Ева Лис – Хроники Элиаса Кросса 3: Ледяная бездна (страница 3)

Элиас выпрямился. Это не случайность. Это не сбой оборудования.

На станции «Хельхейм», изолированной от остального человечества километрами соленой воды, находился хладнокровный, расчетливый убийца. И если Сфинкс прислал его сюда, значит, этот убийца – агент «Омеги», зачищающий следы перед финальной стадией проекта.

Внезапно за спиной Элиаса, в коридоре, раздался тяжелый металлический лязг. Кто-то открыл дверь на лестничную клетку. Послышались тяжелые, шаркающие шаги и тихое ругательство на норвежском.

Кросс мгновенно вышел из камеры, но дверь закрывать не стал – замки были обледенелыми, на это ушло бы время, а прятаться было глупо. Он остался стоять в проеме, окруженный рассеивающимся белым паром, и положил руки в карманы куртки.

Из-за поворота коридора вышел Бьорн – главный механик станции. На нем был замасленный комбинезон, в руках он держал тяжелый гаечный ключ и планшет. Очевидно, система выдала оповещение о нештатном открытии камеры, и он спустился проверить.

Увидев открытую криокамеру и клубы пара, Бьорн остановился как вкопанный. Его взгляд переместился на Элиаса, а затем – за его спину, на скрученное ледяное тело доктора Берга.

В восприятии Элиаса маслянистая, усталая аура механика взорвалась ослепительно-оранжевым светом шока. Ключ с грохотом выпал из его рук и ударился о металлическую палубу.

– Матерь божья – прохрипел Бьорн, делая невольный шаг назад. Его глаза расширились от ужаса. – Это это Берг? Что вы наделали?!

Оранжевый цвет шока начал стремительно наливаться темно-красным – цветом агрессии и инстинктивной защиты. Механик смотрел на чужака, стоящего над трупом их коллеги. Вывод в его голове напрашивался сам собой.

– Не подходите ближе, Бьорн, – голос Элиаса прозвучал сухо, властно и абсолютно спокойно, разрезая нарастающую панику механика как скальпель. Он не стал оправдываться. Оправдания – удел виноватых. Вместо этого он перехватил инициативу. – Я нашел его три минуты назад. Камера была заблокирована снаружи программным кодом, который я только что взломал.

– Вы вы его убили! Вы только вчера прибыли! – Бьорн не слушал, его грудь тяжело вздымалась, рука инстинктивно потянулась к поясу, где висела тяжелая рация. – Я вызываю Стерджис! Я запираю сектор!

– Вызывайте Стерджис. Вызывайте всех, – ледяным тоном ответил Кросс, не делая ни малейшего движения, которое могло бы спровоцировать механика на нападение. – Но если вы войдете в этот пар, вы уничтожите следы у входа. Доктор Берг мертв уже минимум двенадцать часов. Учитывая скорость заморозки, он был убит еще до того, как мой батискаф отстыковался от поверхности.

Слова Элиаса, его холодная логика и непоколебимая платиновая аура, которая подавляла чужую панику, заставили Бьорна замереть. Красный цвет в его биополе слегка потускнел, сменившись желтым сомнением.

– Двенадцать часов? – пробормотал механик, не отрывая взгляда от окровавленных, замерзших пальцев ученого. – Но как Стерджис сказала, что он заперся в своей каюте из-за мигрени.

– Доктор Стерджис либо слепа, либо лжет, – отрезал Элиас. – Одно я знаю точно: на этой станции есть убийца. И кто-то из вас восьмерых прямо сейчас ходит по коридорам, зная, что Йонас Берг превратился в кусок льда.

Кросс вышел из облака пара в коридор, глядя прямо в глаза механику. Игра в прятки закончилась, не успев начаться.

Герметичная ловушка захлопнулась. И теперь Элиасу предстояло вскрыть каждую из семи оставшихся душ на этой станции, пока давление океана снаружи и давление страха изнутри не раздавило их всех.

Глава 3. Анатомия паранойи.

Кают-компания «Хельхейма» напоминала желудок металлического кита, проглотившего их всех целиком. Низкий потолок, переплетенный венами вентиляционных труб, гудел от вибрации насосов. Воздух здесь казался тяжелым, спертым, пропитанным запахом остывшего кофе, дешевого антисептика и человеческого пота.

Семь человек сидели вокруг длинного стола из нержавеющей стали. Восьмой, Элиас Кросс, стоял у переборки, скрестив руки на груди. Девятый, Йонас Берг, лежал двумя палубами ниже, запертый в морозильной камере, превратившись в кусок замороженного мяса.

Элиас молчал, позволяя тишине делать свою работу. Тишина в замкнутом пространстве – это тоже оружие. Она выдавливает из людей эмоции, заставляя их биополя пульсировать ярче.

Его синестезия, этот безотказный нейронный сканер, превратила тускло освещенную кают-компанию в токсичную акварель.

Доктор Хелен Стерджис сидела во главе стола. Ее графитово-серая аура начальника теперь пошла трещинами, сквозь которые пробивались ядовито-желтые всполохи потери контроля. Справа от нее тяжело дышал Бьорн, его маслянистое поле всё еще отдавало красным шоком от увиденного в криокамере. Ирвинг, молодой лаборант, сжался в кресле, обхватив себя руками – его болотно-зеленый ужас заполнял половину комнаты.

Остальные четверо членов экипажа были разбужены экстренным сигналом пятнадцать минут назад.

Сара Дженкинс, связист и IT-специалист, нервно грызла ноготь; ее аура мерцала глитчевым, прерывистым синим светом. Матео Сильва, инженер систем жизнеобеспечения, излучал тусклый оранжевый фон хронической тревоги. Доктор Ларс Квист, судовой врач, сидел неестественно прямо, его поле было холодно-белым, но с грязными, больными пурпурными краями. И, наконец, Елена Ростова – морской биолог и напарница убитого Берга. Она тихо плакала, спрятав лицо в ладони, ее аура была окрашена в пепельно-серый цвет скорби, но в этой скорби Элиас отчетливо видел неоново-розовые шипы. Шипы утаенной вины.

– Это психоз глубины, – голос Стерджис разрезал тишину, как сухое стекло. Она обвела экипаж жестким взглядом, намеренно игнорируя Элиаса. – Трагический, чудовищный инцидент. Йонас жаловался на бессонницу и головные боли последние три недели. Замкнутое пространство сыграло свою роль. Он спустился в крио-сектор, заперся в четвертой камере и активировал цикл быстрой заморозки.

Ирвинг издал сдавленный всхлип. Елена подняла заплаканное лицо:

– Йонас не был сумасшедшим, Хелен! Он любил свою работу! Он только вчера говорил мне, что нашел нечто потрясающее в образцах из гидротермального жерла.

– Океан ломает и не таких, Елена, – отрезала Стерджис. – Мы задокументируем этот инцидент. Бьорн и доктор Квист перенесут тело в изолятор медотсека. Через две недели прибудет смена и заберет его на поверхность. А до тех пор мы продолжаем работу. Никакой паники.

Она наконец повернулась к Элиасу, и в ее желто-серых глазах мелькнула угроза.

– Вас, мистер Вангер, я попрошу не вмешиваться в дела экипажа. Ваш аудит касается систем жизнеобеспечения, а не психологического состояния моих людей.

Элиас медленно отлепился от переборки. Он сделал два шага к столу. Его платиновая аура, невидимая для остальных, но физически ощущаемая как внезапный холод в комнате, подавила авторитет Стерджис в одно мгновение.

Он достал из кармана свой планшет и бросил его на металлический стол. Экран ярко светился строчками кода.

– Вы правы в одном, доктор Стерджис. Мой аудит касается систем безопасности, – голос Элиаса был ровным, почти гипнотическим, но в нем звенела сталь. – И именно поэтому я заявляю, что версия о самоубийстве – это либо следствие вашей преступной халатности, либо преднамеренная ложь.

Стерджис побледнела. Бьорн напрягся, положив огромные руки на стол.

– Что вы несете? – процедил врач, доктор Квист, поправляя очки.

– Внутренняя ручка аварийного открытия в четвертой криокамере была отключена. Не сломана, а деактивирована программно, – Элиас указал на планшет. – Внешний магнитный замок был заблокирован многоступенчатым скриптом, использующим алгоритмы полиморфного шифрования. Доктор Берг был биологом, а не хакером. И даже если бы он им был, он не мог написать этот код с терминала, находясь внутри камеры.

В кают-компании повисла мертвая тишина. Слышно было только, как с гудением работает вентиляция.

– Вы видели его пальцы, Бьорн, – Элиас перевел взгляд на механика. – Он пытался вырваться. Он царапал дверь, пока его кровь не замерзла. Это не психоз. Это убийство. Хладнокровное, спланированное убийство.

Слово прозвучало, как выстрел. Ирвинг втянул голову в плечи. Аура Елены Ростовой вспыхнула диким, болезненным кармином.

– Невозможно, – прошептала Сара, связистка. – Мы заперты здесь. Если это убийство значит, кто-то из нас.

– Именно, Сара, – кивнул Элиас. – Один из вас. И этот человек сейчас сидит за этим столом, дышит этим воздухом и слушает, как мы это обсуждаем.

Стерджис резко встала, опираясь руками о стол. Ее аура кипела горчичным гневом.

– Я не позволю вам сеять панику на моей станции! Вы здесь никто, Вангер! Я связываюсь с поверхностью и запрашиваю вашу немедленную эвакуацию.

– Вы ни с кем не свяжетесь, пока я этого не разрешу, – парировал Элиас, его голос стал на полтона ниже, но ударил по ушам присутствующих с силой инфразвука. – У меня высший уровень допуска корпорации «Апекс». В случае критического нарушения безопасности, к коим относится убийство ведущего специалиста, протокол «Омега-7» передает абсолютные полномочия на станции мне. С этой минуты «Хельхейм» объявляется местом преступления.

Услышав кодовое слово синдиката – «Омега» – Стерджис дернулась, словно от пощечины. Ее гнев мгновенно сменился ледяным пониманием. Она знала, на кого работает на самом деле, даже если остальные считали корпорацию просто кучкой богатых фармацевтов.