Эва Гринерс – Мэри Лонгшир - дочь магната (страница 9)
Папенька, судя по цифрам, жил в кредит так же естественно, как дышал. Брал, перекрывал, снова брал.Понятие финансовой дисциплины было, похоже, ему неведомо. Лорд Реджинальд не просто рисковал. Он прямо-таки тонул - красиво, с достоинством, с оркестром на палубе.
И тянул за собой всех остальных. Он вообще о детях думал? Одну ладно, продал за калым…
В дверь постучали.
- Мисс Лонгшир, - осторожно произнёс Бэрнс, - вам телеграмма.
Я взяла жёлтую ленту бумаги. Несколько строк. Америка. Имя жениха. Сухо. Официально. Он писал, что выражает сочувствие. Что готов обсудить вопросы, связанные с будущим. Что ждёт ответа..
Я отложила телеграмму в сторону.
- Спасибо, Бэрнс. Я поужинаю позже. Хочется сегодня без тёти Шарлотты обойтись.
Он понимающе кивнул. Когда дверь снова закрылась, я вернулась к бумагам - и уже через несколько минут поняла, что читать дальше бессмысленно. Картина сложилась.
Я открыла нижний ящик стола. Потом второй. Папки, письма, визитные карточки, аккуратно рассортированные - вряд ли у лорда было на это время, наверное, Бэрнс.
Среди документов я наткнулась на коробку с фотографиями. На первой - я.
Вернее, Мэри.
Юная, чуть напряженная, с мягкой улыбкой. Рядом - мужчина. Высокий, уверенный, с открытым взглядом. Это, наверное, он, жених. Я перевернула фотографию.
«Моей Мэри. Скоро всё случится».
Следующая. Тут девушка была запечатлена одна. В белом кресле на фоне пластиковых пальм.
«Роберт, моё ожидание бесконечно».
Ещё одна. Семейная. Сделана, по всей видимости, не так уж давно.
Фотографии были сделаны не так уж давно - дети не изменились с того момента.
Если бы я не знала правду, если бы не долги и сделки - я бы, пожалуй, решила, что этот брак по любви. А теперь… теперь я вообще ничего не понимала.
Я отложила фотографии. Время подумать об этом будет потом.
Ночь опустилась на дом почти незаметно. Я зажгла настольную лампу, взяла чистую бумагу и начала писать.
Первое письмо.
Второе.
Третье.
Я не просила помощи. Я делала взаимовыгодное предложение.
Краткосрочные займы под высокий процент. Временные гарантии. Чёткие сроки. Если мне и откажут, то не потому, что предложение было слабым.
К утру на столе лежало семь запечатанных конвертов.
Когда я поднялась, ноги гудели, спина ныла, но голова была кристально ясной.
- Бэрнс, - сказала я за завтраком, отставляя чашку с чаем. - Мне нужно поехать в банк.
Он ни о чём не спросил. А через десять минут сообщил, что автомобиль ожидает у входа.
Когда доложили, что управляющий банком готов принять меня, я внутренне собралась и почувствовала что-то похожее на азарт. Такой же, как перед жесткими переговорами, где либо ты сожрёшь, либо тебя.
Управляющий - мистер Баркли - поднялся навстречу с вежливостью человека, который уже решил, чем всё закончится.
Мы обменялись формальностями. Он предложил кредит. Знал, что мне его не потянуть.
Процент - грабительский. Такой, который не спасает бизнес, а консервирует агонию, усиливая её.
- Это максимум, на что мы готовы пойти, - сказал он, сцепив пальцы. - Условия и так… мягкие, учитывая обстоятельства.
Я пролистала договор. Медленно. Нарочито внимательно.
- Вы называете это мягким? - уточнила я. - Интересная у вас шкала. По ней, полагаю, ампутация без наркоза тоже проходит как «лёгкий дискомфорт».
Он усмехнулся. Снисходительно.
- Поймите меня правильно, леди Мэри. Если бы документы подписывал сам лорд Лонгшир, условия были бы иными. Его имя… его опыт…
Он сделал паузу.
- Но вы ведёте дела лично. Я не склонен так рисковать.
Я закрыла папку.
Встала.
Обошла стол - медленно, без резких движений, пока между нами не осталось ничего, кроме воздуха и его уверенности в собственной правоте.
- Вы путаете риск с привычкой, мистер Бэрнс, - сказала я спокойно. - Лорд Лонгшир был человеком кредита. Я - человеком расчёта. И не собираюсь переплачивать только потому что я - женщина.
Он хотел возразить, но я продолжила, не повышая голоса:
- Лорд Лонгшир брал деньги, чтобы отложить проблему. Я беру, чтобы её закрыть.
Разница принципиальная.
Я наклонилась чуть ближе.
- Знаете, как выглядят плохие заёмщики? Они просят отсрочку.
Хорошие - предлагают взаимовыгодные инструменты.
Я постучала пальцем по строке с процентами.
- Вы предлагаете мне удавку и называете это поддержкой. А я предлагаю вам работающий актив, залог в виде автомобиля или любой недвижимости и жёсткий график выплат. Безо всяких «как только станет легче». Легче не станет. Станет управляемо.
Он молчал. Я видела, как у него в голове щёлкают счёты. Мысленно он уже торговался.
- Вы всё ещё боитесь, что я женщина? - спросила я почти доброжелательно. - Или что я не умею тонуть красиво?
Пауза.
- Лорд Лонгшир пошёл ко дну, - добавила я тихо. - Вместе с привычкой занимать под честное слово. Я не собираюсь повторять его маршрут.
Я вернулась на место и снова открыла папку.
- Пятнадцать процентов, - сказала я. - И возможность через год сказать, что вы инвестировали не в фамилию, а в результат. Или мы расходимся.
Конечно, я блефовала, делая хорошую мину приплохой игре. Никуда бы я не ушла. И если бы не убедила его - согласилась бы на его грабёж.
Он долго смотрел на меня. Потом медленно сел.
- Может быть и зря, что отец не привлёк вас к управлению финансами раньше. Вы… необычайно грамотны и прямолинейны, леди Мэри.
Я позволила себе тень улыбки.
- Это экономит время. А время, как вы знаете, тоже имеет финансовый вес.
Когда я вышла из банка, воздух показался неожиданно тёплым. Руки дрожали - не от страха, от выброса адреналина. Я выиграла не войну. Но первое сражение - точно.
Впереди были письма партнёрам отца, ночи над цифрами, тётя Шарлотта с её всхлипами и, вероятно, ещё не один удар исподтишка.