Эва Гринерс – Ксения Чуева. Шепот касания (страница 6)

– Нет, – ответила я. – В придуманную вами легенду все поверили.

Он слегка приподнял бровь, предлагая продолжить.

– Прибыла в Петербург из уединённого родового имения в Псковской губернии, – ровно перечислила я. – После ранней кончины родителей жила там постоянно. Цель приезда – вступление в наследство и улаживание дел по продаже небольшой земельной доли, оставленной покойной тётушкой. Ни одного лишнего вопроса.

– Прекрасно, – коротко подвёл итог Победоносцев.

Уже в экипаже, когда мы с Матвеем Сергеевичем остались вдвоём, я смотрела в окно. Показалась Фонтанка: сначала вода, мосты, отражения, затем фасад моего теперешнего дома.

Он был красив своей сдержанностью: светлый, с чёткими линиями, с потёками дождей на стенах, которые не портили, а будто подчёркивали его возраст и характер.

– Кстати, – подал голос Матвей Сергеевич уже перед тем, как экипаж остановился, – кем вы хотели бы, чтобы я представлялся, навещая вас? А навещать, смею заверить, придётся часто.

Я на мгновение растерялась, затем почувствовала, как к щекам подступает предательское тепло.

– Только… – сказала я поспешно, – только не родственником.

Он усмехнулся – едва заметно, краешком губ, – и больше ничего не сказал. Экипаж остановился, дверь распахнулась, и мы вместе вошли в парадное дома.

Матвей Сергеевич чуть склонил голову, принимая мой поспешный ответ.

– В таком случае, – сказал он спокойно, – позвольте мне представляться вашим адвокатом. По вашей легенде это ни у кого не вызовет вопросов. А я достаточно подкован юридически, если чьё-либо любопытство зайдёт дальше обычного. Это решение показалось мне удобным. Квартира моя была именно такой, какими, вероятно, и должны были быть съёмные квартиры того времени: аккуратной, сдержанной. Мебель добротная, но обезличенная – диван с прямой спинкой, стол у окна, пара кресел, комод, зеркало в тяжёлой раме. Всё словно ждало жильца, но не стремилось с ним сблизиться.

– Хотите чаю? – спросила я скорее по инерции.

Матвей уже устроился в кресле, оглядываясь без особого интереса, и вдруг усмехнулся – легко, почти заговорщически.

– Лучше кофе.

Я кивнула и, прежде чем двинуться к буфету, обернулась:

– Матвей… можно без отчества? Без формальностей. Хотя бы когда мы наедине.

Он закивал сразу, даже с облегчением.

– Конечно. Я сам хотел это предложить.

Я задержалась взглядом на его лице, словно собираясь с духом.

– Матвей, как получилось, что я видела вас раньше? В кофейне. Потом – по дороге к петроглифам.

Он помолчал секунду, затем ответил так же ровно, как и раньше:

– Вас ждали дольше всех. Именно вы сопротивлялись сильнее прочих. Не дару – себе. Тому месту, где вам следовало оказаться.

– Значит… вы можете перемещаться во времени?

Он покачал головой.

– К сожалению, нет. Но у меня есть небольшие способности. Ровно настолько, чтобы видеть вас. И – чтобы вы видели меня.

Он посмотрел прямо, без тени самодовольства.

– Смею вас заверить, кроме вас, меня там никто не заметил.

Примус был упрямым, но я уже научилась с ним справляться и вскоре на столе стояли две чашки с крепким, чуть горьковатым кофе. Я сделала первый глоток и почувствовала, как напряжение понемногу отпускает.

– И что мне делать дальше? – спросила я, глядя в чашку. – Я ведь сюда не прохлаждаться приехала.

Матвей отставил свой кофе и на секунду задумался.

– Есть одно тёмное дельце. Как раз по вашему профилю, насколько я сумел понять. Два дня назад в одном доходном доме на Литейной нашли мёртвой молодую женщину. Формально – несчастный случай: упала с лестницы. Но хозяин дома настаивает на расследовании. Говорит, после её смерти жильцы начали жаловаться на странные вещи: шаги по ночам, холод в запертых комнатах, зеркала трескаются без причины. Полиция списывает на суеверия, но… – он чуть прищурился, – слишком много совпадений.

Он сделал паузу, словно проверяя, слушаю ли я.

– Самое любопытное вот что: на ней было колье. Вернее, должно было быть. Его нашли рядом – аккуратно разложенным на полу, словно кто-то специально снял и расправил каждое звено. Не сорвано, не брошено, не спутано. Слишком аккуратно для вора, слишком осмысленно для случайного свидетеля. И никто не может объяснить, как оно вообще оказалось не на её шее.

Матвей посмотрел на меня испытующе.

– Полиция отмахнулась. А мне кажется, это как раз тот случай, когда одного прикосновения может оказаться достаточно. Хотите – поедем прямо сейчас.

Глава 5

В парадной было прохладно и гулко – звук шагов уходил вверх, к потолку, и возвращался обратно с лёгкой задержкой, будто дом раздумывал, стоит ли принимать нас. Я остановилась у первой ступеньки лестницы и вдруг поймала себя на том, что не спешу. Совсем.

– И что мне теперь делать? – спросила я, не оборачиваясь.

Матвей стоял чуть поодаль, не вторгался в моё пространство, не нависал – вообще вёл себя так, будто мы были не на месте преступления, а в музее, где экспонаты могут обидеться на резкое движение.

– Включайтесь, – ответил он спокойно. – Делайте то, что считаете нужным.

Вот так просто. Без инструкций, без наставлений. Я невольно усмехнулась: в этом времени мне, похоже, собирались доверять больше, чем я сама себе.

Я медленно сняла одну перчатку. Пальцы сразу ощутили прохладу воздуха – живую, влажную, пахнущую камнем и старым деревом. Помедлила. Потом сняла вторую. Сердце глухо стукнуло где-то под рёбрами, как перед прыжком в воду. Ведь я раньше никогда не снимала перчаток без необходимости. “Ксения, это – работа, вот и работай”

Закрыла глаза.

Сначала я просто коснулась ступени ладонью. Камень был тёплым, будто хранил в себе дневное солнце.Я поняла – это отозвался мой дар. И почти сразу – накрыло.

Не так, как раньше. Не резким ударом. Скорее – нарастающим шумом, как если бы кто-то медленно поворачивал ручку старого радиоприёмника.

…семь…

…девять…

…двадцать…

Цифры вспыхивали и гасли, не складываясь пока ни во что осмысленное. Потом – звук. Каблуки. Быстрые, нервные, сбивчивые. Женские. Чужое дыхание – частое, поверхностное.

Я провела рукой по перилам. Дерево оказалось гладким, отполированным десятками, сотнями прикосновений. И тут образ стал резче.

Колье.

Оно будто само всплыло перед внутренним взглядом – тяжёлое, сложное, с холодным блеском камней. Не на шее. Уже нет. Оно находилось в мужских руках. Широких, сильных. Эти руки не рвали, не срывали. Они раскладывали.

Медленно. Вдумчиво.

Звено к звену.

Как будто имело значение, как именно оно будет лежать.

Меня передёрнуло.

За картинкой колье пришёл следующий образ – молодая женщина. Лицо казалось расплывчатым, словно я смотрела сквозь воду, но поза – слишком неподвижная. Неестественно спокойная. И снова руки – те же самые – отдёргиваются, будто сделав всё необходимое.

Я резко отняла ладонь от перил и вдохнула. Воздух показался неожиданно густым.

– Я вижу… – сказала я вслух, больше себе, чем Матвею. – Рядом с ней был кто-то. Не вор. И не случайный человек. Он не спешил. Он знал, что делает.

Я открыла глаза. Матвей смотрел внимательно, но без давления – как врач, который ждёт, пока пациент сам сформулирует, что именно болит.

– Пока это всё? – спросил он.

– Пока да. – Я посмотрела на свои руки, будто видела их впервые. – Мне нужно больше. Пространство. Предметы.

Он кивнул, принимая это без малейшего сомнения.

– Тогда поднимемся в квартиру.