Ева Лис – Хроники Элиаса Кросса 3: Ледяная бездна (страница 4)

– Чего вы хотите? – глухо спросила она, опускаясь обратно в кресло.

– Правды, – Элиас обвел взглядом семерых человек. – Йонас Берг был убит в промежуток между восемнадцатью часами вечера и полуночью. Я хочу знать, где был каждый из вас в это время.

И тут началось то, чего Элиас так долго ждал.

Его синестезия вспыхнула, принимая информацию. Он не просто слушал их слова, он смотрел на их намерения. И картина, открывшаяся ему, была поистине пугающей.

– Я был в серверной, – начал Матео Сильва, нервно теребя рукав. – Настраивал фильтры регенерации воздуха. Один.

*Вспышка грязного пурпура в его оранжевой ауре.* Ложь.

– Я работала у себя в каюте, – быстро сказала Елена, отводя глаза. – Писала отчет по биолюминесценции.

*Резкий неоновый укол в сером поле скорби.* Ложь. Или, как минимум, утаивание критически важной информации.

– Инвентаризация в медотсеке, – холодно отозвался доктор Квист. – Можете проверить логи замков.

*Его белая аура покрылась мутными, пурпурными пятнами.* Полуправда. Логи можно подделать, особенно если ты врач, знающий слепые зоны камер.

Один за другим они произносили свои алиби. Ирвинг бормотал про калибровку микроскопов. Сара утверждала, что спала. Бьорн клялся, что чинил насос в третьем секторе. Стерджис заявила, что была в кабинете.

И каждый из них, абсолютно каждый, излучал в восприятии Элиаса этот липкий, грязный, пульсирующий пурпурный цвет. Цвет лжи. Цвет паранойи.

Элиас стоял, погруженный в этот токсичный цветовой шторм, и чувствовал, как внутри него зарождается мрачное восхищение своим врагом.

Сфинкс не просто прислал его на базу, где скрывался киллер синдиката. Эмиссар «Омеги» выбрал для лаборатории идеальный экипаж. Эти люди не были святыми учеными. Каждый из них хранил свои темные секреты. Шантаж, кража данных, нелегальные исследования, тайные романы, подделка отчетов – дно океана стало прибежищем для пороков, которые они прятали от поверхности.

Они все врали Элиасу не потому, что все они были убийцами. Они врали, потому что расследование неизбежно вытащило бы их собственные грязные тайны на свет.

Это была идеальная маскировка. Анатомия паранойи. Настоящий убийца Йонаса Берга спрятался в лесу чужой лжи. Как найти киллера по вспышке пульса, если у всех в этой комнате пульс бьется в ритме паники и обмана?

– Хорошо, – Элиас медленно кивнул, собирая данные в уме. Его лицо оставалось маской холодного безразличия. – Я проверю ваши логи. Я просмотрю записи камер видеонаблюдения. А пока – станция переходит на карантинный режим. Никто не спускается в крио-сектор. Никто не приближается к модулю связи без моего или Сары личного присутствия.

– Вы не можете держать нас взаперти, как заключенных! – вспылил Матео. – У нас график! Гидротермальные образцы деградируют, если их не обработать!

– Ваш коллега деградировал до состояния льда, Сильва, – жестко оборвал его Элиас. – Если кто-то из вас нарушит приказ, я буду рассматривать это как признание вины.

Он забрал планшет со стола и развернулся к выходу.

– Доктор Квист, Бьорн. Через час жду вас у криокамеры номер четыре. Мы достанем тело. Я хочу провести первичный осмотр до того, как оно начнет оттаивать.

Не дожидаясь ответа, Элиас вышел из кают-компании в холодный коридор. Тяжелая дверь закрылась за ним, отсекая гул возмущенных голосов.

Кросс прислонился спиной к холодному металлу переборки и закрыл глаза, массируя виски. Синестезия требовала отдыха, но времени не было.

Убийца был умен. Он не просто устранил Берга, он запустил цепную реакцию страха. И Элиас знал, что если он не найдет этого человека в ближайшие часы, паранойя разорвет экипаж изнутри быстрее, чем давление океана раздавит титановый корпус «Хельхейма».

Игра в закрытой комнате началась, и Элиас Кросс сделал свой первый ход. Теперь очередь была за тем, кто прятался во тьме.

Глава 4. Слепые зоны.

Серверная станция «Хельхейма» находилась в самом защищенном отсеке – в геометрическом центре комплекса, окруженная двойным слоем титановой брони и амортизирующими гелевыми подушками. Здесь было холодно, но это был сухой, электрический холод, рожденный мощными кондиционерами, остужающими стойки суперкомпьютеров.

Тихое, ровное гудение кулеров сливалось в монотонную мантру. Для Элиаса этот звук был идеальным белым шумом, позволяющим отгородиться от давящего присутствия океана за бортом.

Он сидел перед главным терминалом безопасности, подключив свой дешифратор напрямую к оптическому порту. Лицо Кросса освещалось лишь бледно-голубым свечением монитора. На экране бесконечными колонками бежали строки логов доступа, таймкоды и пакеты видеоданных.

Допрос в кают-компании дал ему общую картину паранойи, но люди лгут. Цифры – нет.

Элиас запросил записи с камер видеонаблюдения сектора «С», где находились криокамеры. Временной промежуток: с 18:00 до полуночи вчерашнего дня.

На первый взгляд, всё выглядело безупречно. На экране транслировался пустой, залитый хирургическим светом коридор. Никакого движения, никаких теней. Идеальная стерильность. Обычный безопасник просмотрел бы запись на ускоренной перемотке, пожал бы плечами и сделал вывод, что доктор Берг спустился туда раньше, а система просто не зафиксировала его из-за сбоя датчиков движения.

Но Элиас не был обычным безопасником.

Он закрыл глаза, опустил пальцы на клавиатуру и позволил своей синестезии скользнуть в цифровую архитектуру. В отличие от живых людей, код не излучал эмоций. Он излучал *намерение создателя*.

Обычный, рутинный код видеорегистратора ощущался как гладкая, ровная нить тускло-серого цвета. Но когда хронометраж на экране достиг отметки 19:42, Элиас физически почувствовал, как эта нить лопнула.

В его восприятии серая линия прервалась, сменившись абсолютно прозрачным, ледяным провалом, края которого были сшиты с пугающей, математической точностью. Это был цвет идеального сокрытия. Цвет профессиональной пустоты.

Элиас открыл глаза и остановил воспроизведение. Он выделил кусок видео с 19:42 по 21:15 и запустил спектральный анализ шумов матрицы.

– Попался, – тихо произнес он, глядя на результаты.

Видео не просто удалили. Его подменили. Кто-то зациклил трансляцию пустого коридора, записанную сутками ранее, и пустил ее в прямой эфир. Шов был настолько филигранным, что его выдавал лишь микроскопический рассинхрон – дрожание пикселя в правом нижнем углу, где камера ловила блик от лампы дневного света. Частота мерцания лампы не совпадала с частотой электросети станции в этот конкретный час.

Убийца не паниковал. Он действовал по протоколу. Он заранее подготовил «петлю», загрузил ее в буфер памяти, спустился в крио-сектор, убил Берга, заблокировал дверь, а затем стер оригинальную запись, оставив после себя лишь эту цифровую слепую зону.

«Сара Дженкинс могла бы это сделать, она связист и сисадмин, – размышлял Элиас, откидываясь на спинку кресла. – Но ее аура в кают-компании была слишком дерганой, слишком глитчевой. Это был страх человека, который знает, что его могут обвинить, а не холодное спокойствие киллера».

Элиас скопировал логи на свой защищенный носитель и отключился от терминала. Цифровой след подтверждал профессионализм врага, но не давал лица. Чтобы понять, *кто* убил Йонаса Берга, нужно было понять, *за что* его убили.

Кросс покинул серверную и бесшумной тенью скользнул по коридорам жилого яруса. Экипаж разбрелся по своим отсекам, станция погрузилась в тяжелое, тревожное оцепенение.

Каюта доктора Берга находилась в самом конце узкого коридора. На электронном замке горел красный диод – Стерджис распорядилась заблокировать комнату до прибытия следователей с поверхности.

Элиасу потребовалось ровно двенадцать секунд, чтобы закоротить контакты мультитулом и имитировать сигнал ключ-карты начальника станции. Дверь отъехала в сторону.

Он вошел внутрь, и дверь мгновенно закрылась за его спиной.

В каюте пахло застоявшимся воздухом, крепким кофе и едва уловимым ароматом ментола. Помещение было крошечным, но Йонас Берг умудрился превратить его в филиал хаоса. Повсюду валялись распечатки спектрограмм, пустые бумажные стаканчики, разобранные детали каких-то приборов и книги по глубоководной биологии.

Элиас замер посреди комнаты, настраивая восприятие.

Здесь всё еще витал остаточный эмоциональный фон хозяина. Эхо его ауры. Оно пульсировало бледным, истощенным фиолетовым цветом. Цвет одержимости, переходящей в отчаяние. В последние недели своей жизни Берг не просто страдал от бессонницы. Он был напуган тем, что нашел.

Кросс методично приступил к обыску. Он не трогал очевидные вещи – рабочий планшет на столе был запаролен, но Элиас знал, что убийца наверняка уже проверил его и стер всё критически важное. Если Берг был достаточно умен, чтобы понять масштаб угрозы, он бы не хранил секреты в цифровой сети «Хельхейма», которую легко могла мониторить Сара или Стерджис.

Он искал физический носитель. Аналоговую слепую зону.

Элиас проверил вентиляционную решетку, прощупал швы матраса, осмотрел корешки книг. Пусто.

Затем его взгляд упал на небольшую рамку с фотографией, примагниченную к металлической стене над койкой. На фото были запечатлены двое: сам Йонас Берг, улыбающийся, со следами усталости на лице, и Елена Ростова. Они стояли на палубе научно-исследовательского судна, ветер трепал их волосы, а на заднем плане виднелись серые скалы Шпицбергена. Они смотрели друг на друга не как коллеги. В их позах читалась глубокая, интимная привязанность.