Ева Громова – Скрытая площадь: Иркутская аномалия (страница 2)
- Успокойся, - приказала она себе шепотом. Голос прозвучал сухо, как треск старой бумаги. - Это просто старый дом. Фундамент проседает. Сквозняк из вентиляционной шахты.
Но она знала, что лжет. Вентиляция в домах постройки начала двадцатого века работала на вытяжку, а не на вдув такой силы.
Вера осторожно, стараясь не издавать ни звука, сделала шаг назад от странной стены с шалфейными обоями. Она всё еще чувствовала этот запах - не просто старая пыль, а нечто более плотное. Запах застоявшегося времени, холодного камня и... старого лака. Так пахнет в архивах, где папки не открывали по тридцать лет.
Она перевела взгляд на экран своего планшета. Тонкий светящийся прямоугольник в её левой руке казался единственным мостиком в реальность 2024 года. На экране - отсканированный план БТИ. Четкие линии, каллиграфические цифры. Линейка, тушь, печать. Государственный стандарт. И реальность, которая только что треснула по швам.
Шесть метров сорок сантиметров по документам.
Пять метров сорок - физический замер изнутри кабинета.
Четыре сорок - из гостиной.
Она снова, в четвертый раз, пересчитала в уме. Внутренняя перегородка между комнатами не могла быть толщиной в два метра. Даже в сталинских ампирах стены не превышали восьмидесяти сантиметров. Здесь же, в купеческом доме, перестроенном под нужды партийной элиты, стены были толстыми, но не до такой степени.
Между этими двумя комнатами существовал «карман». Слепое пятно площадью в восемь квадратных метров. Целая комната, которой не было на плане, но которая занимала пространство в самом центре Иркутска.
Вера снова подошла к стене. Теперь она не просто смотрела, она изучала саму текстуру шалфейных обоев. Они были другими. В остальных частях квартиры обои выцвели неравномерно, кое-где пузырились от сырости или отходили от углов, обнажая серую штукатурку. Но здесь, на этом двухметровом отрезке, рисунок - бледные акантовые листья, переплетающиеся в бесконечном викторианском танце - казался подозрительно целостным. Словно их наклеили позже. Или... или за ними ухаживали.
Она провела ладонью по поверхности. Под пальцами ощущалась мелкая рябь штукатурки. Холод был колючим. Казалось, стена высасывает тепло прямо из её ладони.
Вдруг её смартфон в кармане пальто взорвался резкой, требовательной вибрацией. Вера вздрогнула так сильно, что рулетка едва не выскользнула из её рук. Сердце совершило болезненный кувырок, ударившись о ребра.
Она выдохнула, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя противную слабость в коленях. Достав телефон, она увидела на дисплее незнакомый номер. Код Москвы. +7 (495)...
Марк Воронцов.
Вера знала это интуитивно. Никто другой не стал бы звонить ей в этот момент. Она нажала на кнопку приема и приложила трубку к уху, невольно оглядываясь на темный зев коридора, ведущего к захлопнувшейся двери.
- Вера Николаевна? - Голос в трубке был именно таким, каким она его себе представляла: глубоким, с едва уловимой хрипотцой и той интонацией абсолютной уверенности, которая бывает только у людей, привыкших покупать чужое время часами, днями и жизнями.
- Да, это я, - ответила она, стараясь вернуть голосу профессиональную твердость. - Слушаю вас, Марк... Эдуардович?
- Просто Марк. Мы же в двадцать первом веке, - в его голосе проскользнула тень улыбки, холодная, как иркутский лед на Ангаре. - Вы сейчас на объекте, не так ли? Я чувствую эту... специфическую акустику пустых залов.
Вера невольно посмотрела вверх, на лепную розетку под потолком, где когда-то висела тяжелая бронзовая люстра. Сейчас там торчал лишь обрубок ржавого провода.
- Да, я осматриваю квартиру. Делаю контрольные замеры перед тем, как подготовить для вас полный отчет по юридическим рискам и состоянию конструктива.
- Забудьте про отчет, Вера, - перебил её Воронцов. Его тон изменился. Теперь в нем звучал металл. - Мне не нужны ваши таблицы в Excel и фотографии трещин в фундаменте. Я знаю об этом доме больше, чем любой архитектор в этом городе.
Вера прищурилась. Она отошла от «пустой» стены и прислонилась плечом к оконному откосу. Сквозь мутное стекло была видна набережная, где ветер гонял по серому асфальту редкие осенние листья.
- Это странный подход для инвестора, - заметила она. - Здесь сложный объект. Наследие, охранные обязательства, износ перекрытий... И, как я только что выяснила, некоторые несоответствия в планировке.
В трубке воцарилась тишина. Она была настолько долгой, что Вера подумала, не прервалась ли связь. Она уже собиралась проверить экран, когда Воронцов произнес:
- Несоответствия? Расскажите подробнее.
Вера помедлила. Инстинкт специалиста велел ей выложить всё сразу: о лишних метрах, о подозрительной стене, о захлопнувшейся двери. Но что-то в его голосе - какая-то затаенная жадность, замаскированная под светское любопытство - заставило её прикусить язык.
- Обычные дела для старого фонда, - уклончиво ответила она. - Перепады высот пола, наслоения штукатурки. Ничего такого, что нельзя было бы решить косметическим ремонтом.
- Вера, - Воронцов произнес её имя медленно, словно пробуя его на вкус. - Не пытайтесь играть со мной в осторожность. Я нанял вас, потому что вы лучшая. Вы видите то, что другие пропускают. Поэтому давайте перейдем к делу. Я готов закрыть сделку сегодня. Без личного осмотра. По цене выше рыночной на двадцать процентов.
Вера почувствовала, как по затылку пробежал холодок.
- Двадцать процентов? За объект, который вы не видели? Это... нетипично.
- Типичность - это удел тех, кто покупает квартиры в новостройках из газобетона. Мы же говорим об истории. О преемственности. Мои условия просты: вы подтверждаете мне, что квартира... - он сделал паузу, - ...сохранила свою структуру. И мы подписываем договор дистанционно.
- Структуру? - Вера зацепилась за это слово. - Что именно вы имеете в виду?
- Вы умная женщина, Вера. Вы поймете. Или уже поняли.
В этот момент в коридоре, там, за углом, где начинался переход к прихожей, раздался звук.
Это не был хлопок двери. И не завывание ветра.
Это был звук шагов.
Медленный, размеренный скрип половиц. Кто-то - тяжелый, судя по глубине звука - наступил на рассохшуюся лиственничную доску. Скрип-пауза. Скрип-пауза.
Сердце Веры забилось в самом горле, перекрывая дыхание. Она замерла, прижав телефон к уху так сильно, что пластик впился в кожу.
- Вера? Вы еще там? - голос Воронцова в трубке казался теперь бесконечно далеким, принадлежащим другому, безопасному миру.
Она не могла ответить. Её взгляд был прикован к дверному проему. Тень в коридоре, казалось, стала гуще.
Шаги приближались.
Она точно помнила: она провернула ключ в замке дважды. Она проверила ручку. Тяжелая дверь была заперта на массивный засов изнутри. В этой квартире не было никого, кроме неё.
Или так ей казалось.
- Вера, послушайте меня внимательно, - голос Воронцова стал тихим, почти шепотом, но в нем прорезалась властная, пугающая четкость. - Если вы что-то нашли... не трогайте это. Просто уходите. Слышите? Уходите сейчас же.
- Я... - Вера хотела сказать, что дверь заперта, что она слышит кого-то в коридоре, но горло перехватило судорогой страха.
Скрип раздался совсем рядом, буквально за стеной, в том самом «мертвом» пространстве, которое она только что пыталась измерить.
Это не были шаги в коридоре.
Кто-то шел внутри стены.
Вера медленно, по миллиметру, начала отступать к окну. Третий этаж. Слишком высоко, чтобы прыгать. Единственный выход - через коридор, прямо навстречу тому, что издавало эти звуки.
- Кто это? - прошептала она, не зная, спрашивает ли она Воронцова или саму пустоту перед собой.
- Уходите, Вера, - повторил Воронцов, и в его голосе впервые прозвучало нечто похожее на тревогу. - Оставьте рулетку, оставьте план. Просто...
Связь оборвалась. В трубке раздались короткие, равнодушные гудки.
Вера опустила руку с телефоном. Тишина, наступившая в комнате, была настолько абсолютной, что она слышала звон в собственных ушах.
А потом, прямо перед её глазами, на шалфейных обоях той самой стены, появилось пятно.
Сначала оно было крошечным, не больше монеты. Темное, влажное образование, которое быстро росло, впитываясь в старую бумагу. Оно расползалось, принимая причудливую, ветвистую форму, напоминающую капилляры или корни дерева.
И из-за стены, из этого двухметрового провала в реальности, раздался отчетливый, приглушенный стук.
Тук. Тук. Тук.
Словно кто-то с той стороны вежливо просил войти.
Вера почувствовала, как по спине струится холодный пот. Её цинизм, её вера в факты и документы, её десятилетний опыт работы с самой грязной недвижимостью Иркутска - всё это осыпалось сухой штукатуркой.
Она стояла в запертой квартире. Снаружи был привычный город, шумели машины на улице Ленина, где-то там Денис, её помощник, наверняка пил свой паршивый раф и листал базы данных. А здесь, в пространстве между гостиной и кабинетом, просыпалось нечто, что не имело цены, но требовало внимания.
Шаги в коридоре возобновились. Теперь они были быстрыми. Кто-то больше не таился.
Вера резко обернулась к выходу из комнаты. В дверном проеме кабинета, в полумраке, она увидела силуэт.
Это был не человек. Или человек, но... искаженный. Высокая, непропорционально тонкая фигура в чем-то длинном и темном. Лица не было видно - лишь бледный овал, застывший в тени.