Эва Гринерс – Ксения Чуева. Шепот касания (страница 9)
“Рекомендации по расходованию выделенных средств для госпожи Чуевой, Ксении Дмитриевны
Жильё:
Выделено 400 рублей на аренду меблированной квартиры.
Сумма покрывает: аренду квартиры в центре города, базовую меблировку, а также изменения по вашему усмотрению: перестановка, новые шторы, дополнительные стеллажи и шкапчики.
Гардероб и аксессуары:
Выделено 200 рублей на одежду и аксессуары, соответствующие вашему положению согласно легенде, а также для светских выходов, коли они понадобятся.
Деньги рассчитаны на приобретение качественных вещей, чтобы вы могли выглядеть достойно.
Питание:
Выделено 70 рублей на питание.
Рекомендуется питаться дома или в ресторане соответствующего уровня (место с хорошей кухней и обслуживанием), чтобы поддерживать здоровье и силы для службы.
При желании можно нанять приходящую повариху на несколько часов в неделю – для приготовления и уборки, что позволит вам сосредоточиться на работе и делах службы.
Важное замечание:
В силу вашего особого положения в ведомстве и характера службы, постоянная жилая прислуга не предусмотрена. Любые сотрудники, привлекаемые к обслуживанию квартиры, должны быть приходящими, приходить только на ограниченное время и покидать помещение после выполнения работы. Это обеспечит вашу независимость и безопасность, а также сохранит конфиденциальность деятельности.
Возможные виды помощи:
Приходящая горничная – для уборки квартиры, приведения в порядок гардероба, стирки или лёгкой помощи в быту.
Приходящая повариха – для приготовления пищи и организации питания. Можно нанимать по мере необходимости, например, на утренние или вечерние часы.
Расчет стоимости:
Средняя оплата приходящей горничной или поварихи составляет 50 копеек за час.
На месяц при регулярных вызовах 2-3 раза в неделю (по 3-4 часа за визит) общая сумма составит примерно 8-10 рублей.
Транспорт и мелкие расходы:
Выделено 30 рублей.
На услуги извозчиков, мелкие поездки по городу, покупки для работы и личные мелочи.
Сумма достаточна, чтобы передвигаться по столице без ограничений, не теряя времени и не подвергаясь неудобствам.
Общие рекомендации
Средства выделены, чтобы вы чувствовали себя уверенно и могли распоряжаться ими по собственному усмотрению, не ущемляя себя.
Любые корректировки квартиры или гардероба возможны и одобрены.”
Я перечитала всё ещё раз. Это же просто праздник какой-то: возможность обустроить квартиру, пополнить гардероб и питаться, не стесняя себя. И я засобиралась с ещё большим воодушевлением.
На улице было холодно, но не зло. Февральский воздух щипал щёки, с губ срывался белый парок. Извозчик нашёлся быстро – высокий, с красным носом и сонным выражением лица. Я назвала адрес так, как подсказали, и он кивнул, даже не уточняя.
Город медленно раскрывался передо мной. Дома, фасады с потёками от дождей и снега, вывески, люди – всё казалось одновременно чужим и удивительно родным.
Когда-то я ходила по этим улицам и набережным… В смысле – буду ходить. Или уже нет? По коже пробежали мурашки и я постаралась переключиться на другие мысли.
Галантерейная лавка Мадам Дюпон встречала посетителей почти театрально. Уже сама вывеска, аккуратно вырезанная по-старинному, обещала французский шиковый стиль и не обманула ожиданий. Внутри всё было выстроено с такой тщательностью, что казалось, будто каждая деталь создана, чтобы подчеркнуть вкус и положение клиента.
На полках, словно выставка драгоценностей, стояли перчатки всех возможных расцветок и материалов: шелковые, тончайшие лайковые, ажурные вечерние, парчовые, с лёгкой вышивкой, митенки с открытыми пальцами. Меховые муфты.
Рядом аккуратно разложены шляпы – с полями самых разных размеров и форм, с лентами, перьями, небольшими цветами; вечерние, для прогулок по бульварам, для визитов.
Боковые стеллажи украшали манишки и жабо, готовые придать любой одежде торжественность; кружева и воротнички, чтобы оживить даже самое простое платье; шали, боа и накидки – лёгкие, почти невесомые, и тёплые шерстяные, с узорной бахромой. Тут же, аккуратно на витрине, лежали пояса и ремни, иногда с декоративными пряжками, а иногда с драгоценными вставками, которые больше подходили к вечерним нарядам, чем к повседневной жизни.
На столиках и в витринах декоративные веера, сумочки и кошельки – от крошечных до более вместительных, аккуратно вышитых, с изящными застёжками.
Воздух был пропитан смесью аромата кожи и лёгкого запаха духов.
Хозяйка – мадам Дюпон – оказалась женщиной пышной, приветливой, но и деликатной при этом. Я объяснила, что ищу перчатки. Что нужно мне много-много разнообразных пар. Она приподняла бровь, но вопросов задавать не стала. Лишь кивнула довольно и начала показывать варианты.
Я выбирала долго, вдумчиво, с удовольствием. Для улицы, для дома, для редких выходов. Я не прикасалась – только показывала, просила разложить. Это была моя территория. Моё маленькое убежище в новом времени.
Когда я вышла из лавки, у меня было ощущение, что день прожит не зря.
Возвращаясь домой, я подумала, что ожидание – это тоже часть жизни. Но если его заполнить правильными вещами, оно перестаёт быть мучительным. И, возможно, именно так – от расследования к расследованию, от своих личных дел к очередной тайне – я и научусь жить здесь по-настоящему.
Глава 8
Мадам Дюпон подсказала мне место, где можно пообедать – небольшой трактир при гостинице неподалёку.
“Место весьма приличное” – как выразилась она.
Войдя, я сразу заметила, что “столовка” была аккуратной, сдержанной и совсем не шумной. Навстречу мне вышел сам трактирщик – опрятный, в тёмном жилете и с приветливой улыбкой.
– Пообедать желаете, барышня? Или, может, просто кофе, вино? Что предпочитаете? – представился он. – Меня Тимофей звать, – добавил он просто.
– Спасибо, Тимофей, – ответила я, – хотела бы пообедать. Мне бы понезаметней местечко, и чтобы не подсаживался никто.
Трактир больше напоминал небольшой ресторан. Тёплый свет, аккуратные скатерти, тихие разговоры за соседними столиками. Едой пахло вкусной, почти домашней. Меня проводили к столику у стены, я села спиной к залу – не хотелось лишнего внимания, и по привычке, и по обстоятельствам.
Тимофей подробно рассказал, что сегодня особенно хорошо: расстегай с грибами и курицей, бульон на говядине, свежие телячьи эскалопы, запечённая рыба. Я выбрала суп и эскалопы, а к ним – небольшой бокал вина: обстановка располагала, и настроение было хорошее. Еда оказалась простой и вкусной, без изысков, и действительно похожей на домашнюю: готовить здесь умели. Я ела медленно, смакуя каждый кусочек, каждый глоток. Да, мадам Дюпон не обманула – место было отличное. Сюда определённо можно было заходить обедать и впредь.
Когда я вышла на улицу, снег слегка хрустел под ногами, воздух был морозный и прозрачный – подкрадывались сумерки. Я шла к своей квартире пешком, глубоко вдыхая зимний Петербург. Мужчины, встречавшиеся по пути, иногда оглядывались, но мне было всё равно. Я шла в своих мыслях, наблюдая за жизнью города и этого времени.
Подумалось, что я совсем не представляю, как здесь живут день за днём. Что спрашивать нужно о каждой мелочи – где продукты брать, как постираться?
Хозяйка квартиры оказалась женщиной деловой и охотно объяснила: продукты можно заказывать в лавке – всё принесут; готовить самой – дело обычное; в дом приходит прачка раз в неделю и желающие сдают ей бельё.
Я решила иногда готовить самой, иногда выходить обедать – просто чтобы не терять ощущение большого мира вокруг, не зацикливаться на своей квартире. Я здесь на службе, а не в ссылке. Часть своей независимости, к которой я привыкла, мне всё-таки хотелось сохранить.
За дверью послышались лёгкие, но уверенные шаги. Матвей вошёл в квартиру с бумажным кульком в руках. Из кулька вкусно пахло какой-то сдобой.
Вид у него был усталый, волосы влажные, отчего казались темнее. Щёки румяные, как у человека, который много часов провёл на мёрзлых улицах Петербурга, проверяя версии, собирая доказательства. Но даже сквозь усталость и напряжение я увидела радость в его глазах – тихую, осторожную, быть рядом со мной здесь, в этом мире, несмотря на все обстоятельства.
Он снял перчатки, встряхнул пальто и как бы невзначай оглядел квартиру.
– Здравствуйте, Ксения. Ну как вы тут, освоились?
Я кивнула, улыбнулась.
– Мы закончили. И вы оказались правы, – сказал он спокойно. Казалось, сам факт того, что я была права, радовал его, снимал с него груз этого долгого тяжелого расследования.
Я накрыла к чаю. Сам стол был покрыт тёмно-коричневой скатертью с аккуратной бежевой вышивкой по краю. На столе стояла керосиновая лампа с тканевым абажуром – мягкий свет, который освещал только круг стола. Тусклое освещение добавляло спокойствия, уют, хотя разговор предстоял напряжённый.
Из носика большого, пузатого заварного чайника валил пар. Я расставила аккуратные фарфоровые чашки с блюдцами, разложила ложечки, поставила маленькую сахарницу. Вазочку с пастилой. Мягкие бублики, густо посыпанные маком, которые принёс Матвей.
Мы сели друг напротив друга, и тишина сначала заполнила пространство, почти как пауза перед штормом. Я поймала себя на том, что даже в это время, когда каждый из нас был погружён в напряжённую работу, уют и порядок вокруг действовали успокаивающе. Лампа, мягкий свет, чай, пастила – и словно целый мир сужался до этого стола, где нам предстояло говорить о событии, которое ещё совсем недавно было наполнено страхом и отчаянием.