Ева Картер – Как спасти жизнь (страница 26)

Все полны решимости не позволить тому, что произошло в Штатах, омрачить сегодняшний день, но трудно не видеть эти обугленные башни, когда закрываешь глаза…

И это заставляет мои собственные переживания по поводу моей роли казаться еще более тривиальными, но они все равно существуют. Моя единственная квалификация, чтобы быть подружкой невесты – это общие гены. Дайте мне грандиозный эпилептический припадок, и я буду счастлива, ибо я ничего не смыслю в этикете гостеприимства.

– Нужно ли ей переделывать прическу? Волосы стали немного вьющимися.

Наоми уже все выяснила:

– Это ее небрежный пляжный стиль после церемонии, как подробно описано в руководстве, страница семь.

Это не шутка. Мэрилин напечатала целый «справочник» и раздала его ключевым персонам. И дело тут не только в тщеславии. Она хочет стать свадебным стилистом, «потому что свадьбы – это самое лучшее развлечение на свете».

Нет ни одной клеточки моего тела, которая могла бы расценить это как развлечение. Это, по крайней мере, роднит меня с Тимом: он первым делом уехал на выходные в местную больницу в Уортинге, усиленно сокрушаясь из-за тайминга, хотя я видела его формуляры и знаю, что он специально вызвался это сделать.

– Уилкокс был там в прошлом семестре, и, по-видимому, там в основном старики, которые любят поболтать, – продолжает он с брезгливым выражением лица. Но Тиму не повредит научиться общению.

– Керри?

Это как увидеть привидение.

На Джоэле костюм олдскульного бармена – белая рубашка, жилет, черный галстук, – и это заставляет меня пожалеть, что мы оба не родились в 1920-х годах. Может быть, это из-за покроя одежды, но он мог просто выйти из подпольного джаз-бара. Его кожа сияет, и только сейчас, глядя на него, я понимаю, как его состояние приглушало его красоту, когда мы были вместе.

Он стал таким, как раньше.

Мой пульс учащается, но я чувствую гнев, а не влечение.

– Какого черта ты здесь делаешь?

– Я… – он указывает на униформу. – Работаю. Ант отвечает за бар, и он меня попросил. И очень некстати забыл сказать мне, что это свадьба Мэрилин, иначе я бы никогда не пришел.

– Какого хрена он это сделал?

Джоэл пожимает плечами.

– Он не знает о… о нас. Но знает, что мы давно не виделись, и, возможно, подумал, что нам всем было бы неплохо встретиться.

– Прекрасно!

– Я увидел тебя и… – он выдыхает. – Послушай. Ты хочешь, чтобы я ушел? Я могу это сделать. Ант, конечно, возненавидит меня, но я не хочу портить тебе такой день.

Я пристально смотрю на него.

– Как это мило с твоей стороны.

– Керри…

– Слушай, оставайся, уходи, делай что хочешь. Это не имеет ко мне никакого отношения. Оставайся, наверное, я не хочу нести ответственность за то, что люди будут страдать от жажды на свадьбе моей сестры.

– Уверена?

Я пытаюсь пристально смотреть на него, пристыдить, чтобы он отвернулся. Но он этого не делает. Мне нужно что-то сказать, чтобы закончить эту сцену, потому что чем дольше она длится, тем больше воспоминаний… ощущений… поток, несущийся вспять.

– Неважно, Джоэл. Оставайся. Было бы обидно не использовать такой костюм.

Он корчит гримасу.

– Стремно, да? По словам Анта, твоя сестра очень конкретно выразила свои пожелания. Вот с твоим платьем она не ошиблась.

От смущения меня снова бросает в пот.

– Этот стиль выбрала другая подружка невесты, потому что она длинноногая оторва. В отличие от меня.

Что-то мелькает на его лице.

– Думаю, тебе подходит больше.

– Возможно, но я считаю часы до того, как это все закончится.

Он пробегает глазами вверх и вниз по моему телу.

– Точно, – когда он улыбается мне, он выглядит как прежний Джоэл Гринуэй, вундеркинд, красавчик, обаяшка.

Я отворачиваюсь от него, потому что ничего из этого не укладывается у меня в голове.

Остальная часть комнаты сейчас пуста, мы одни. Легкий, сексуальный джаз – ничего, кроме мейнстрима, не могло подойти Мэрилин – доносится с террасы. Они с Нилом отрепетировали свой первый танец, и, зная их, можно сказать, что это изящный гвоздь программы.

– Послушай, Керри, теперь мы здесь… Прости…

Я отмахиваюсь от него. Не сейчас. Не сегодня. Никогда.

– Ты никогда не простишь меня, и это нормально. Я вел себя как самое большое дерьмо в мире, но я сделал это ради тебя.

Теперь я снова поворачиваюсь к нему лицом.

– Что?! Ради меня?!

– Я неудачник, Керри. Посмотри на меня. Вырядился как клоун, чтобы разливать напитки. Это лучшее из того, что мне светит. Как только мне сказали, что я должен уйти из команды навсегда, я понял: надо покончить с нашими отношениями. Ради твоего же блага.

– Чушь! Ты думал только о себе, гребаный трус! Мне было все равно, даже если ты больше никогда в жизни не ударишь по мячу. Я люблю… любила тебя за то, кем я тебя считала. Не из-за мыслей, что ты будешь играть за сборную Англии или зарабатывать миллион долларов в неделю.

Он притворяется удивленным, но я еще не закончила.

– И что я получила в ответ на свою любовь? Я провалила экзамены, а вместе с ними и практически всю свою жизнь. Я осталась с нулевым уровнем, работой, с которой у меня нет будущего, и парнем, который едва замечает, что я рядом, а у тебя хватает наглости говорить мне, что все это было ради меня?! Ты потребитель и…

Он хватает меня на полуслове и притягивает к себе.

– Ты сказала, что любишь меня…

– Я сказала, что любила тебя. До того, как ты все испортил.

– Керри, я так сожалею о том, что я сделал. Я так хочу…

Моя ярость трансформируется в нечто иное; его губы рядом с моими, и, несмотря ни на что, я хочу этого…

Поверх его плеча, через эркерное окно, я вижу Статую мира, правее Лаунс и позади него море.[34]

Мы снова отодвигаемся друг от друга. Кто из нас спровоцировал этот поцелуй?

Я слышу, как где-то вдалеке начинается Unchained Melody и раздаются аплодисменты, когда моя сестра и ее новоиспеченный муж выходят на сцену.

– Я должна посмотреть их первый танец…

Но вместо того чтобы отпустить меня, Джоэл хватает меня за руку и снова целует, на этот раз по-настоящему, и звучащая музыка кажется недостаточно страстной, чтобы выразить, каково это: быть здесь, в этот момент, с парнем – первым, кого я поцеловала, – с мужчиной – единственным, с которым я чувствовала…

Раздается звонок в дверь, громкий, как церковный колокол, и такой же значительный. Я отрываюсь и вижу в эркерном окне фигуру.

Тим.

Застывший взгляд сквозь стекло. Что он видел?

Кто-то на каблуках цокает по плиточному полу, чтобы впустить его. Мы с Джоэлом отскакиваем друг от друга, но Тим с грохотом врывается в гостиную и бросается на него, а я пытаюсь встать между ними. И несмотря на то, что Джоэл крепче и крупнее, что бы там ни увидел Тим, это удвоило его силы.

– Не бей его, Тим, ты можешь повредить ИКД!

И рука Тима опускается, его кулаки разжимаются, и он смотрит на меня с чистой ненавистью.

Что заставило его остановиться: напоминание о болезни или тот факт, что я предпочла ему Джоэла?

29 сентября 2001 года

22. Тим