Ева Лис – Хроники Элиаса Кросса 3: Ледяная бездна (страница 5)
«Неоново-розовые шипы в ее ауре, – вспомнил Элиас. – Она скрывала не только вину, но и то, что они были любовниками в нарушение устава корпорации».
Кросс снял рамку со стены. Задняя панель, сделанная из плотного черного пластика, показалась ему чуть толще обычного. Он подцепил край лезвием ножа. Пластик хрустнул и отслоился.
Внутри, в специально вырезанном углублении, лежал крошечный плоский предмет. Не флешка, а архаичная микро-SD карта в защитном антимагнитном чехле. Рядом находился сложенный вчетверо тетрадный лист.
Элиас развернул бумагу. Весь лист был испещрен мелким, нервным почерком Берга. Это был дневник. Дневник мертвеца, осознавшего свой приговор.
*«Стерджис лжет нам всем. Официальная цель экспедиции – изучение экосистем черных курильщиков для создания жаропрочных полимеров. Бред. Они ищут не полимеры. Они ищут катализатор.
Я анализировал ткани Abyssalis Medusa – глубоководной медузы-эндемика, обитающей у самого жерла. В ее стрекательных клетках содержится уникальный нейропептид. Он не убивает жертву. Он парализует высшие нервные функции, оставляя базовую моторику нетронутой. Медуза использует это, чтобы зомбировать мелких ракообразных.
Два дня назад я получил доступ к закрытому сектору внутренней сети. Я видел формулу "Омеги". То, что они привезли из Сахары их био-агент нестабилен при комнатной температуре. Он распадается. Им нужен биологический фиксатор. И пептид медузы подходит идеально.
Я написал официальный отчет о том, что образцы деградировали и бесполезны. Но Стерджис что-то подозревает. Вчера кто-то рылся в моей каюте.
Я скинул все истинные спектрограммы и выкладки по синтезу на эту карту. Если я передам это в головной офис Комитета по Этике ООН по возвращении, корпорации конец. Елена ничего не знает, я не хочу втягивать ее в это. Если со мной что-то случится, пусть этот чип станет гвоздем в гроб "Омеги"»*.
Элиас опустил письмо.
Пазл сложился с пугающей, смертоносной четкостью.
Синдикат «Омега» потерпел поражение в Марокко, когда Элиас заморозил их город и уничтожил партию химического оружия. Они поняли свою ошибку: их контроль над разумом был слишком хрупким, зависимым от температурных условий. Сфинкс перенес лабораторию на дно океана не просто ради секретности. Ему нужны были глубоководные монстры, чтобы сшить из их ДНК идеальный, неуязвимый ошейник для человечества.
Берг сделал то, чего от него требовали – нашел решение. Но у него проснулась совесть. И за эту совесть его заживо заморозили в криокамере.
Убийца не нашел флешку в рамке. Он убил биолога, обставил всё как суицид или психоз и стер его рабочие файлы. А значит, убийца всё еще ищет этот микрочип. Или, что еще хуже, считает, что уничтожил все следы, и теперь просто ждет эвакуации, чтобы забрать готовый синтезированный нейротоксин на поверхность.
Элиас засунул микро-SD карту и письмо во внутренний карман куртки.
В этот момент его обостренные чувства уловили изменение в фоновом шуме станции. Это было не эмоциональное колебание, а физическое.
Низкочастотный гул главных трансформаторов, который Элиас слышал с момента прибытия, внезапно дрогнул. Вибрация палубы под ногами изменила ритм. Свет хирургических ламп в каюте на долю секунды мигнул, сменившись желтоватым аварийным свечением, а затем снова загорелся ровным белым.
Обычный человек списал бы это на перепад напряжения в изношенной сети. Но Кросс знал, как звучат системы жизнеобеспечения на грани фола.
Он бросился к терминалу на столе Берга и попытался вывести на экран внутренний мессенджер станции, чтобы проверить статус систем.
На экране высветилась красная надпись:
*«ОШИБКА СОЕДИНЕНИЯ. ВНЕШНИЙ КАНАЛ СВЯЗИ НЕДОСТУПЕН. ПЕРЕХОД НА АВТОНОМНЫЙ РЕЖИМ»*.
Элиас замер.
Станция «Хельхейм» была связана с поверхностью единственной пуповиной – толстым бронированным оптоволоконным кабелем, который тянулся на три километра вверх, к заякоренному коммуникационному бую. Этот кабель был их интернетом, их телефоном и их единственной возможностью подать сигнал SOS.
Кабель только что был оборван.
Платиновая аура Элиаса вспыхнула, готовясь к бою. Убийца сделал свой второй ход. Он не просто запер их в железной банке с трупом. Он отрезал им язык.
Никакого Комитета по Этике ООН. Никакой полиции. Никакой помощи с поверхности. С этой минуты восемь человек остались абсолютно одни во тьме ледяной бездны, и правила выживания здесь диктовал тот, кто держал в руках скальпель.
Элиас выскользнул из каюты Берга, направляясь к командному центру. Игра в кошки-мышки закончилась. Началась борьба за кислород.
Глава 5. Обрыв связи.
Командный центр «Хельхейма» располагался на верхнем ярусе, прямо под куполом стыковочного шлюза. Это было самое просторное помещение на станции, утыканное приборными панелями, радарами и экранами гидроакустических локаторов. Обычно здесь царила атмосфера сосредоточенной, тихой работы.
Сейчас же отсек напоминал разворошенный муравейник.
Когда Элиас Кросс перешагнул порог, его тут же окатило удушливой волной эмоций. Синестезия буквально захлебнулась от интенсивности красок. Помещение пульсировало кричащими оттенками: багровым гневом, ядовито-желтой паникой и грязным, рваным фиолетовым цветом нарастающей истерики.
Связистка Сара Дженкинс сидела за главным пультом, яростно вбивая команды в клавиатуру. Ее обычно бледное лицо пошло красными пятнами, а руки заметно дрожали.
– Ничего! Абсолютно ничего! – сорвавшись на визг, крикнула она, ударив кулаком по столу. – Протокол рукопожатия прерван. Эхо-запрос возвращает нули. Канал мертв, Хелен!
Доктор Стерджис нависала над ней, вцепившись пальцами в спинку ее кресла так сильно, что костяшки побелели. Ее графитово-серая аура начальника трещала по швам, уступая место первобытному страху.
– Перезагрузи маршрутизатор! Переключись на акустический модем! – рявкнула Стерджис.
– Акустический модем имеет пропускную способность десять килобит в секунду, и он не добьет до поверхности сквозь термоклин! – вклинился Матео Сильва, инженер систем жизнеобеспечения. Он нервно расхаживал по отсеку, его оранжевая аура тревоги разгорелась до состояния пожара. – Мы можем отправить только короткий пинг, но мы не сможем передать голосовое или текстовое сообщение! Оптоволокно – наша единственная полноценная связь!
Бьорн, тяжело дыша, стоял у гидролокатора.
– Кабель не просто заглючил, – прогудел механик, глядя на экран сонара. – Посмотрите на показатели натяжения на лебедке номер один. Они упали до нуля.
– Что это значит? – дрожащим голосом спросил Ирвинг, сжимаясь в углу.
– Это значит, что трехкилометровый трос, который связывал нас с поверхностным буем, больше не прикреплен к нашей крыше, малыш, – мрачно ответил Бьорн. – Его перерезали.
Слово повисло в воздухе, тяжелое и холодное, как свинцовая чушка.
Элиас сделал шаг вперед, привлекая к себе внимание. В этом море паникующих людей он был единственным, чья аура оставалась ледяной и непроницаемой платиной. Он был якорем стабильности в комнате, полной тонущих.
– Где находится точка обрыва, Бьорн? – спокойно, без тени эмоций спросил Кросс.
Механик вздрогнул, переведя на него взгляд, но ответил:
– Судя по телеметрии коннектора, обрыв произошел прямо у основания. На внешней обшивке купола. В районе распределительного щита.
– Кто-нибудь выходил наружу в последние два часа?
– Нет, – быстро ответила Стерджис, инстинктивно принимая защитную позу. – Шлюзовые камеры заблокированы. Выход в жестком скафандре занимает минимум сорок минут на подготовку и декомпрессию. Это зафиксировали бы все датчики.
Элиас подошел к пульту Сары и посмотрел на экраны.
– Вам не нужно было выходить наружу, чтобы перерезать кабель, доктор Стерджис, – Элиас указал на один из мониторов, где транслировалась картинка с внешней камеры наблюдения.
Камера была направлена на крышу станции. В лучах бледных прожекторов, прорезающих черную воду, был виден массивный титановый распределительный щит. Оптоволоконный кабель, толщиной с человеческую руку, болтался в потоке воды жалкой оборванной плетью. А рядом с ним, зацепившись манипуляторами за обшивку, висел малый глубоководный ремонтный дрон «Краб-2».
В одном из гидравлических клешней дрона была зажата тяжелая плазменная фреза, используемая для резки металла под водой. Именно ей кабель был перерезан с хирургической точностью.
– Дрон – выдохнул Матео, схватившись за голову. – Кто-то дистанционно управлял дроном изнутри станции!
В отсеке воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь гудением вентиляции. Экипаж начал медленно, с ужасом переглядываться.
Паранойя, которую Элиас вскрыл в кают-компании, теперь обрела физическую, смертоносную форму. Они больше не спорили о том, был ли смерть Берга суицидом. Дрон не мог сойти с ума.
– И кто имел доступ к панели управления внешними аппаратами? – голос Элиаса ударил, как хлыст.
Сара сглотнула, ее пальцы зависли над клавиатурой.
– Терминал управления дронами находится в инженерном отсеке на уровне "Б". Но доступ к нему не запаролен. Любой член экипажа мог войти туда, сесть за пульт и направить дрона к кабелю.
– Пока мы все сидели в кают-компании и ругались из-за трупа Берга, – процедил доктор Квист. Его белая аура покрылась серыми пятнами страха. – Вы же сами собрали нас там, Вангер! Мы все были на виду!