Эва Гринерс – Графиня Фортескью - жена фермера (страница 7)

- А-а-а, ты не спишь, значит, - просипел он, его голос был скрипучим и низким, словно песок, перетираемый камнями. - Вот и прекрасно. Есть у меня к тебе пара слов, женщина.

Я стояла перед ним, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой, болезненный узел. Меня пугал этот взгляд, не нравился этот голос, этот смрадный запах от Брауна. Сейчас в нем чувствовалась какая-то особенная, жгучая, обжигающая злоба.

- Мистер Браун, вам, наверное, лучше лечь спать, - сказала я как можно спокойнее, пытаясь придать голосу уверенности, но предательская дрожь все равно пронзила меня. - Вы устали.

- Устал?! - взревел он, взмахивая рукой, как будто отгоняя невидимую назойливую муху. Его глаза горели каким-то нездоровым огнем, а лицо в свете лампы было пунцовым, отечным, испещренным красноватыми капиллярами, словно карта чьего-то безумия. - Устал я! Знаешь, от чего я устал, Эйлин?! От тебя! От того, что теперь вечно терпеть твоё присутствие нужно! От того, что мой сын… мой Себастьян… из-за тебя, черт бы тебя побрал, из-за тебя он сбежал!

Он сделал шаг ко мне, и я невольно отступила. Лицо его было искажено яростью, глаза налились кровью. Он выглядел так, будто вот-вот бросится на меня.

- Что вы такое говорите, мистер Браун? - в моем голосе появилась твердость, несмотря на страх. - Ваш Себастьян взрослый человек, он сам принимает решения! И не я за них в ответе.

- Взрослый?! - он засмеялся каким-то жутким, хриплым смехом. - Он сбежал, слышишь?! Сбежал, как последний трус, когда нужно было жениться на тебе и спасать ранчо!

Он сделал еще один шаг, и я почувствовала, как моя спина уперлась в стену. Запах виски стал еще резче, оглушая, а его пьяное дыхание обдавало мое лицо горячими, неприятными волнами.

Рука Оливера взметнулась вверх, и я приготовилась к удару, инстинктивно втянув голову в плечи. Однако, Оливер покачнулся, его глаза закатились, и он рухнул на пол, как подрубленное дерево, с тяжелым выдохом.

Я вздрогнула и метнулась в сторону. Секунду назад он был воплощением ярости, а теперь лежал неподвижно, распластавшись на ковре, лишь изредка подергиваясь. Воздух в комнате словно сгустился, тяжелый от запаха алкоголя, его пота и моего собственного страха. Вообще я никогда не была робкого десятка, но тут бы кто угодно испугался.

- Мистер Браун? - тихонько позвала я, склонившись над ним. Никакого ответа. Только неровное, прерывистое дыхание, похожее на хрип. Его лицо было багрово-красным, губы чуть приоткрыты, и по подбородку стекала тонкая струйка слюны. Я осторожно коснулась его лба - горячий, липкий. Дрожащими пальцами я нащупала пульс на его шее - он был частым.

В голове крутились обрывки медицинских знаний, что я получила от циркового врача, ну и просто за долгую жизнь: горячий лоб, затрудненное дыхание, потеря сознания… Но все это могло быть и от переизбытка виски, особенно после такого скандала и в эту жару. Сколько раз я видела пьяных мужчин, которые валились с ног и храпели до самого утра? Конечно, это просто алкоголь. Он перебрал.

Я попыталась его встряхнуть.

- Мистер Браун! Оливер! Проснитесь!

Ничего. Он даже не пошевелился. Нужно было звать Салли.

Я рванулась к двери, сбежала по лестнице на первый этаж, где находилась комнатка Салли.

- Салли! Салли, проснись! - Я стучала в дверь, почти молотила по ней кулаками.

Салли появилась в дверном проеме, растрепанная, в ночной рубашке, с глазами, полными недоумения. Лунный свет, проникающий сквозь щели в реечных ставнях, падал на ее лицо, делая его бледным, как маска.

- Эйлин? Что случилось? Ты в порядке? Я не спала ещё, только собиралась.

- Он… он упал, Салли, - быстро произнесла я, стараясь говорить спокойно, чтобы не напугать ее еще больше. - Мистер Браун. Он очень пьян, думаю. И лежит в моей комнате. Помоги мне оттащить его в постель.

Салли выпучила глаза.

- Как же это он упал, его ж только бык разве что свалить может, хоть и был бы пьян… - Она явно не обрадовалась перспективе тащить тяжелое пьяное тело. - Хорошо, сейчас. Только оденусь.

Пока она натягивала на себя платье, я вернулась в свою комнату. Оливер так и лежал, занимая почти все пространство. Мне стало даже немного жутко от этой неподвижности. Уж слишком он был спокоен для человека, который только что орал и замахивался.

Через пару минут Салли появилась за моей спиной. Она осторожно подошла к Оливеру, понюхала воздух.

- Ох, Господи, да от него же несёт, как от целой бочки! Ну и набрался.

Вдвоем мы кое-как подхватили его. Он был тяжелым, как деревянная колода, тело не слушалось. Ноги волочились по полу, голова болталась. Мы тащили его, буквально волокли по полу. Он издавал какие-то хрипы, но не приходил в сознание.

Комната Оливера была такой же душной, как и весь дом, но здесь запах виски смешивался с затхлым запахом нечищеной одежды и табака. Беспорядок царил повсюду: рубашки валялись на полу и на стуле, пустые стаканы стояли на прикроватной тумбочке, рядом с тарелками, засиженными мухами. Постель была скомкана, простыни сбиты. И, судя по виду, её не меняли год.

Мы кое-как стянули с Оливера сапоги и пиджак, чтобы хоть немного облегчить ему дыхание, и с огромным трудом закинули его тушу на постель. Он сразу же отвернулся к стене, продолжая издавать эти неприятные хрипы. Салли поправила подушку. Я посмотрела на его лицо - оно все еще было пунцовым. Я снова проверила пульс. Все так же. Частый.

- Ну, что ж, - пробормотала я, скорее себе, чем Салли, - пусть выспится. Утро вечера мудренее. Поспит, протрезвеет, и все будет в порядке.

Мы поправили ему одеяло, насколько это было возможно, учитывая его положение, и я бросила взгляд на раскиданные по комнате вещи. Открывать окна? Вряд ли это сильно поможет в такую духоту. Я решила, что утром Салли все приберет. А пока - пусть он спит.

Сама я не спала до рассвета, ворочаясь в своей постели, прислушиваясь к каждому шороху в доме. Только когда первые лучи солнца пробились сквозь занавески, я забылась коротким, тревожным сном.

Резкий стук в дверь, потом испуганный шепот - вот что вырвало меня из остатков ночного кошмара.

- Эйлин! Эйлин, проснись! Ради Бога, проснись!

Я резко села в постели, сердце колотилось, как птица в клетке. Свет едва пробивался в комнату, придавая стенам и мебели призрачные очертания.

- Салли? Что такое? - Мой голос был хриплым ото сна.

Лицо Салли было бледным, глаза широко распахнуты от ужаса. Она дрожала, и я поняла, что что-то не так. Что-то очень не так.

- Эйлин… это… это мистер Браун… - Она с трудом выговорила слова, едва не плача. - Ему… ему очень плохо! Он не встает! Он… он мычит что-то… и рот… рот у него…

Я мгновенно соскочила с кровати, даже не дожидаясь, пока она закончит. Меня пронзила холодная волна страха, гораздо сильнее, чем то короткое беспокойство ночью. Вчерашняя пьянка... странный пульс...

- Что с ним? - Мой голос был резким, отрезвляющим.

Я схватила халат, накинула его на себя, пока Салли тараторила.

- Он… он лежит… и не двигается. Я подошла разбудить его - встать бы давно пора, а он… он смотрит на меня, а глаза… а рот… он какой-то… съехавший! И он не может говорить! Только мычит!

Мой желудок скрутило. Я побежала, нет, полетела по коридору, едва не споткнувшись. Салли семенила за мной, ее дыхание было прерывистым и паническим.

Дверь в спальню Оливера была приоткрыта. Запах виски все еще витал в воздухе, даже в коридор тянуло. Оливер лежал на спине. И Салли была права. Это было не просто пьяное лицо. Это было что-то другое, нечто ужасное. Левая сторона его лица была перекошена, уголок рта опущен вниз, глаз полуприкрыт. Он пытался что-то сказать, но из его горла вырывались лишь нечленораздельные звуки, похожие на стоны или мычание. Правая сторона его, казалось, была парализована, она лежала на одеяле неестественно вывернутой.

- О, Господи… - выдохнула я, мгновенно осознав. Это был не алкоголь. Это был удар. Инсульт.

Я быстро подошла к кровати, склонилась над ним.

- Мистер Браун, вы меня слышите? - Я говорила громко и четко. Он пытался кивнуть, но его голова лишь немного дернулась.

Я взяла его за правую руку - она была холодной и неподвижной. Попробовала поднять - она сразу же упала, как плеть. Медиком я не была, но, по-моему, это был плохой знак. Очень плохой.

- Салли, - сказала я, поворачиваясь к ней. Мой голос был твердым, паниковать было некогда. - Это инсульт. Ему очень плохо. Нужен доктор. Немедленно.

Салли выглядела еще более напуганной.

- Доктор? Но… но где же мы его сейчас возьмем? Доктор Уильямс…

- Неважно, где! - оборвала я ее. - Нужно послать кого-то в ближайший город. Там врач, надеюсь, найдётся. Быстро, Салли, разбуди кого-нибудь. Пусть седлают лошадь. Скажи, что это срочно!

Салли кивнула, ее лицо было сосредоточенным и испуганным одновременно. Она выскочила из комнаты.

Я осталась одна с Оливером. Он лежал, хрипел, его глаза беспомощно смотрели на меня. В них читались боль и страх, которых я никогда не видела в его обычно надменном взгляде. Мне стало жаль его. Несмотря на все, что он мне наговорил, он был человеком, и, возможно, был при смерти.

Я попыталась положить его на бок, чтобы он не захлебнулся, если его вырвет. С трудом, но мне это удалось. Он застонал, но, кажется, ему стало немного легче дышать. Я взяла одну из его валявшихся рубашек и осторожно вытерла ему рот.