Эва Гринерс – Ксения Чуева. Шепот касания (страница 7)
Мы начали подниматься. Я шла первой. Каждая ступень отзывалась тихим эхом внутри – не картинками, нет, скорее ощущением чужого присутствия, давнего, но не ушедшего до конца.
Матвей держался на шаг позади. Не подгонял, не подсказывал, не пытался взять на себя инициативу. И в этом было что-то по-настоящему правильное. Он мог бы командовать. Мог бы объяснять, направлять, контролировать. Но вместо этого – просто был рядом.
Я поймала себя на странной мысли: если бы мне когда-нибудь пришлось доверять кому-то в этом новом, зыбком мире, то именно такому человеку. Тому, кто не лезет в голову, даже когда имеет на это право.
На площадке перед квартирой я остановилась. Сердце снова забилось быстрее – знакомое ощущение.
– Здесь, – сказала я тихо. – Отсюда уже будет яснее.
Матвей молча достал ключи.
Квартира встретила нас тишиной – не уютной, а настороженной, будто она до сих пор не решила, стоит ли нас впускать. Воздух был застоявшийся, с лёгкой горечью – смесь пыли, старых духов и чего-то ещё, неуловимого, но неприятно знакомого.
Я машинально оглянулась на Матвея. Он стоял у двери, чуть в стороне, спиной к свету. Лицо спокойное, собранное, взгляд – строгий, внимательный. Он не собирался ни помогать, ни мешать. Просто присутствовал.
Это почему-то придало уверенности.
Я прошла вглубь комнаты и села на диван. Медленно, почти церемонно, как будто исполняя чью-то роль. Положила ладони по обе стороны от себя, на потёртую обивку. И почти сразу – будто другие руки легли поверх моих. Мужские.
Я увидела их ясно – те же самые, что и раньше. Уверенные, сильные, без дрожи. Эти руки уже были здесь. Они касались этого дивана. Здесь раскладывали колье. Не в спешке. Не в панике. А так, словно выполняли ритуал.
Я резко встала.
Подошла к шкафу. Дверца скрипнула, будто возражая, но я не остановилась. Провела ладонями по ряду платьев – ткань отзывалась шорохом, сухим и глухим. В голове вспыхивали короткие, обрывочные ощущения: холодный вечер, тяжесть подола, чужой взгляд со спины.
И вдруг – пустота.
Одного платья не было.
Я сразу поняла – именно того. В котором она погибла.
Шум в голове начал стихать. Не резко, а постепенно, как уходит прибой после сильной волны. Мысли замедлялись, образы тускнели, превращаясь в неприятное послевкусие.
Я отступила на шаг и прикрыла глаза.
Всё.
Я знала это ощущение. Сеанс закончился.
Огляделась уже обычным взглядом – без дара. И теперь детали начали складываться иначе. На столе – два бокала. Один чуть в стороне, будто его отставили не допив. Рядом – пепельница. В ней – затушенная сигара. Женщина здесь не курила. Я была в этом уверена.
Мне вдруг стало холодно. По-настоящему.
– Матвей, – сказала я тихо. – Я бы предпочла вернуться домой. Мне кажется, я больше здесь ничего не услышу. И… – я замялась, подбирая слова, – у меня никогда не бывает сразу цельной картины. Это всегда потом.
Он посмотрел на меня внимательно. И вдруг улыбнулся. Не просто улыбнулся – солнечно, неожиданно тепло, словно в эту мрачную, застывшую квартиру кто-то впустил луч света.
И мне действительно стало теплее.
Мы вышли молча. Обратно дорога показалась короче, хотя я была уверена – мы ехали столько же. Когда мы оказались у моего дома, Матвей остановился у экипажа и произнёс ровно, по-деловому:
– Ксения, мне нужно вернуться на службу. У меня ещё есть дела. Я могу оставить вас одну?
Я помедлила.
– Мне бы хотелось поделиться тем, что я увидела. Пока не забыла.
Мы поднялись ко мне. Я села за стол, не снимая перчаток – сейчас они были нужнее, чем когда-либо. Говорила медленно, стараясь не упустить ни одной детали. Про цифры. Про руки. Про колье, разложенное на диване. Про платье, которого нет.
– Мне просто нужно сложить всё это в одну картинку, – закончила я.
Матвей смотрел на меня задумчиво.
И вдруг этот взгляд ударил воспоминанием – этот взгляд был ровно таким же как тогда, в моей прежней жизни. В кофейне. Тихий, внимательный, слишком личный для случайного прохожего.
– Как вы появились передо мной тогда? – спросила я почти шёпотом. – Хотя бы это я могу узнать?
Он усмехнулся – легко, почти беззаботно.
– Конечно, могу, – сказал он. – Но…
Он замолчал.
Я поняла. Не сейчас.
– Но если вы появились там, – продолжила я, – значит, у вас самого должен быть сильный дар. А нам говорили, что такого быть не должно.
Его улыбка изменилась. В ней появилась тень. Грусть – едва заметная, но настоящая.
– Вам всё объяснили правильно, – ответил он спокойно. – И Константин Петрович вас не обманул. Но позвольте мне рассказать всё позднее.
Он выпрямился, словно возвращаясь к роли.
– Давайте вернёмся к расследованию. Не хочу показаться грубым, но сейчас нас связывает больше работа.
Я кивнула.
И почему-то точно знала: разговор этот мы ещё продолжим.
Глава 6
Матвей открыл блокнот, аккуратно положил его на стол передо мной и слегка кивнул, будто предупреждая: «Теперь твоя очередь». Я наклонилась, мои пальцы коснулись гладкой кожи обложки, и на мгновение в голове пронёсся слабый, но отчётливый шум: цифры, даты, обрывки слов, эмоции. Я медленно проводила взглядом по строкам, пытаясь соединить это все с событиями, которые мелькали у меня в голове при контакте с вещами в квартире.
– Можно ли мне посмотреть всё, что есть по делу? – спросила я, не отводя глаз от блокнота.
– Конечно, – сказал Матвей, отстранившись, чтобы не мешать. – Вот записи свидетелей, опросные листы и наблюдения хозяина дома. Всё, что было собрано до твоего вмешательства. Ты можешь соединить свои ощущения с этой информацией.
Я открыла папку с документами. В каждом слове ощущалась напряжённость – я чувствовала это кончиками пальцев: свидетели боялись, хозяин нервничал, но в моей голове было чёткое ощущение: что-то здесь неправильно. Я провела рукой по бумаге, мелькнули обрывки информации: последовательность действий, лица. Первое, что бросилось в глаза, – это прежняя привязка к дому, к предметам. Колье, которое лежало аккуратно рядом с телом, вновь всплыло перед глазами, и я будто снова видела чьи-то руки, осторожно раскладывающие его.
– Смотри, – сказала я, не отрываясь от страниц, – здесь есть первые два подозреваемых. Бывший муж и любовник.
Матвей кивнул, но не вмешивался, он держался в стороне, только слегка поправил бумаги.
Я перевела взгляд на запись о бывшем муже: «Вечер 12 марта, опрошены свидетели, театр „Мариинский“, время посещения: 19:45-21:30». Мелькнула цифра «45». В голове появилось ощущение, что кто-то смотрит на сцену с третьего балкона, и я увидела силуэт мужчины в темном пальто, но туманно. «Может, это он, а может, кто-то другой? – подумала я. – Алиби выглядит неплохо, но кто может гарантировать точность показаний свидетеля?»
Следующий блок – любовник. Его видели в закрытом мужском клубе, немного позже. Обрывки слов вспыхнули: «переписка», «приглашение», «двусмысленный тон». Снова цифры, время и место. Я наклонилась над страницами, словно собирая пазл: даты, движения, эмоции. И снова мелькнули руки, эти же руки, что раскладывали колье – на этот раз чуть быстрее, чуть неряшливее. Образ рваных действий создавал ощущение спешки, я увидела глаза – они выражали тревогу и скрытую злость.
– У обоих есть алиби, – пробормотала я. – Но что-то не складывается… Кто-то наблюдает за всеми действиями, но я пока не могу понять, кто именно. Как будто и не человек вовсе…
Матвей молча кивнул. Он не поправлял мои догадки, просто наблюдал. В его взгляде было уважение. Он доверял мне полностью.
Я открыла следующий лист – показания хозяина дома. И вот тут всё стало странно. Все, что раньше мелькало калейдоскопом начало складываться в четкую картину.
«Где-то здесь всё сходится», – подумала я. Хозяин дома явно сам заинтересованный в расследовании, говорил о том, что не доверяет очевидцам и что кто-то мог сознательно запутать следы.
Мелькнули фразы: «посторонний человек», «ранний вечер», «не опознан». И в этот момент я поняла, что мы подошли к третьему элементу пазла, которого пока не видели ни полиция, ни свидетели – тех, кто был рядом с жертвой, но оставался вне поля зрения. Их было двое – человек и некая сущность.
Я сложила руки на блокноте, пальцы почти ощущали то напряжение, которое витало в квартире: энергия недосказанности, эмоции, мотивы. Мозг начал соединять все воедино: руки, которые раскладывали колье; взгляды; фразы на французском и старорусском; опять цифры и даты. Всё это выстраивалось в моей голове будто в череду кадров, фильм без начала и конца, но с очевидным сюжетом.
– Матвей, – сказала я тихо, – видишь? Бывший муж, любовник… всё слишком очевидно. Но есть кто-то ещё. Человек, который, кажется, держал нить событий в своих руках, но не попадал в отчёты, как подозреваемый.
Матвей наклонился ближе, но не касался меня взглядом, просто наблюдая за моими руками. Его присутствие помогало мне сосредоточиться.
Я ощутила: этот человек, убийца, он сам хотел, чтобы правда вышла наружу, и все сведения в моих руках.
Я сделала паузу. Закрыла глаза, провела рукой по страницам блокнота, чтобы закрепить ощущения. И в этот момент до меня дошло: этот человек, хозяин дома, действительно вмешивался, направлял ход событий, но в то же время я услышала от него крик о помощи. Чтобы проверить свою догадку, я пролистнула несколько страниц, нашла имя хозяина и прикоснулась к нему ладонью.