Ева Картер – Как спасти жизнь (страница 21)
– Черт возьми, Тим, ты сделал это! – я обнимаю его, целую в губы, и он целует меня в ответ.
– Подожди, – он отстраняется. – А что у тебя?
– Не порти момент.
Но он выхватывает у меня листок и тупо смотрит на него. Сколько времени ему потребуется, чтобы переварить это?
Несмотря на то, что какая-то часть меня ожидала неудачи, зафиксированной на бумаге, она шокирует. На первом экзамене – это была химия – я чувствовала, что парю в аудитории над самой собой. Как бы я ни пыталась сосредоточиться на расчете парциального давления, все это казалось неважным. И думала я только о Джоэле Гринуэе и о том, что он тот, кого я ждала всю свою жизнь.
Любовь была виновата в оценке
Разбитое сердце было виновато в оценке
– Это ошибка! – лицо Тима – воплощение праведного негодования.
– Я сама все испортила, Тим. Результаты на самом деле даже лучше, чем я ожидала.
– Но я думал, что происходящее после экзаменов было спектаклем! И ты просто притворялась, что все прошло плохо, – он пристально смотрит на бумагу, словно может изменить буквы телекинезом.
– Нет. Я действительно облажалась.
Он начинает расхаживать по игровой площадке, как белый медведь, слишком долго запертый в зоопарке.
– Мы подадим апелляцию…
Я молчу, и он продолжает:
– Или… Позвони в университет и узнай, примут ли они тебя с такими оценками. Или пересдай, подай заявку на следующий год…
Я качаю головой.
– Мне нужно было получить
– Нет! Это не нормально! – голос у Тима пронзительный, и я терпеть не могу, когда он так расстраивается. Хотя в моем животе тоже возник крошечный клубок негодования, желающий, чтобы Тим смог успокоить меня.
– Тим, в жизни есть нечто большее, чем быть врачом.
Это заставляет его замолчать.
– Для других людей, Керри. Но не для тебя. У тебя не было причин потерпеть неудачу.
Однако причина есть, просто я никогда не смогу сказать ни ему, ни кому-либо еще.
– Мы не можем позволить этому испортить тебе праздник, Тим. Ну же! Давай доберемся до «Задницы», пока у них не закончилась выпивка.
Мы следуем за группой учеников к набережной.
Тим до сих пор не позвонил своей маме, чтобы сообщить о результатах, хотя она будет на взводе от ожидания ответа. Она хотела, чтобы он стал врачом, даже больше, чем он сам.
Я заставляю его воспользоваться для звонка телефонной будкой на пирсе и, пока жду снаружи, стараюсь не представлять, каким был бы этот день, если бы тогда я прошла мимо. Альтернативная реальность, в которой меня не было в Лаунсе в канун миллениума, и Джоэл умер. И мы никогда не были вместе, и он не разбил мне сердце, а на листе результатов, засунутом в мои джинсы, теперь было бы напечатано:
Но даже с
– Готово, – произносит Тим, выходя из телефонной будки.
– Что она сказала? – интересуюсь я.
– Она была в восторге.
Чего не скажешь о нем.
– В чем дело, Тим? Если речь идет о моих результатах, я очень рассержусь. Ты заслужил свои оценки.
Он мнется.
– Просто… не знаю. На самом деле я не ожидал получить такие результаты. Думал, что буду заниматься биохимией. Мне потребуется время, чтобы привыкнуть.
– Но в хорошем смысле, верно? – я бросаю на него тот взгляд, который всегда заставляет его говорить мне правду: приподнятые брови, сжатые губы. – Я имею в виду, ты определенно хочешь заниматься медициной, потому что если нет, то ничего страшного. Это не конец света.
Он замолкает на мгновение. Но к нам устремляется чайка, как будто собирается спикировать, и мы оба пригибаемся, чувствуя движение воздуха, когда это огромное существо пролетает всего в нескольких дюймах от наших макушек.
– Я хочу напиться, Керри. Но перед этим я хочу сделать это… – он облизывает губы, и понятно, что он собирается поцеловать меня, и я подаюсь вперед…
Я заставлю себя удержать этот момент в своей голове: поцелуй, солнце, возможности. У меня нет никакого плана относительно того, что делать дальше.
Радостные возгласы и насмешки перекрывают крики чаек, и Тим отскакивает. На другой стороне дороги нас увидели остальные ученики биологического класса. Это первый раз, когда мы целуемся на публике.
– У них появится тема для разговора, – ухмыляется он и, взявшись за руки, мы направляемся к кафе. Мы не были здесь с моего дня рождения, и я крепче прижимаюсь к Тиму, стараясь не вспоминать, что произошло той ночью. Уже после того, как я ушла.
Мы с трудом прорываемся внутрь и добираемся до стойки. Ант за прилавком подает напитки, подбрасывая бутылки в воздух, словно бармен, мотая головой в такт Слиму Шейди.[30]
– У нас закончилась
Мне необходимо выбраться отсюда. Я пытаюсь повернуться. Никак. Слишком людно. Я толкаюсь, но стена пьяных учеников не сдвигается с места.
Он входит в дверь с ящиком пива, и ощущение такое, будто Джоэл все это время знал, что я здесь, поскольку глядит он прямо на меня. Несмотря ни на что, я не могу отвести от него глаз.
Я была недостаточно хороша.
Он с грохотом бросает ящик к ногам Анта и устремляется обратно на кухню. Можно ли ему носить тяжелые бутылки? Выглядит ли он больным? Почему он не на тренировочной площадке?
– Остановись, – произношу я вслух, и Тим обеспокоенно поворачивается ко мне.
– В чем дело?
Я тянусь к его руке и крепко сжимаю ее. Он любит меня по-своему, и я люблю его в ответ – тоже по-своему. Возможно, любовь – это не только фейерверки и желание сорвать друг с друга одежду. И хотя я никогда не боялась физической боли, та боль, которую причинил мне Джоэл – это не то, что я сумела бы вытерпеть снова. С Тимом я чувствую себя в безопасности.
– Я просто хочу сказать, что это слишком, – кричу я сквозь музыку и шум. – Давай пойдем на пляж и отпразднуем вдвоем.
– Я должен тебе кое-что сказать, – признается Тим несколько часов спустя, когда мы лежим на пляже в сумерках, разомлевшие от слишком большого количества пива и высокого ясно-сиреневого неба над головой. – Не думаю, что я стану врачом.
Я поворачиваюсь набок, чтобы посмотреть на него. Тим продумывает свои шутки заранее, и обычно я могу догадаться, каким будет кульминационный момент.
– Кто это сказал?
Он вздыхает.
– Банк.
Пока я пытаюсь понять, в чем юмор, он продолжает говорить.
– И бунгало тоже. Крыша возражает, а водостоки просто-таки воняют возражениями, – он хихикает.
Я резко сажусь и сразу начинаю жалеть об этом, так как весь пляж вращается.
– Это не смешно.
Тим тоже садится и перестает смеяться.
– Я не могу пойти в медицинский колледж, Керри. Приходили строители, и они считают, что идет оседание грунта, и чтобы остановить его, нужны тысячи долларов. А без ремонта это место ничего не стоит. К тому же мы уже полгода не в состоянии выплачивать ипотеку, и я не могу поступить в колледж, если мы бездомные.
Пляж снова кружится, но уже не только от алкоголя.