Ева Лис – Хроники Элиаса Кросса 3: Ледяная бездна (страница 1)
Ева Лис
Хроники Элиаса Кросса 3: Ледяная бездна
Глава 1. Спуск во тьму.
Вода не прощала слабости. Если Сахара убивала медленно, высушивая плоть и сводя с ума бесконечными багровыми миражами, то Северный Ледовитый океан был палачом, не признающим прелюдий. За бортом глубоководного аппарата царила среда, где человеческая жизнь заканчивалась за долю секунды – схлопывалась под весом миллионов тонн спрессованной тьмы.
Элиас Кросс сидел в тесном кресле второго пилота батискафа «Нерей-4», неотрывно глядя в иллюминатор из пятнадцатисантиметрового кварцевого стекла. Там, за этой хрупкой прозрачной преградой, не было ничего. Лишь абсолютный, поглощающий любой свет мрак.
Цифровой глубиномер на приборной панели монотонно отсчитывал метры: *1850 1900 1950*.
– Мы проходим зону сумерек, мистер Вангер, – подал голос пилот, грузный норвежец с обветренным лицом, чья аура в восприятии Элиаса светилась тусклым, ровным цветом старого кирпича – цветом рутины и скуки. Для него этот спуск был лишь очередной сменой. – Дальше только полночь. Включить внешние прожекторы?
– Да, пожалуйста, – ровным, лишенным эмоций голосом ответил Элиас, используя свой безупречный скандинавский акцент, который он подготовил для этой легенды. Здесь он был Хенриком Вангером, независимым инспектором по технической безопасности, нанятым подставной корпорацией.
Пилот щелкнул тумблерами. Два мощных галогеновых луча прорезали чернильную толщу воды, высветив кружащуюся взвесь – «морской снег», состоящий из органических останков, медленно падающих на дно океана. В лучах света мелькнула пара полупрозрачных, призрачных силуэтов глубоководных медуз, похожих на пульсирующие неоновые купола, и тут же исчезла во мраке.
Элиас закрыл глаза и прислушался к себе.
Его синестезия, измученная огненным адом Марокко, здесь, на глубине двух километров, вела себя совершенно иначе. В пустыне пространство было перенасыщено кричащими красками: ядовито-желтым страхом, багровым безумием толпы, агрессией и паникой. Здесь же, в замкнутой титановой капсуле, окруженной ледяной бездной, его нейронный радар отдыхал. Океан не имел эмоций. Он излучал лишь тяжелый, давящий, бесконечный цвет глубокого индиго. Цвет абсолютного, нечеловеческого покоя.
Но этот покой был обманчив.
Кросс потер левое плечо сквозь плотную ткань форменного свитера. Там, под слоями одежды, скрывался заживающий шрам – память о клинке фанатика из Культа Чистоты. А в нагрудном кармане лежал тот самый осколок стеклокристалла, вмороженный в ледяной куб, который Сфинкс оставил ему в гостинице Лонгйира.
Теневой эмиссар синдиката «Омега» пригласил его сюда. Он указал путь к «Хельхейму» – секретной исследовательской станции, построенной на базе законсервированной советской шахты, чьи тоннели уходили глубоко в скальные породы океанского дна. Именно там, вдали от солнечного света и законов человечества, синдикат синтезировал свой новый кошмар. Улучшенную, стабильную формулу био-агента, способного подавлять волю.
– Вырядились вы, конечно, легко для инспектора, – усмехнулся пилот, бросив взгляд на Элиаса. – На станции поддерживают плюс пятнадцать, но от стен всегда тянет могильным холодом. Давление, знаете ли. Оно пробирается в сами кости.
– Я привык к прохладе, – коротко отозвался Элиас, не открывая глаз.
Его собственная аура внутри черепной коробки пульсировала холодным, режущим платиновым светом. Он был готов. Он оставил пески позади и сам стал холодным металлом.
Спустя сорок минут монотонного погружения батискаф ощутимо вздрогнул. Звук работающих винтов изменил тональность, став более низким, натужным.
– Приближаемся к координатам, – доложил пилот, и его кирпичная аура слегка окрасилась желтыми искрами концентрации. – Глубина три тысячи двести метров. Включаю нижний свет.
Элиас открыл глаза и придвинулся к иллюминатору.
То, что выхватили из мрака прожекторы, меньше всего походило на научный форпост. Станция «Хельхейм» оправдывала свое название – она напоминала цитадель мертвых.
Массивный, угловатый комплекс из титана, композитных материалов и армированного бетона, словно гигантский механический паразит, вцепился стальными сваями в край черного базальтового разлома. Из недр разлома, из гидротермальных источников, поднимались густые столбы кипящей черной воды, насыщенной минералами. Эти «черные курильщики» омывали основание станции, создавая вокруг нее жутковатый, бурлящий ореол.
Внешняя обшивка комплекса была усеяна десятками датчиков, клапанов и мощными трубами систем водозабора. Редкие иллюминаторы светились тусклым, болезненно-желтым светом, едва пробивающим толщу воды.
– Жуткое местечко, – пробормотал пилот, сверяясь с радаром. – Я спускаюсь сюда раз в месяц, привожу припасы и почту. И каждый раз мечтаю поскорее оказаться на поверхности, выпить пива и посмотреть на небо. Не представляю, как они там живут по полгода.
– У науки свои издержки, – произнес Элиас, его взгляд цепко сканировал внешние коммуникации станции. Он искал уязвимости, камеры, слепые зоны. Инстинкты чистильщика работали быстрее, чем легенда аудитора.
Батискаф начал маневрировать, подстраиваясь под массивный стыковочный узел на крыше главного модуля. Течения вокруг гидротермального разлома были непредсказуемыми, и капсулу несколько раз сильно тряхнуло. Металл корпуса угрожающе заскрежетал – звук, от которого у обычного человека волосы встали бы дыбом. Здесь, под давлением в триста атмосфер, малейшая трещина означала мгновенную смерть.
Раздался глухой, металлический лязг. Батискаф содрогнулся всем корпусом и замер.
– Стыковка успешна. Магнитные захваты зафиксированы, – выдохнул пилот, вытирая пот со лба. – Начинаю откачку воды из шлюза и выравнивание давления.
Процесс занял еще десять томительных минут. Зашумели мощные насосы, вытягивая океан из переходной камеры. Наконец, над головой Элиаса вспыхнул зеленый индикатор. Пилот повернул тяжелый штурвал верхнего люка и откинул крышку.
В батискаф хлынул воздух станции «Хельхейм».
Для обычного человека это был просто запах искусственной вентиляции – смесь озона, машинного масла, перегретого пластика и едва уловимого душка антисептиков. Но для Элиаса Кросса этот воздух был информационным каналом. И то, что он почувствовал, заставило его платиновую ауру напрячься до предела.
Он подхватил свою небольшую водонепроницаемую сумку, в которой лежал защищенный ноутбук, мультитул и несколько спецсредств, замаскированных под измерительное оборудование, и полез по узкой лестнице вверх, в стыковочный шлюз станции.
Переходный тамбур был обшит гладким, холодным алюминием. Впереди находилась массивная гермодверь с красным вентилем ручного открытия.
Когда Элиас подошел к ней, дверь с шипением поползла в сторону.
В проеме стояли три человека. Встречающий комитет.
Элиас перешагнул комингс, официально ступая на борт подводной цитадели синдиката «Омега».
– Мистер Вангер, полагаю? – голос женщины, стоявшей в центре, был холодным и сухим, под стать окружающей среде.
Это была высокая, худощавая брюнетка лет пятидесяти в сером комбинезоне с бейджем начальника станции. Доктор Хелен Стерджис. Ее бледное лицо не выражало ни капли радушия. Рядом с ней стоял крупный мужчина с густой бородой – судя по нашивкам, главный механик, а по левую руку переминался с ноги на ногу молодой парень в очках, прячущий взгляд.
Именно в этот момент синестезия Элиаса обрушила на него колоссальный поток данных. Океанский покой мгновенно испарился. Замкнутое пространство станции, спрессованное миллионами тонн воды, работало как усилитель человеческих эмоций. И эти эмоции были больны.
Аура доктора Стерджис была плотной, графитово-серой, пронизанной острыми, как иглы, вкраплениями горчичного цвета – цвета скрытого раздражения и жесткого, параноидального контроля. Она ненавидела присутствие чужака, но была вынуждена подчиняться приказам сверху.
Бородатый механик излучал тяжелое, маслянисто-коричневое марево затаенной агрессии и усталости.
Но хуже всего была аура молодого ученого. Она смердела. В ней преобладал мутный, болотно-зеленый оттенок – цвет первобытного, животного страха, смешанного с чувством вины и липкой паникой. Парень был напуган до смерти, и этот страх не имел никакого отношения к аудиторской проверке.
«Здесь что-то происходит, – мгновенно понял Элиас, сохраняя на лице вежливую, непроницаемую полуулыбку. – Сфинкс прислал меня не в стерильную лабораторию. Он прислал меня в банку с пауками, которые уже начали жрать друг друга».
– Доктор Стерджис, – Элиас кивнул, протягивая руку. Женщина ответила коротким, слабым рукопожатием. Ее пальцы были ледяными. – Хенрик Вангер. Аудит систем безопасности и экологического контроля. Руководство корпорации просило передать, что проверка будет плановой, но дотошной.
– Нам нечего скрывать, мистер Вангер, – отчеканила Стерджис, и синестезия Элиаса тут же зафиксировала яркую желтую вспышку лжи в ее сером поле. – Но ваше прибытие весьма некстати. У нас сейчас напряженный график исследований. Восьми членам экипажа едва хватает времени на сон. Мы находимся в полной изоляции, и лишний человек нарушает экосистему станции.
– Я постараюсь быть незаметным, – мягко парировал Кросс.
– Это вряд ли получится. «Хельхейм» невелик. Ирвинг, – она кивнула молодому парню с болотно-зеленой аурой, – проводит вас в гостевую каюту. Вы можете приступать к проверке оборудования завтра утром.