Эва Гринерс – Мэри Лонгшир - дочь магната (страница 8)
- То есть средства вложены, а отдачи нет.
- Именно так, леди Мэри.
Я сделала пометку.
- Текстиль? Это же фабрика? - я указала на одну из строчек.
- Фактически в ноль. Иногда - с минусом. Держится за счёт кредитной линии.
- Земли?
Сент-Джон замялся.
- Часть заложена. Часть приносит доход, но он уже учтён банками как обеспечение.
Я медленно отложила лист.
- Значит, свободных денег нет.
- Почти нет, - подтвердил он. - Мы живём в кредит.
Прекрасно, прекрасно...
Я перелистнула страницу.
- Давайте дальше. Годовые расходы поместья.
- Содержание дома, штат прислуги, лошади, отопление, - начал он. - Около двенадцати тысяч фунтов в год.
Двенадцать тысяч.
В голове цифра тут же развернулась в другую шкалу - десятки миллионов. Деньги, которые уходили не на развитие, не на будущее, а на привычный уровень жизни, пустой лоск.
- Жалованье слугам?
- Четыре тысячи фунтов в год. Без учёта сезонных рабочих.
Четыре тысячи.
За эти деньги можно было бы содержать небольшое производство. Или - в моём прошлом мире - платить зарплату сотне человек. А здесь - ливреи, серебро, бесконечные приёмы.
Я перевернула лист.
- Проценты по займам.
Сент-Джон кашлянул.
- Около восьми тысяч фунтов в год.
Я подняла голову.
- Только проценты?
- Да, леди Мэри.
Восемь тысяч - за право оставаться на плаву. Деньги, которые просто сжигались, не создавая ничего. Ни станка. Ни корпуса судна. Ни рельса.
- Основной долг?
Он назвал сумму.
Мне понадобилась секунда, чтобы перевести её в привычные категории - в рабочие часы (годы!), в зарплаты, в человеческие усилия. В моём внутреннем сознании это были деньги, за которые можно было построить новый бизнес с нуля. А здесь - просто дыра.
- Это что? - я постучала ногтем по одной из строк.
- Вложения в перспективные проекты, - осторожно сказал он.
- Переведите.
- Частные предприятия. Добыча. Экспериментальные производства. Один автомобильный стартап.
Я закрыла глаза на секунду.
Экспериментальные.
То есть деньги, закопанные в идеи, которые когда-нибудь могли бы выстрелить. Или не могли. И всё это - за счёт кредита.
- Сколько? - спросила я.
Он назвал цифру.
Я мысленно пересчитала - и едва не рассмеялась. Коротко, беззвучно.
- Вы понимаете, - сказала я, - что на эти деньги можно было бы обеспечить семье спокойную жизнь лет на десять? Без приёмов. Без показного блеска. Просто - жить.
- Сэр Реджинальд… - начал он.
- Сэр Реджинальд играл, - перебила я. - Причём чужими фишками.
Я откинулась в кресле.
Картина стала окончательной.
Империя Лонгширов не была богатой.
Она казалась богатой - за счёт репутации, кредитов и одного допущения: что завтра обязательно будет лучше. Как-нибудь рассосётся.
А завтра не наступило.
- Верфь, - сказала я. - Если мы её не получим?
Сент-Джон не стал юлить.
- Тогда через полгода кредиторы начнут задавать вопросы. А ещё через год… - он замолчал.
- Начнётся Рождественская распродажа, - закончила я за него. - По кускам. С молотка. С позором.
Он кивнул.
Я закрыла папку.
Теперь цифры были ясны. А значит - с ними можно было работать.
- Спасибо, мистер Сент-Джон, - сказала я ровно. - Это всё пока что. Дальше я буду думать. Жду вас завтра утром. От вас - любые предложения.
Он поднялся, поклонился и вышел, оставив меня наедине с чудовищными цифрами.
- Ну что ж, - сказала негромко, обращаясь к портрету. - Хотела бы я сказать, что видела я дела и похуже, многоуважаемый лорд, но, увы - не могу.
Глава 8.
К тому моменту, когда за окнами окончательно стемнело, город растворился в сыром сумраке, и только редкие фонари отражались в стекле кабинета мутными желтоватыми пятнами, словно кто-то оставил следы от мокрых пальцев. Всё это время я продолжала изучать цифры отчета.
Приёмы, экипажи, благотворительные взносы, какие-то нелепые «представительские расходы» - всё это жрало деньги с аппетитом голодного зверя. И при этом - долги. Долги. Долги.
Я закрыла глаза и медленно выдохнула.
Сколько лет нормальной жизни сжигалось каждый месяц просто потому, что кому-то нравилось жить «на уровне фамилии».