Ева Громова – Скрытая площадь: Иркутская аномалия (страница 5)

Вера молчала. Она чувствовала, как по офису гуляет холод. Старый особняк на улице Польских Повстанцев жил своей жизнью: скрипел перекрытиями, вздыхал через вентиляционные шахты, прятал тени в высоких углах лепнины. Но сейчас ей казалось, что здание само пытается вытолкнуть её, предупредить.

- Оставь чай, - Вера закрыла папку с делом Кузнецова резким движением, словно пытаясь похоронить написанные там слова. - У нас мало времени. Мне плевать, кто здесь ходит и какие круги рисует. Если мы не найдем то, что нужно Зимину или Воронцову, нас самих закатают в бетон.

Денис сглотнул, поставил термос на край стола. Его руки заметно дрожали.

- Что искать, Вера Николаевна? Вы же сказали, что по этой квартире документов нет.

- В официальных базах - нет. Но этот дом... он непростой. Воронцов намекнул, что его история не закончилась в пятидесятых. Мне нужны архивы жильцов за восьмидесятые годы. Период застоя, самый финал. Перед тем, как всё начало разваливаться. Ищи всех, кто имел отношение к Горкому или к распределению жилья. Особое внимание - к внезапным смертям или отъездам за границу.

Вера подошла к окну. Внизу Иркутск захлебывался в сумерках. Огни фонарей дрожали в холодном воздухе, а за крышами домов угадывалась темная, тяжелая масса Ангары, которая никогда не замерзала до конца, паря густым туманом.

- Восьмидесятые? - переспросил Денис, уже доставая планшет. - Но почему? Кузнецов пропал в пятьдесят втором.

- Потому что тот, кто оставил это послание, - она указала на закрытую папку, - знает, что я пойду в ту квартиру. И он знает, что там что-то спрятано. Что-то, что пережило смену эпох. Кузнецов был только началом. Портфель, о котором говорил Воронцов... это не просто кожаная сумка с бумагами. Это рычаг.

Она резко повернулась к помощнику.

- Денис, мне нужно всё. Счета за коммуналку, списки телефонных узлов, жалобы соседей на шум. Ищи тех, кто жил в смежных квартирах. Если в стене есть полость, её кто-то должен был слышать.

- Я понял. Я попробую через старую базу БТИ, у меня есть там знакомый... - Денис замялся. - Вера Николаевна, а вы? Вы же не собираетесь ехать туда сейчас? Там же... темно. И этот человек...

Вера посмотрела на свои руки. Пальцы были идеально ровными, кожа - бледной, почти прозрачной. Она была профессионалом. Она продавала историю, упакованную в дорогую обертку из камня и дерева. Но сейчас история сама пришла за ней.

- У меня нет выбора, - тихо сказала она, скорее себе, чем ему. - Если я не вскрою эту стену первой, её вскроют вместе со мной.

Дорога до улицы Карла Маркса заняла вечность, хотя город уже начал пустеть. Вечерний Иркутск в свете желтых натриевых ламп выглядел как декорация к нуарному фильму. Облезлые фасады купеческих домов соседствовали с глянцевыми витринами бутиков, создавая болезненный контраст.

Вера вела «Ауди», вцепившись в руль так, что затекли плечи. Она постоянно смотрела в зеркало. Серый джип не появлялся, но ощущение липкого взгляда на затылке не проходило. Оно было физическим, как прикосновение мокрой ткани.

Она припарковалась во дворе, в паре кварталов от нужного адреса. Маскировка была слабой, но она не хотела оставлять машину прямо под окнами.

Выйдя из салона, она сразу почувствовала укус сибирского ветра. Он со свистом проносился по узким проходам между домами, принося запах гари от печного отопления из частного сектора и колючую влагу реки. Вера подняла воротник пальто. В сумке, кроме баллончика, теперь лежал тяжелый строительный молоток с гвоздодером - она прихватила его из багажника.

Подъезд встретил её привычным запахом запустения: кошачья моча, кислая капуста и вечный холод каменных ступеней. Лифт не работал - в таких домах он вообще был роскошью, установленной позже и вечно ломающейся. Вера поднималась пешком, стараясь наступать на края ступенек, чтобы они меньше скрипели. Её собственное дыхание казалось ей слишком громким, почти вульгарным в этой величественной тишине.

Третий этаж. Квартира №7.

Дверь, обитая выцветшим дерматином, выглядела так же, как и днем. Но теперь Вера знала, что за ней скрывается не просто пустая жилплощадь, а склеп.

Она вставила ключ в замок. Металл был ледяным. Щелчок - сухой и резкий - эхом разнесся по лестничной клетке. Вера замерла, прислушиваясь. Тишина. Лишь где-то глубоко в чреве дома капала вода.

Она вошла внутрь и не стала включать свет. Вместо этого она достала мощный профессиональный фонарь. Узкий луч прорезал густой мрак гостиной. Пыль, потревоженная её приходом, заплясала в свете, превращаясь в призрачные нити.

Вера прошла в дальнюю комнату, ту самую, где обои цвета шалфея отслаивались от стен, обнажая старую газетную подложку. Она направила свет на ту часть стены, где кладка казалась ей странной.

Терракотовый кирпич. Он был здесь лишним. В домах этой постройки межкомнатные перегородки обычно делали из дранки и штукатурки. Кирпич означал либо перепланировку, либо... тайник.

Она подошла вплотную. Холод, исходящий от стены, был иным, чем от окна. Это был холод пустоты.

Вера коснулась поверхности кончиками пальцев. Шершавый, пористый кирпич. Она начала простукивать его рукояткой молотка.

Тук... тук... тук... - глухой звук.

Тук... тук... тх-ок... - звук изменился. Стал выше, звонче.

Сердце пропустило удар. Вот оно. Полость за стеной была небольшой, примерно сорок на сорок сантиметров. Кто-то очень аккуратно вписал этот тайник в геометрию комнаты, замаскировав его под несущий выступ.

Вера приставила плоский конец гвоздодера к стыку между кирпичами. Раствор был старым, крошащимся. Первый удар молотком по рукоятке показался ей громом небесным. Она зажмурилась на секунду, ожидая, что сейчас во всем доме проснутся жильцы, что «Тень» выйдет из угла и положит руку ей на плечо.

Но ничего не произошло. Только мелкая крошка посыпалась на паркет, издавая тихий звук, похожий на шелест песка в песочных часах.

Вера ударила снова. И снова.

Работа была изнурительной. Пот выступил у неё на лбу, прядь волос выбилась из идеального каре и прилипла к щеке. Она не была привычна к физическому труду, её оружием всегда были слова, контракты и манипуляции. Но сейчас она крушила преграду с каким-то яростным ожесточением. Словно за этой стеной были ответы на все вопросы, которые мучили её с самого приезда в этот город.

Наконец, один кирпич поддался. Он качнулся и с тяжелым вздохом выпал внутрь, в темноту.

Вера замерла. Из образовавшегося отверстия пахнуло чем-то невыносимо древним. Это был запах нафталина, старой кожи и... застоявшегося времени.

Она направила луч фонаря в проем.

Там, в узкой нише, на куске истлевшего брезента лежал объект.

Это был портфель. Старый, из темно-коричневой толстой кожи, которая от времени стала сухой и покрылась сетью мелких трещин, похожих на морщины на лице старика. Металлические застежки, когда-то позолоченные, теперь были покрыты тусклым зеленым налетом окиси.

Вера протянула руку. Её пальцы дрожали так сильно, что она едва не выронила фонарь. Она коснулась кожи - та была ледяной и жесткой, как камень.

Она потянула портфель на себя. Он был удивительно тяжелым. Что-то внутри перекатилось с глухим, плотным звуком.

Вытащив его на свет, Вера опустилась прямо на пыльный пол. Она положила портфель перед собой. На его клапане была вытиснена едва заметная монограмма: «С.К.».

Степан Кузнецов.

В этот момент где-то в глубине квартиры, в коридоре, раздался звук.

Это был не сквозняк. И не скрип старого дерева.

Это был звук шагов. Медленных, размеренных, тяжелых шагов человека, который точно знал, куда он идет. И он шел именно в эту комнату.

Вера выключила фонарь. Темнота мгновенно схлопнулась, став абсолютной. Она прижала портфель к груди, чувствуя, как её сердце бьется об его твердую кожу.

Шаг. Еще один.

Шаги остановились прямо у порога комнаты. В воздухе отчетливо запахло дорогим табаком и чем-то еще - резким, металлическим. Запахом оружейного масла.

- Вы нашли его, Вера, - произнес голос. Это был не Воронцов. Голос был ниже, с хрипотцой, в которой слышалась привычка отдавать приказы. - Я надеялся, что вы окажетесь умнее и просто уйдете.

Вера сидела на полу, боясь даже вздохнуть. Она видела силуэт мужчины в дверном проеме на фоне тусклого света из окна гостиной. Широкие плечи, длинное пальто. В его руке что-то блеснуло.

- Отдайте портфель, - сказал он почти ласково. - И, возможно, вы станете единственной, кто выйдет из этого дома живой за последние сорок лет.

Вера нащупала за спиной молоток. Её мозг лихорадочно искал выход. Окно? Четвертый этаж, шансов нет. Дверь? Заблокирована им.

- Кто вы? - спросила она, и её голос, на удивление, не дрогнул.

- Я - тот, кто навел порядок в этом городе, пока вы еще учились завязывать шнурки, - силуэт шевельнулся, делая шаг в комнату. - Зимин передает вам привет. Он не любит, когда в его дела вмешиваются дилетанты из «Элит-Сити».

Вера поняла: это не «Тень». Это был кто-то из людей Артура Зимина. Ищейка, приставленная следить за объектом.

Она крепче сжала портфель. В её голове вдруг всплыли слова Воронцова: «Этот портфель - ваша страховка. И моя».

- Если я отдам его вам, - сказала Вера, медленно поднимаясь на ноги, используя стену как опору, - Зимин убьет меня просто за то, что я видела содержимое. А если не отдам...