Эва Гринерс – Ксения Чуева. Шепот касания (страница 11)

– Дом доходный, – начал он. – Не самый большой, но в хорошем районе. Построен около десяти лет назад. Первые жалобы от жильцов появились месяцев восемь назад. Сначала – бессонница, тревожность, ощущение постороннего присутствия. Потом – звуки. Шаги, шёпот, иногда плач. Часто упоминают запах гари. Кто-то говорил о видениях. Ничего прямо такого ужасного, но общее ощущение… – он на мгновение задумался, подбирая слово, – неблагополучия.

Я слушала, не перебивая.

– Люди съезжают, – продолжил он. – Иногда буквально через пару недель после заселения. Хозяин теряет деньги.

Он сделал паузу и посмотрел на меня, словно давая возможность задать вопрос, но я молчала.

– Есть ещё одна странность, – добавил Матвей. – Во время опросов жильцы… путаются. Сейчас рассказывают одно, через десять минут переспрашиваешь – другое. Иногда прямо в ходе разговора забывают, о чём говорили. Как будто память у них стирают не целиком, а кусками. Мазками. Здесь помню, здесь – нет. Причём каждый раз картина получается новая.

У меня возник при этих словах образ какой-то силы, которая крутит этот дом, как игрушку. Играется с людьми и их жизнью, спокойствием. Недобро играется, злится иногда.

– Полиция была, – продолжил он. – Криминала не нашла. Врачи тоже. Нервное истощение, переутомление, впечатлительность. Обычные слова.

– Из наших кто-то выезжал? – спросила я.

– Да, – Матвей кивнул. – Иван Петрович Карпов. Чтобы понять, наше это дело или нет.

Он чуть повернулся в сторону, и Карпов шагнул вперёд. Тот самый, с плечом-радаром.

– Расскажите сами, – предложил Матвей.

– Так точно, – Иван Петрович кашлянул. – Ксения Дмитриевна… странное там место. Я только во двор зашёл – и будто плечо мне снова прострелили. Аж дыхание перехватило. Я тогда ещё подумал: дом спокойный вроде, наверное совпадение – старая болячка на погоду заныла. Но вышел за ворота – отпустило. Вернулся – снова накрыло. Вот тогда и понял: что-то тут не так.

Он неловко усмехнулся и снова потер плечо, словно подтверждая свои слова.

Я кивнула.

– Жертв, я так понимаю, серьёзных нет? – уточнила я, уже обращаясь к Матвею.

– Как таковых – нет, – подтвердил он. – Но бесовщина… присутствует. И нам нужно дать заключение: безопасен дом или нет в принципе.

– Тогда выезжаем всей группой, – сказала я. – И сразу работаем вместе. Посмотрим, как у нас пойдёт дело.

Матвей чуть приподнял брови и кивнул.

– Распределяйте.

Я мысленно собрала всех в одну картину и заговорила деловым тоном.

– Иван Петрович, – обратилась я к Карпову. – Вы идёте с Павлом Сергеевичем Немовым. Обходите весь дом: двор, подъезды, лестницы, коридоры. Ничего не анализируете – просто отмечаете ощущения. Где сильнее, где слабее. Прямо на плане.

– Есть, – ответили они почти одновременно.

– Алексей Николаевич, – я повернулась к другому, – вы опрашиваете жильцов. Не всех подряд. Кого встретите, кто согласится. Мне важны не подробности, а совпадения. Что видели, что слышали, когда началось. Всё записывайте.

Он коротко кивнул. Я знала: он не забудет ни слова.

– С вами пусть идёт фельдшер, – добавила я. – Пусть люди ещё раз проговорят свои недомогания. Диагнозы мне не нужны. Только повторяющиеся симптомы.

– Понял, – ответил тот.

Я на мгновение замялась и посмотрела на Матвея.

– А мы с вами осмотрим дом целиком, – сказала я. – Все помещения, куда пустят. Без спешки. Хорошо?

– В своих действиях вы вольны, Ксения Дмитриевна, – заметил он спокойно.

Я улыбнулась.

– Если мы работаем вместе, значит, вместе.

– Есть ещё один момент, о котором я должен сказать сразу, – добавил Матвей, сделав короткую паузу, словно подбирая формулировку. Он открыл блокнот, пролистал пару страниц и продолжил:

– Здание принадлежит одному важному сановнику, человеку при ведомстве, фамилию пока опустим.

Матвей поднял на меня взгляд.

– Именно поэтому нас и попросили заняться этим делом с особым вниманием и без лишнего шума. Жалобы есть, их много, но… – он чуть повёл плечом, – вы понимаете. Вопрос слишком деликатный, чтобы устраивать вокруг него переполох. Люди не должны быть напуганы нашим появлением и нашими расспросами.

Я кивнула.

– Всё понятно. И людей, действительно, не стоит пугать без нужды заранее.

Дорога заняла немного времени. Мы ехали в экипажах, и я успела рассмотреть дом ещё издалека – Карпов показал на него.

Дом был… красивым. Нарядным. Светлый фасад, лепнина, балкончики с коваными решётками, кариатиды у входа. Дом, в который хотелось войти. Дом, в котором, казалось бы, должно быть спокойно и уютно.

Но стоило нам остановиться, как я заметила, что Карпов снова потянулся к плечу, а юный чуткий Павел Сергеевич нахмурился и как-то инстинктивно втянул голову в плечи.

Матвей подал мне руку.

– Пройдёмте, Ксения Дмитриевна.

Я приняла её и шагнула вперёд, чувствуя, как за внешней нарядностью этого дома скрывается нечто, что ещё только предстояло услышать.

Дом не заговорил со мной сразу, молчал пока что. Но это было не спокойное молчание.

Глава 10

Мы вошли в подъезд. Первым – Дроздов, за ним Матвей, после него Суриков и я. Карпов, держащийся за плечо, и Петенька завершали процессию.

Дом встретил нас тишиной. Мне почудилось, что жильцы дома, как заговорённые, стоят все истуканами за дверями своих квартир и не шевелятся, не дышат. Даже жутко стало. Разгулялось воображение.

Парадная была светлой, ухоженной: чистые стены, аккуратная лепнина под потолком, отполированные чугунные перила. На площадке первого этажа висело большое зеркало в потемневшей раме – не новое, но тщательно вычищенное. Всё говорило о том, что за домом следят, ухаживают. Мой дом был скромнее. Но меняться я бы точно не стала.

– Красивый какой, – заметила я вслух.

– Это верно, – коротко ответил Матвей. Он ждал моих действий.

После этого все разошлись по точкам и позициям, которые мы обсуждали ранее.

Я сняла перчатки сразу, не раздумывая, и положила ладонь на перила.

Запах пришёл мгновенно. Я вздрогнула. Как будто облако дыма и гари на меня опустилось.

– Здесь был пожар? – спросила я тихо. И закашлялась невольно – невидимый дым разъедал горло.

Матвей ответил, отрицательно покачав головой:

– В архивах упоминаний нет. Ни жалоб, ни актов. Но слишком многие жильцы говорят о запахе гари… впрочем, потом утверждают, что никогда о нём не упоминали.

Я провела рукой по стене – медленно, прислушиваясь.

На миг мне показалось, что где-то выше раздался крик. Не громкий – сорвавшийся, короткий. Я резко подняла голову, но лестница была пуста.

– Вы тоже это слышали? – спросила я.

– Нет, – ответил Матвей, листая что-то в своей папке. – В опросных листах несколько человек упоминали… – он снова поискал, – Вот – ощущение тревоги без причины.

Мы поднялись выше. Я решительно постучала в одну из дверей.

Нам открыла женщина лет сорока, аккуратная, собранная. Она увидела мундир Матвея и представилась сразу, будто отчиталась:

– Марфа Игнатьевна. Домработница. С проживанием. Уже пятый год здесь.

Матвей проговорил спокойно, без давления:

– Мы уточняем жалобы жильцов. Скажите, пожалуйста, замечали ли вы что-нибудь необычное?