Эва Гринерс – Ксения Чуева. Шепот касания (страница 10)

Матвей наклонился немного вперёд, держа чашку за ручку, его взгляд был внимательный и сосредоточенный. Глаза уверенные – этот человек привык держать всё под контролем, даже когда внутри буря.

Я отпивала чай, отщипывая пальцами кусочки мягкого бублика – маковые зернышки приятно лопались во рту, я этот вкус обожала.

Широкие окна, мороз за стеклом, фонари на улице – и вот здесь, в этой комнате, было тепло, и можно было хоть на мгновение позволить себе вдохнуть спокойно, просто посмотреть друг на друга, прежде чем вновь погрузиться в детали дела.

Матвей говорил негромко, без нажима, он пересказывал отчет о событиях, оставив эмоции. Я откинулась на стуле и слушала, пытаясь держать внимание на словах, но внутренние образы возникали мгновенно.

Хозяин дома был влюблён в свою жиличку. Давно, безответно, терпеливо, с надеждой, которая, казалось, питала всё его существование.

Он прощал ей долги, закрывал глаза на многое, лишь бы почувствовать хоть крошечную искру внимания, поймать хотя бы мимолётную улыбку.

Я представила себе женщину: яркую, полную жизни, игривую, возможно, даже беспутную, но такую живую, что воздух вокруг неё казался насыщенным и лёгким одновременно. Вот она смеётся, обнажая ровный ряд жемчужных зубов, откидывает голову, и россыпь локонов падает ей на плечи словно маленький водопад. Вот она слышит чей-то зов, оборачивается лукаво, маняще, и исчезает, оставляя за собой лёгкое дрожание воздуха и сладковато-мускусный запах.

И тут же в моей голове возник образ хозяина – нескладного, неловкого, но доброго человека, чья душа трепещет от её присутствия. Он любовался, лелеял надежду, наблюдал, как к ней приходят мужчины, как иногда кто-то задерживается дольше, чем следовало бы. Аромат шампанского, смешанный с её духами, дурманил его голову, заставлял разум идти на компромисс с желанием. Он знал, что она никогда не посмотрит на него. Что ни одна сумма, ни один подарок не смогут сделать её внимательной к нему – он просто слишком ничтожен для неё. Ему её даже не купить. Ведь она всегда найдёт мужчину, который оплатит её платья, долги, духи, шампанское – и даже тогда его мечта останется той же свободной, живой, недосягаемой для него, как звезда на небе.

– Бесы не приходят на пустое место, – сказал Матвей. – Они находят трещины.

Зависть, унижение, подавленная злость – всё это копилось годами. Сначала это были мысли. Потом – навязчивые желания. Потом – ощущение, что рядом кто-то есть.

Я слушала и понимала: именно это я слышала тогда. Не только чужие руки – чужую волю.

Пользуясь её отсутствием, он стал заходить в квартиру. Перебирать вещи. Матвей не вдавался в подробности – и не нужно было.

Перед глазами всплыла картинка: аккуратно разложенное колье. Дрожащие пальцы. Я медленно кивнула. Да. Это было оно – то что я видела.

В тот день она застала его у себя в квартире. Он сорвался, побежал. Женщина догнала его на лестнице – возник скандал. Крик. И та самая секунда, где он ещё мог остановиться.

– Он сопротивлялся, – сказал Матвей. – Но бес был сильнее.

Я закрыла глаза. Теперь всё сложилось.

– После он не мог признаться – бесовская воля внутри не позволяла. Но и молчать не мог. – Матвей отпил из чашки, – Он сам настаивал на расследовании. Помогал, как мог.

Госпожа Лиходеева увидела сущность сразу. Ритуал был тяжёлым, но успешным. Когда бес ушёл, остался сломленный человек, который плакал и повторял одно и то же: «Я не хотел, я любил её».

– Он не был чудовищем, – тихо сказал Матвей. – Он был слабым.

Я долго молчала. Потом сказала, почти шёпотом:

– Самое страшное – не нечисть. А то, что человек позволяет ей поселиться внутри.

Несколько минут мы молчали, переваривая всё это.

– Давайте о чём-нибудь другом. – предложил Матвей.

Я поспешила согласиться, надеясь, что он раскроет мне тайну и причину своего явления мне в той жизни. Однако, он заговорил о другом.

– Как вы знаете уже – нас целая команда. Во главе неё назначен я, вы подчиняетесь мне, и у нас с вами есть ещё помощники. Вот с ними-то я и намерен познакомить вас завтра. И обсудить заодно следующее дело.

Матвей поднялся, и я поняла, что визит его закончен.

– Вам что-нибудь нужно, Ксения Дмитриевна?

Я тоже встала, чтобы проводить его.

– Спасибо за бублики – очень вкусные. А в бытовых мелочах разберусь сама – уж большая девочка.

Матвей рассмеялся и забавно тряхнул головой.

– Ну тогда до завтра, Ксения.

– Доброй ночи.

Глава 9

– Итак, Ксения Дмитриевна, – сказал Матвей спокойно, чуть отступая в сторону, – разрешите вам представить всю нашу группу. Работать вы будете с каждым по своему усмотрению – задействовать всех или кого-то конкретно. Без преувеличения скажу, что вы можете им доверять абсолютно – они не подведут.

Он говорил без пафоса, но так, что сразу становилось ясно: это его люди. Подчинённые не просто по уставу – по доверию.

– Унтер-офицер Иван Петрович Карпов, – Матвей кивнул и первым шагнул вперёд коренастый мужчина лет под сорок. – Именно Иван Петрович определяет, что дело связано с нечистой силой – у него, прошу прощения за подробность, начинает ныть простреленное плечо. Лекарь, когда-то изымая пулю, тогда сказал, что дивная она какая-то. Может, дело было именно в ней, что после этого Иван Петрович обзавёлся такой чувствительностью.

Карпов был ничем не примечателен на первый взгляд: плотная фигура, коротко остриженные волосы, серые глаза. Он коротко кивнул.

– Рад служить, барышня.

И всё. Ни лишнего слова, ни улыбки. Я вдруг поймала себя на том, что он до странного напоминает мне сурового дядю Ваню из моей прошлой жизни – дальнего нашего родственника. Мы пару дней гостили у него в деревне с бабушкой. Яблоки усеивали землю в его саду, валялись в зелёной сочной траве и никто их не подбирал. Аромат стоял одуряющий. Я с трудом оторвалась от своих сладких детских воспоминаний.

– Фельдфебель Алексей Николаевич Суриков, – продолжил Матвей.

Этот был полной противоположностью Карпова: худощавый, подвижный, с живыми глазами. В руках – тонкий блокнот, который он тут же машинально прижал к груди, словно боялся уронить.

– Очень приятно, – быстро сказал он и тут же добавил, чуть сбивчиво: – Если понадобится восстановить картину места, после осмотра… или, скажем, вспомнить, кто где стоял – я постараюсь быть полезен. Запоминаю всё в мельчайших деталях.

Говорил он искренне, даже с каким-то почти мальчишеским азартом.

– Капрал Михаил Андреевич Дроздов.

Дроздов улыбнулся первым – открыто, без тени подобострастия.

– А я, стало быть, тот, кого можно послать туда, куда остальных лучше не посылать, – сказал он и чуть приподнял бровь. – Не пугайтесь, барышня, я живучий. Нечисть меня словно не видит, не чует. Да и пуля не берёт.

От него веяло лёгкостью и какой-то странной уверенностью, будто опасностей для него не существует.

– Рядовой Павел Сергеевич Немов, – Матвей на мгновение замедлил голос. – Павел Сергеевич слышит как будто гул в тёмных местах, говорит – настроение становится тёмное или светлое. Полезная особенность, но очень быстро его выматывает, буквально через пять минут с ног валит.

Этот был самый молодой из всех. Он стоял чуть в стороне, будто не до конца понимал, как здесь оказался. Когда наши взгляды встретились, он смутился и поспешно выпрямился.

– Рад… рад служить, – выдохнул он, явно стараясь держаться.

– И, наконец, – Матвей повернулся к последнему, – Степан Ильич Левицкий, фельдшер группы. Травмы, полученные от всякой бесовщины от его рук заживают быстрее.

Левицкий выглядел старше остальных, с аккуратно подстриженной бородой и усталыми, но внимательными глазами. Он слегка поклонился.

– Моя задача – чтобы после службы вашей не помер никто, не приведи господь, – сказал он тихо. – По возможности.

Я невольно улыбнулась.

Матвей посмотрел на них всех разом – быстро, цепко, словно мысленно проверяя, на месте ли каждый.

– Работают слаженно, – сказал он уже мне. – Если понадобится безопасность, наблюдение или помощь на месте – они ваши. Решение всегда за вами, Ксения Дмитриевна.

Я перевела взгляд с одного лица на другое и вдруг ясно увидела: это не безликая рабочая группа. Это живые, разные люди. Со своими страхами, привычками и слабостями. И теперь – моя ответственность тоже.

– Рада знакомству, господа, – сказала я. – Надеюсь, мы сработаемся.

Карпов снова кивнул.

Суриков уже что-то записывал.

Дроздов улыбнулся шире.

Немов покраснел.

Левицкий одобрительно хмыкнул.

А Матвей… Матвей смотрел внимательно. Не как начальник. Как человек, который только что передал мне в руки инструмент и ждал, как я буду с ним работать.

Далее он заговорил спокойно, без спешки, словно и сам ещё осторожно нащупывал форму происходящего.