Ева Картер – Как спасти жизнь (страница 25)
Джейн берет телефон с собой, и я слышу, как она говорит команде:
– Слава богу! Он здесь.
Она все еще считает: один, и два, и три, и четыре, а потом один из команды говорит:
– Мы возьмем управление на себя, милая.
– Джейн? – говорю я, теперь мягче, потому что мне не нужно помогать ей делать компрессию. – Я оставлю вас с бригадой, хорошо?
– Но… что мне теперь делать?
– Вы блестяще справились. Вы подарили своему отцу шанс. Берегите себя.
– Пока… – говорит она, и, хотя теперь с ней два человека и еще больше в пути, она кажется более одинокой, чем раньше.
Я заканчиваю разговор и выдыхаю. Мой коллега кивает: он знает о разочаровании.
– Как по учебнику, Керри. Хорошая работа. Но мы не маньяки, не так ли? Так что отдохни пару минут.
Я качаю головой.
– Я бы предпочла заняться следующим делом.
Он пожимает плечами.
– Как знаешь.
Час спустя к моему рабочему месту подходит диспетчер. Она улыбается.
– Они сделали это! Им удалось со второй попытки с помощью дефибриллятора восстановить самостоятельное кровообращения после остановки сердца твоего подопечного.
– Мистер Перселл?
Она кивает.
– Очнулся. Похоже, он полностью в себе.
– Ты же знаешь, как редко это бывает. Девушка молодец. Мужчину отправили прямо в лабораторию катетеризации; судя по ЭКГ, можно заподозрить небольшой инфаркт миокарда. Закупорка и аритмия.
Остальная часть смены пролетает незаметно, несмотря на ложные вызовы и множество других расточителей времени. Ко мне вернулось то самое ощущение, которое я испытала, когда очнулся Джоэл. Эйфория. Несмотря на то, что я даже не прикасалась к мистеру Перселлу и почти наверняка никогда не увижу его лица, я помогла его дочери спасти ему жизнь.
Прошло два дня, а я, похоже, все еще являюсь пятой службой экстренной помощи, хотя должна бы быть в отпуске.
– Керри, у меня сыпь, можешь сходить со мной в аптеку?
– Керри, что это за странная штука у меня на тапасе? Я заказала креветки, но у этих – щупальца![33]
– Керри, я не могу найти свою сумочку, ты думаешь, меня ограбили? О черт, и мои водительские права тоже пропали!
Выходные с моей сестрой в Барселоне на девичнике не превращаются в веселый отдых, на который я надеялась. Несмотря на то, что мне девятнадцать, а остальным всем за двадцать, за тридцать или – в случае мамы – за пятьдесят, я по умолчанию кажусь родителем, решающим все проблемы.
Две ее подруги даже говорят по-испански, однако именно я оказываюсь в полицейском участке с подружкой невесты, Наоми, пытаясь убедить пару незаинтересованных офицеров составить протокол, чтобы она могла вернуть немного денег по страховке. Мне нравится помогать людям, но бывают моменты, когда перерыв был бы хорош, особенно если жизнь дома такая давящая.
К тому времени, как мы находим остальных в пляжном баре, все они пьяны до чертиков. Я наклоняюсь, чтобы поцеловать маму, и втискиваюсь рядом с ней на белый кожаный диван.
– Начали без меня?
Она хватает официанта.
– Давай я помогу тебе наверстать упущенное.
Королевский мохито проглатывается очень легко, пузырьки посылают алкоголь в мой мозг с безумной скоростью. Я решаю, что моя миссия на данный момент – напиться так, чтобы клушам Мэрилин пришлось самим о себе заботиться. Это ведь и мой отпуск тоже – первый раз, когда я выехала за границу с тех пор, как поселилась в бунгало Тима.
Он немного надулся, когда я вчера прощалась. После легкого совместного лета он снова превратился в Раздражительного Тима, как только вернулся в медицинский колледж на второй курс.
– …сейчас это в основном дни рождения и особые случаи. О, и когда
Пожалуйста, не позволяй ей говорить о сексе. Один взгляд на лицо Мэрилин подтверждает мои опасения. Мои родители всегда были более эмоциональными, чем другие. Часть меня гордится тем, что они все еще глубоко любят друг друга.
Но я не хочу знать подробности.
– Мам, тебе обязательно это делать?
– О, Керри! Подумать только, ты собиралась стать врачом, а превращаешься в такую ханжу!
Неужели?
– Вы бы так не думали, если бы слышали звонки, которые я принимаю по поводу гениталий людей или по поводу предметов, которые они, по их утверждению, потеряли в своих отверстиях.
Они требуют, чтобы я поделилась историями, в которых люди «случайно падают» на метлы, бутылки и ершики.
– Что еще более удивительно, так это то, что иногда они падают на эти предметы после того, как зачем-то надевают на них презерватив. Все равно это не делает секс безопасным!
Рассказывая все это, я пытаюсь вспомнить, когда мы с Тимом в последний раз действительно занимались чем-то похожим на секс. Может быть, в июне, после экзаменов? Кажется, у нас завязались отношения, больше похожие на дружбу, которая была у нас в детстве, за исключением того, что теперь мы делим постель и я помогаю его маме. Я не жалуюсь. Я гораздо более довольна жизнью, чем прошлым летом. Я никогда больше не хочу погружаться в эти глубины…
Чем больше мы пьем, тем неизбежно развратнее становятся разговоры. У Наоми было то, что она называет «стартовым браком», за которым последовал «быстрый развод», и она жалуется на нехватку гетеросексуальных мужчин в Брайтоне.
– Хотя сейчас у меня больше секса, чем когда я была замужем, – продолжает она, – такова человеческая природа. Мэрилин, даже вам двоим не захочется заниматься этим, как кроликам, как только у вас на пальце появится кольцо.
Жених моей сестры Нил – слесарь, суровый и симпатичный, хотя и тихий, так что она может занять главенствующее место. Она всегда была достаточно хорошенькой, чтобы получать то, чего хочет, без особых усилий, и это включает в себя будущего мужа категории выше среднего.
Мэрилин никогда бы мне не поверила, если бы я сказала ей, что так бывает не со всеми. Что на меня не оглядываются, когда я иду по улице. Хотя, может быть, я чувствую себя здесь немного более гламурно, чем дома. Я загорела, а клуши Мэрилин по очереди пытались придать мне новый вид. Двое испанских парней даже пытались со мной поболтать. Или, может быть, они старались отвлечь меня, чтобы украсть и мою сумку тоже.
– Вы с Тимом будете следующими, не так ли? – интересуется Наоми.
Моя сестра корчит гримасу. Когда я сообщила, что он, возможно, не сможет приехать на свадьбу, потому что его уже начинают привлекать к практике, она начала планировать, каких одиноких мужчин посадит за мой стол.
– Мы никуда не торопимся, – отнекиваюсь я. – Он так занят своим медицинским образованием, а потом – нужно присматривать за его мамой.
Наоми качает головой.
– Разве на работе нет симпатичного фельдшера «Скорой помощи», который бы сбил тебя с ног и привнес в твою жизнь приключение?
– Может быть, я не хочу приключений?
Конечно, я лукавлю: я хочу сойти с ума, бегать, прыгать и кричать. Но в моей нынешней жизни для этого нет места.
– Все хотят приключений!
– Керри очень отличается от своей сестры, – произносит мама, обнимая меня за плечи и выдыхая пары бисквитной кавы мне в лицо. – Небо и земля. Тим – прекрасный парень, а личность – это самое главное. Если Керри не хочет фейерверков, это ее дело!
Она желает мне добра, хотя совсем меня не знает. Возможно, это из-за коктейлей, но прямо сейчас мне хочется вскочить на стол и заорать: Я ОЧЕНЬ ХОЧУ ФЕЙЕРВЕРКОВ!
Мне девятнадцать, а не девяносто девять. И когда я слышу, как все эти женщины говорят о мужчинах, которых они любят и которые им нравятся, или даже о тех, кого они любили, но оставили позади, я испытываю ностальгию по страсти, которой у меня никогда не было.
Однако и это неправда, не так ли? Просто у меня никогда не было такой страсти к Тиму.
Мама подталкивает меня локтем, указывая на свои часы.
– Допивай, Керри. Мы же не хотим опоздать на «Тапас Топлес»? По-видимому, мужчины – горячие штучки!
День свадьбы моей сестры наступает через одиннадцать дней после падения башен-близнецов.
Сейчас разгар жары: идеально подходит для ее платья без рукавов, но дерьмово для нас с Наоми, изнемогающих от жары в наших шелковых футлярах цвета морской волны и длиной до пола. Я похожа на Русалочку, которая забыла нанести антиперспирант.
Все остальное прекрасно: Мэрилин, церковь, цветы, наряды моих родителей и постановочные фотографии под эстрадой, на фоне выцветшего Западного пирса, все еще очаровательного, несмотря на упадок. И вот мы в залитом солнцем банкетном зале с видом на пляж, сплошь люстры и позолоченные ковры.