Ева Громова – Скрытая площадь: Иркутская аномалия (страница 4)
- Зимин? - Вера приподняла бровь, стараясь сохранить маску циничного профессионала. - Артур Зимин предпочитает бетонные коробки в Солнечном. Старый фонд для него - слишком много хлопот с реставрацией и обременениями.
- Зимин хочет эту квартиру не ради реставрации, - отрезал Воронцов. - Он хочет её снести. Вместе со всеми её тайнами. И если он сделает это раньше, чем мы найдем... «содержимое», - он сделал паузу, - то ваши услуги мне больше не понадобятся. Впрочем, как и ваша безопасность.
За окном, в синих сумерках, Ангара казалась живым существом. Вера смотрела, как льдины, принесенные из Байкала, сталкиваются друг с другом, издавая едва слышный с берега скрежет. В этом городе всё было зыбким. Земля под ногами могла в любой момент обернуться пустотой, а доверие - смертным приговором.
- Что именно я должна найти? - спросила она, чувствуя, как холод из-за окна просачивается сквозь толстое стекло ресторана. - Там, за стеной... я видела нечто. И это не было похоже на «рычаг власти». Это было похоже на безумие.
Воронцов пристально посмотрел на неё. В его глазах на секунду отразилось нечто, похожее на сочувствие, но оно мгновенно исчезло, сменившись привычным холодом.
- Вы видели тень прошлого, Вера. Не позволяйте ей обмануть вас. В той квартире нет призраков. Есть только механизмы и память. Найдите вход в «комнату без окон». Там лежит черный портфель. Содержимое этого портфеля - ваша страховка. И моя.
Он поднялся, давая понять, что встреча окончена. На столе осталась лежать визитка - не его, а чья-то другая, с тисненым гербом, который Вера не смогла сразу узнать.
- И будьте осторожны, когда вернетесь в офис, - бросил он уже через плечо. - Денис - хороший мальчик, но он слишком любит порядок. А в Иркутске порядок - это первый признак того, что вас грабят.
Вера осталась сидеть за столом, глядя на остывающий чай. Слова Воронцова вибрировали в её голове, как низкочастотный гул. Она понимала, что вляпалась во что-то гораздо более серьезное, чем передел рынка недвижимости. Она была всего лишь пешкой в игре, правила которой писались кровью еще до её рождения.
Она вышла из ресторана, и ветер тут же ударил её в грудь, выбивая дыхание. 130-й квартал, залитый огнями гирлянд и фарами машин, казался теперь декорацией к дешевому спектаклю. Вера похромала к своей машине - черному «Ауди», припаркованному у обочины. Каждый шаг отдавался острой болью в лодыжке, напоминая о падении.
Дорога до офиса заняла двадцать минут. Иркутск стоял в вечерних пробках. Вера вела машину на автопилоте, её взгляд постоянно возвращался к зеркалу заднего вида. Ей казалось, что за ней следует темно-серый джип, но он растворялся в потоке машин на каждом повороте.
Офис её агентства «Элит-Сити» располагался в старинном особняке на улице Польских Повстанцев. Высокие потолки, скрипучая лестница и вечный запах старого дерева. Вера поднялась на второй этаж, чувствуя, как тревога сжимает горло.
В коридоре было темно. Странно. Денис обычно уходил позже, оставляя включенным свет в приемной.
Она достала ключи. Руки дрожали. Замок поддался с тихим щелчком. Вера вошла внутрь, нащупала выключатель.
Свет залил комнату, и Вера замерла, не в силах вздохнуть.
Её кабинет был вывернут наизнанку. Не в том смысле, что мебель была сломана, - нет, всё стояло на своих местах. Но каждый ящик стола был выдвинут ровно на три сантиметра. Каждая папка на полке была сдвинута. А на её рабочем столе, прямо по центру, лежала та самая рулетка, которую она оставила в проклятой квартире на Карла Маркса.
Рядом с рулеткой лежал белый лист бумаги. На нем не было слов. Только один идеальный круг, нарисованный чем-то черным и густым.
Вера медленно подошла к столу. Сердце колотилось в горле. Она потянулась к рулетке, но замерла. На металлическом корпусе инструмента она увидела отчетливый отпечаток пальца. Тонкий, удлиненный...
И тут она услышала это.
Тихий, едва уловимый скрип половицы в соседней комнате - архиве, где хранились дела по самым старым объектам города.
Кто-то всё еще был здесь. Кто-то, кто не просто рылся в её бумагах, а ждал её возвращения.
Вера медленно опустила руку в сумку, нащупывая баллончик с перцовым газом, хотя понимала, что против того, кто смог вернуть ей вещь из запертой квартиры, это было всё равно что пытаться остановить Ангару бумажным щитом.
- Денис? - позвала она, и её голос прозвучал чужим в пустом офисе.
Ответом ей была тишина. А затем - едва слышный, сухой шелест. Словно кто-то переворачивал страницы очень старой, хрупкой книги.
Вера сделала шаг к двери архива. Каждый сантиметр пола под её ногами стонал. Она видела полоску света под дверью - Денис никогда не оставлял там свет.
Она толкнула дверь.
Комната была пуста. Но на столе архива, под единственной горящей лампой, лежало открытое дело. Дело о пропаже партийного функционера Степана Кузнецова в 1952 году.
Вера подошла ближе. На черно-белой фотографии, вклеенной в пожелтевшее досье, на нее смотрел человек. На его руке тускло блестел массивный перстень с темным камнем.
Но не это заставило её вскрикнуть.
В графе «Последнее местонахождение» чьей-то рукой, свежими чернилами, было дописано: «В стене. Ждет свою гостью».
И под этими словами стояла сегодняшняя дата. И время: 18:45.
Вера посмотрела на свои часы. Стрелки замерли на 18:45.
В этот момент за её спиной раздался звук закрывающейся входной двери. Четкий. Окончательный. Ловушка захлопнулась.
Глава 4
Звук захлопнувшейся двери не просто разрезал тишину - он раздробил её, как тяжелый обух дробит тонкий байкальский лед. Вера не обернулась. Она застыла, чувствуя, как по позвоночнику, позвонок за позвонком, спускается ледяная волна, оставляя после себя лишь онемение.
18:45.
Цифры на её часах «Cartier» казались выжженными на сетчатке. Время, которое кто-то другой - тот, кто только что вышел или, наоборот, зашел в её личное пространство - назначил ей как дедлайн. Или как начало конца.
Она стояла в архиве, окруженная запахом старой бумаги, клея и пыли, которая копилась здесь десятилетиями. Свет лампы над столом был единственным живым пятном в этой комнате, и в его конусе медленно кружились пылинки, похожие на микроскопических стервятников. Вера медленно, почти не дыша, перевела взгляд с фотографии исчезнувшего в 1952 году Кузнецова на дверной проем.
- Денис? - её голос был едва громче шелеста страниц, сухой и ломкий.
Тишина в ответ была такой плотной, что её можно было коснуться рукой. Но затем послышался звук. Не шаги. Не дыхание. А ритмичное, едва уловимое постукивание. Тук... тук... тук... Словно костяшки пальцев мерно ударяли по дереву.
Вера сжала пальцы на рукоятке перцового баллончика в сумке так сильно, что ногти впились в ладонь. Боль помогла сфокусироваться. Она сделала шаг назад, прочь от стола с разложенным делом, не сводя глаз с темного прямоугольника двери. Её левое колено, поврежденное при падении, предательски дрогнуло.
- Вера Николаевна? Это вы?
Голос Дениса, донесшийся из глубины коридора, заставил её вздрогнуть всем телом. Он звучал приглушенно, испуганно.
Она не ответила сразу, пытаясь унять бешеный ритм сердца. Шаги - быстрые, семенящие - приблизились, и в дверном проеме показалась долговязая фигура помощника. Денис выглядел как взъерошенный воробей: очки съехали на кончик носа, волосы, которые он имел привычку постоянно взбивать рукой в моменты стресса, стояли дыбом. В руках он сжимал тяжелый термос.
- Господи, вы меня напугали, - он выдохнул, прислонившись к косяку и прижимая термос к груди, как спасательный круг. - Я думал, все ушли. Я на кухню ходил, чай заварить... А дверь в прихожей сама захлопнулась. Сквозняк, наверное. С Ангары так тянет сегодня, что рамы в коридоре дребезжат.
Вера смотрела на него, не меняя позы. В её голове всё еще стоял образ того идеального круга на столе и записи, сделанной свежими чернилами.
- Ты заходил в архив, Денис? - спросила она. Её голос вернул себе привычную холодную сталь, хотя внутри всё дрожало.
Денис моргнул, поправляя очки.
- В архив? Нет. Я всё утро в базе «Росреестра» сидел, как вы и просили. Пытался выудить концы по той квартире на Маркса. А что?
Вера медленно отвела взгляд от него и посмотрела на стол. Лист дела о Степане Кузнецове лежал под лампой. Запись «В стене. Ждет свою гостью» казалась теперь еще чернее, еще отчетливее.
- Подойди сюда, - приказала она.
Денис осторожно приблизился, его кроссовки скрипнули по старому паркету. Он заглянул в папку, и Вера увидела, как его зрачки расширились, а лицо приобрело оттенок несвежей бумаги.
- Это... это не я, Вера Николаевна. Клянусь. Я вообще это дело сегодня не открывал. Оно же из спецхрана, по 50-м годам... Мы его в прошлом месяце закрыли.
- А рулетка в моем кабинете? - Вера шагнула к нему, заставляя его отступить. - И круг на столе? Это тоже сквозняк нарисовал, Денис?
Помощник начал стремительно бледнеть.
- Какой круг? Я... я сидел в наушниках, Кодзиму слушал, чтобы не отвлекаться. Никого не видел. Но... - он запнулся, - когда я шел на кухню, мне показалось, что на лестнице скрипнула ступенька. Та, пятая снизу, которая всегда выдает посетителей. Но я посмотрел вниз - там никого. Только свет внизу на первом этаже мигнул и погас.