Ева Громова – Скрытая площадь: Иркутская аномалия (страница 3)

Фигура стояла неподвижно, преграждая единственный путь к спасению.

- Марк? - сорвалось с её губ.

Тень не ответила. Она сделала шаг вперед, входя в полосу света, падающую из окна.

Вера увидела руку. Длинные, неестественно белые пальцы легли на косяк двери. На одном из пальцев тускло блеснул массивный перстень с темным камнем - точно такой же, какой она видела на старой фотографии бывшего владельца этой квартиры, партийного функционера, исчезнувшего в 1952 году.

- Вы ошиблись с замерами, Верочка, - произнес голос. Это был не Воронцов. Голос был сухим, дребезжащим, словно шелест сухих листьев под подошвой. - Здесь гораздо больше места, чем кажется на первый взгляд. Хотите, я покажу вам остальное?

Вера попятилась, упираясь поясницей в подоконник. Её рука нащупала тяжелую бронзовую ручку окна. Задвижка была ржавой, она не поддавалась.

- Кто вы? - её голос сорвался на крик.

Фигура в проеме наклонила голову. Бледный свет выхватил глубокие морщины на лице, которое казалось маской из папье-маше. Это была не Полина, консьержка. Это был кто-то другой. Кто-то, кто пахнул той самой сладковатой, приторной гнилью, которую она почувствовала при входе.

- Я тот, кто хранит ключи от пустоты, - ответил незнакомец. - А вы - та, кто совершила ошибку. Вы решили, что этот дом можно измерить. Но есть вещи, которые не умещаются в цифры.

Он поднял вторую руку. В его ладони что-то тускло блеснуло. Ключ. Старый, тяжелый, с витиеватой бородкой.

- Дверь заперта не снаружи, Вера, - тихо сказал он. - Она заперта изнутри. Чтобы то, что находится в стене, не вышло к вам. Но вы ведь так хотели заглянуть за обои, не так ли?

В стене за спиной Веры раздался оглушительный треск. Шалфейные обои лопнули. Из образовавшейся щели пахнуло таким холодом, что у Веры перехватило дыхание.

Она рванула оконную ручку изо всех сил. Боль в запястье была острой, но задвижка поддалась. Окно распахнулось с дребезгом, впуская в комнату ледяной ветер с Ангары.

- Стойте! - крикнул старик, делая резкий рывок к ней.

Но Вера уже не слушала. Она взобралась на подоконник, чувствуя, как ветер бьет её в лицо, и посмотрела вниз. Высоко. Слишком высоко.

В этот момент чья-то ледяная рука сомкнулась на её лодыжке.

- Не уходите, - прошептал голос прямо у её ног. - Игра только начинается.

Вера закричала и, не раздумывая, оттолкнулась от рамы, падая в серую бездну иркутского полдня.

Глава 3

Ледяной ветер с Ангары не просто дул - он прошивал город насквозь, словно гигантская игла, тянущая за собой невидимую серую нить. В Иркутске ноябрь никогда не бывает милосердным. Он пахнет мокрым камнем, выхлопными газами и чем-то древним, что поднимается со дна незамерзающей реки.

Вера Громова стояла на углу 130-го квартала, кутаясь в кашемировое пальто цвета «грозовое небо». Её пальцы, обтянутые тонкой кожей перчаток, судорожно сжимали ремешок сумки. Она всё еще чувствовала тот фантомный рывок за лодыжку. Каждый раз, когда она закрывала глаза, перед внутренним взором вспыхивал провал окна и серый асфальт, стремительно летящий навстречу.

Но она была здесь. Живая. Целая.

Врачи в «скорой», которую вызвал перепуганный Денис, не нашли на ней ни единой царапины, кроме легкого растяжения связок на правой ноге. «Шок», - лаконично бросил фельдшер, измеряя ей давление. «Галлюцинации на фоне переутомления», - добавил он тише, глядя на её бледное, почти прозрачное лицо.

Вера знала: это не был шок. И это не были галлюцинации. Шалфейные обои, стук из пустоты и тот старик с лицом-маской были реальнее, чем этот прилизанный, лубочный туристический квартал с его отреставрированными деревянными усадьбами.

Она сделала глубокий вдох. Воздух обжег легкие, принося временное отрезвление. Нужно было идти. Марк Воронцов не принадлежал к числу людей, которые прощают опоздания даже на пять минут. Для него время было такой же валютой, как и те миллионы, что он переводил со своих офшорных счетов.

Ресторан «Собрание Спешнева» встретил её тяжелой дубовой дверью и густым, обволакивающим запахом кедровой хвои, жареного мяса и дорогого воска. После уличного пронизывающего холода этот уют казался навязчивым, почти удушающим. Вера на мгновение замерла в тамбуре, стряхивая капли измороси с воротника.

- Вера Николаевна, добрый вечер. Вас уже ожидают, - администратор, молодая девушка с идеально уложенными волосами, склонила голову в профессиональном поклоне.

Вера кивнула, не тратя сил на улыбку. Она чувствовала, как внутри неё натянута тонкая струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения. Её взгляд привычно скользнул по интерьеру: оголенная кирпичная кладка девятнадцатого века, тяжелые портьеры цвета переспелой вишни, приглушенный свет бронзовых ламп. Здесь всё кричало о надежности и статусе - именно то, что должно было усыпить бдительность клиента.

Марк Воронцов сидел в самом дальнем углу, у окна, выходящего на набережную. Он не читал меню, не листал телефон. Он просто смотрел в окно, на текущую внизу Ангару, чьи темные воды в сумерках казались густыми, как мазут.

Когда Вера приблизилась, он не обернулся сразу. Она успела заметить его профиль - резкий, словно высеченный из холодного гранита. Безупречный серый костюм-тройка сидел на нем так, будто был его второй кожей. Ни одной лишней складки. Ни одной случайной детали. На манжете рубашки тускло блеснула запонка - матовое серебро, ничего кричащего.

- Вы пунктуальны, Вера. Это редкое качество в городе, где время течет так же медленно, как эта река, - произнес он, наконец поворачивая голову.

Голос Воронцова был низким, лишенным каких-либо эмоций. В нем не было ни тепла приветствия, ни холода раздражения. Это был голос человека, который привык отдавать приказы и получать желаемое.

- В нашем бизнесе время - это упущенная выгода, Марк Эдуардович, - Вера опустилась в кресло напротив, чувствуя, как мягкая кожа сиденья принимает форму её тела. Она постаралась сесть так, чтобы не тревожить больную ногу. - Простите, если заставила вас ждать.

- Я не ждал. Я наблюдал, - он едва заметным жестом подозвал официанта. - Вы выглядите... бледнее обычного. Иркутский климат или издержки профессии?

Вера почувствовала, как под его пристальным взглядом у неё поползли мурашки по предплечьям. Он смотрел не на неё, а сквозь неё, словно сканируя её мысли, её страхи, тени, затаившиеся в глубине её зрачков.

- Сложный объект, - коротко ответила она, снимая перчатки и кладя их на край стола. Её пальцы слегка подрагивали, и она поспешно спрятала их под стол, сжав колени. - Квартира на Карла Маркса требует большего внимания, чем мы предполагали изначально.

Официант бесшумно поставил перед ней чашку чая с чабрецом. Пар поднимался над фарфором тонкими спиралями, напоминающими те самые узоры на обоях. Вера непроизвольно отшатнулась, но тут же взяла себя в руки.

- Ах, да. Та самая жемчужина старого фонда, - Воронцов едва заметно улыбнулся. Улыбка не затронула его глаз - они оставались холодными и прозрачными, как лед Байкала. - Расскажите мне о ней. Не цифры из кадастра, не высоту потолков. Расскажите мне о её... характере.

Вера сделала глоток чая. Горячая жидкость обожгла язык, но это была правильная, отрезвляющая боль.

- У этой квартиры дурная история, и вы это знаете не хуже меня, - начала она, глядя ему прямо в глаза. Она решила сменить тактику. Никаких реверансов. - Там пахнет старой бумагой и тленом. Там стены, которые впитывают звук. И там есть пустоты, которых нет на чертежах БТИ.

Марк замер. На мгновение его маска безупречного инвестора дала трещину. В глубине его зрачков что-то шевельнулось - интерес, переходящий в хищную сосредоточенность. Он медленно протянул руку к своему бокалу с водой, но не выпил, а просто начал вращать его, наблюдая за тем, как капли конденсата стекают по стеклу.

- Пустоты, - повторил он, словно пробуя слово на вкус. - Это звучит почти поэтично. И очень... прибыльно. Вы ведь нашли её, не так ли? Ту комнату, которой не существует.

Вера почувствовала, как сердце пропустило удар. Откуда он мог знать? Она еще не успела передать Денису даже предварительные замеры. Инцидент в квартире произошел меньше двух часов назад.

- Вы наняли меня как специалиста по недвижимости, Марк, - её голос стал тише и тверже. - Но кажется, вы ищете не жилую площадь. Вы ищете тайник. Наследие Степана Кузнецова? Того самого наркома, который владел этим домом в пятидесятых?

Воронцов рассмеялся. Это был сухой, безрадостный звук, похожий на треск ломающихся веток.

- Кузнецов был мелкой сошкой, Вера. Исполнителем. Человеком, который строил стены, чтобы прятать в них не золото, а страх. Но вы правы в одном: в этой квартире скрыто то, что не имеет цены в денежном эквиваленте. Это рычаг.

Он наклонился вперед, сокращая дистанцию. Теперь Вера чувствовала его парфюм - сложная композиция из сандала, выделанной кожи и чего-то металлического, напоминающего запах свежей крови на морозе.

- Послушайте меня внимательно, - его голос упал до шепота, который перекрывал гул ресторана. - Иркутск - это не просто город на востоке. Это узел. И эта квартира - одна из петель в этом узле. Тот, кто развяжет её первым, получит ключи от всех дверей в этой области. От строительных подрядов до политических назначений. Зимин это понимает. И поэтому он дышит вам в затылок.