернул из них шнурки и бросил их в пластиковый контейнер под столом. Взамен он протянул Элиасу пару мягких, бесшумных слипонов на толстой подошве.

– Ваш ремень, Кай, – Марта указала на кожаный пояс от «Hermès». – И галстук.

Процесс раздевания, лишения статуса, обнуления личности шел по отработанному сценарию. У него забирали время, отнимая часы. У него забирали связь, забирая телефон. У него забирали статус, снимая дорогие аксессуары. И, наконец, у него забирали малейшую возможность причинить вред себе или окружающим. Никаких шнурков. Никаких ремней. Никаких стеклянных флаконов в несессере – Клаус методично переложил зубную пасту и крем для бритья из сумки Элиаса в прозрачные пластиковые тюбики. Бритвенный станок, разумеется, изъяли.

– Идеально, – Марта нажала кнопку, и поднос с вещами Кая Свенсона уехал в скрытую нишу в стене. – Вы сделали первый, самый сложный шаг, Кай. Теперь вы свободны.

«Свободны», – мысленно усмехнулся Элиас, натягивая мягкие слипоны. Он был абсолютно безоружен. Впервые за много лет у него не было ни скрытого клинка в подошве, ни маячка в каблуке, ни ампулы с антидотом в воротнике. Только его мозг. Только его синестезия.

Они вышли из комнаты сепарации и направились к другому лифту, предназначенному для подъема в жилой сектор.

Когда двери кабины открылись на третьем ярусе, Элиас едва не зажмурился. Контраст с цокольным этажом был разительным. Если внизу находилась стерильная лаборатория, то здесь раскинулся безупречный, залитый естественным светом рай.