Эва Гринерс – Графиня Фортескью - жена фермера (страница 8)

Через несколько минут Салли вернулась, запыхавшаяся.

- Саймон уже седлает коня. Он… он спрашивает, куда именно ехать? В Фредериксберг? Да куда ж ещё-то. Туда час езды на быстрой лошади.

- Салли. Прямо в центр города, там найти любого врача. - Я задумалась. Отправлять одного Сая? Что если он не справится? Что если он что-то перепутает? Что если он не сможет объяснить, а доктор не захочет ехать в нашу глушь с неизвестным ему человеком?

Внезапно в моей голове созрело решение. Единственно верное.

- Знаешь что, Салли, - сказала я, решительно глядя на нее. - Я поеду с Саем.

Салли ахнула.

- Ты? Но, Эйлин, как же…

- Так будет быстрее и надежнее, - перебила я ее. - Я знаю, что говорить доктору, я смогу объяснить, что случилось. И я не успокоюсь, пока не привезу его сюда.

- Ты, Салли, пока я собираюсь, сделай следующее, - быстро проговорила я, уже в своей комнате, доставая свою “новую” одежду. - Во-первых, прибери у него. Открой все окна настежь в доме. Пусть проветрится. Этот запах… - Я поморщилась. - Потом, приготовь горячий бульон для мистера Брауна. Но пока что не давай, только воду аккуратно. Смотри, чтобы не поперхнулся. И еще, не пускай никого к нему. Если кто-то из работников будет спрашивать, скажи, что…спину прихватило. Не нужно им знать пока, а то ещё работу побросают и будут обсуждать целый день.

- Хорошо, Эйлин, - Салли кивнула, ее глаза все еще были полны тревоги, но в них появилась и какая-то решимость. Она понимала серьезность ситуации.

Я быстро переоделась, уже молча. Все распоряжения были отданы, а пустая болтовня, казалось, лишает меня собранности и концентрации на главном.

Спустившись по лестнице, я увидела Саймона, уже готового, с двумя оседланными лошадьми у ворот. Он смотрел на меня с нескрываемым изумлением. Видимо, новость о том, что я еду с ним, дошла до него только сейчас.

- Миссис Эйлин? Вы уверены? - спросил он.

- Уверена, Саймон, - ответила я, забираясь в седло. - Поторопись. Каждая минута на счету.

И мы поскакали. Под звуки конских копыт, уносящих нас в предрассветную степь, я чувствовала себя странно - как будто сейчас всё зависело от меня. И жизнь моего, так называемого, мужа. И вся эта ферма, дом, хозяйство - как будто разом легли на мои плечи. Потому что я сомневалась в том, что мистер Оливер Браун поднимется в ближайшие дни.

Глава 7

Утро только-только пробуждалось, когда мы вылетели из ворот ранчо. Мой конь - чистокровная английская скаковая, нес меня, словно ветер, рядом с ним грохотал тяжелый скакун Сая. Сердце колотилось в груди не столько от бешеной скачки, сколько от беспокойства. Или оттого, что я впервые за всё время здесь мчалась куда-то по делам. Воздух был еще утренним, прохладным, с запахом влажной от росы земли, а в небе заалел первый луч солнца, обещая жаркий день. Мы неслись так с полчаса, почти не разбирая дороги, лишь подчиняясь импульсу и необходимости. Ветер свистел в ушах, трепал волосы, и я пригибалась к шее своего коня, стараясь слиться с ним воедино. Жалела, что не догадалась повязать косынку на лицо, как Сай, и теперь глотаю пыль.

Потом Сай слегка придержал своего жеребца, и я последовала его примеру. Наши лошади перешли на широкую рысь, а затем и на шаг, тяжело вздымая бока. Им тоже нужен был отдых, и мне стало чуть легче дышать. Солнце поднялось выше, заливая золотом холмы, и я наконец смогла оглядеться.

Я всегда представляла себе Техас, как бескрайние, пыльные равнины, где только кактусы и редкие кусты перекати-поля. Но здесь, в Техасском Хилл-Кантри, всё было совсем иначе.

Вокруг расстилались пологие холмы, покрытые изумрудной зеленью, будто бархатными покрывалами, что мягко перетекали один в другой до самого горизонта. Кое-где виднелись очертания могучих дубов. Их ветви, кажется, были такими старыми, что знали всю историю этих земель. Сквозь зелень пробивались вспышки ярких красок - дикие цветы всех оттенков радуги: лиловые, желтые, оранжевые, красные, они рассыпались по склонам, как щедрые мазки художника. Воздух наполнился сладковатым ароматом этих цветов и терпкой свежестью сосен, которые тоже росли здесь. Слева голубой полоской кое-где мелькала лента реки.

Я смотрела на эти просторы и чувствовала, как внутри что-то отпускает, что-то тяжелое, что накопилось за последние дни и часы. Здесь, среди этой первозданной красоты, проблемы с мистером Брауном казались на миг отстраненными, словно растворялись в чистом утреннем воздухе. Эта красота и простор проникали в самые глубины души, успокаивая и даря какое-то странное чувство свободы.

Я обернулась к Саю, который медленно двигался рядом со мной, его лицо было сосредоточенным, но не тревожным.

- Скажи, Сай, я тут думаю… А почему этот город, куда мы едем, называется Фредериксберг? Я имею в виду, мы же в Америке, в Техасе. А название-то совсем немецкое. Есть в этом какая-то своя история? - мне было по-настоящему любопытно. Он, кажется, удивился вопросу, взглянув на меня рыжевато-золотистыми глазами.

- Да, мэм, конечно, есть. - Он кивнул, почесав затылок, слегка сдвинув шляпу. - Тут, видите ли, история такая… Много-много лет назад, еще до того, как я на свет появился, а уж тем более до вашего приезда… Сюда, в Техас, потянулись немцы. Из Германии то есть. Там у них, слышал, было несладко, земли мало, работы, может, не хватало. Ну, и решили они попытать счастья за океаном.

Он сделал паузу, будто собирая мысли, глядя куда-то вдаль, на горизонт.

- Им обещали тут землю, свободу, новую жизнь. И они приехали. Много их приехало. Семьями, целыми общинами. Они были люди работящие, крепкие. И вот они-то и основали этот городок, Фредериксберг. Назвали его в честь своего, ну, принца, что ли, там, Фридриха. В честь своего старого дома, можно сказать. И они тут всё сами строили, мэм. Дома каменные, сажали сады, поля пахали. Хоть земля тут и не сахар, но они справились. Поставили свои церкви, свои школы. Они тут даже пиво варят по-своему, как привыкли.

Сай усмехнулся, и в его глазах появилось какое-то уважение, когда он говорил о тех первых переселенцах.

- Так что, видите, мэм, Фредериксберг - это он не просто так назван. Они тут свою маленькую Германию построили. До сих пор много кто на немецком говорит, и обычаи у них свои. Да и выглядят они, надо сказать, тоже… не совсем как все остальные тут. Крепкие, румяные такие, что мужчины, что женщины. И дома у них особенные. Аккуратные, чистые. Как будто они их снаружи моют, ей-богу.

Я слушала его, и в моей голове складывалась целая картина: эти сильные, упорные люди, которые покинули свой дом, чтобы найти здесь новую жизнь. Это было так… по-американски, если можно так сказать. И так близко мне самой, я ведь тоже по сути приехала в чужую страну, чтобы начать всё сначала. Хоть как Эйлин, хоть как Марина.

- Понятно, Саймон. Спасибо, что рассказал. Очень интересно. - Я покосилась на Сая. Он был мужчиной простым, крепким, с мозолистыми руками и добродушным, немного наивным взглядом. Не скажешь по нему, что он любитель долгих рассуждений или глубоких исторических изысканий. Он больше походил на человека земли, привыкшего к тяжелому труду, а не к книгам. Но при этом он так уверенно и подробно рассказывал о Фредериксберге, словно читал лекцию. Это меня заинтриговало.

- Сай, - спросила я его, - ты так хорошо всё это знаешь. Рассказываешь, будто сам там жил сто лет назад и со всеми этими немцами пиво пил. Откуда в тебе столько знаний, а?

Он усмехнулся, снова почесав затылок под шляпой, и поправил поводья.

- Да что там знать-то, мисс Эйлин. Когда малым был, лет, может, шесть-семь мне было, отец возил меня пару лет в школу - мы с другой стороны Фредериксберга жили. Была там у нас одна школа, и учитель из немцев, молодой такой, занятный. Мы, ребятишки, любили его слушать. Он много говорил про их историю, про то, как они сюда пришли, как всё строили. И про Фредериксберг много говорил. Вот я и запомнил.

Он немного помолчал, глядя куда-то вдаль, на холмы.

- А потом учитель уехал куда-то. Говорили, что на Восток. Да и мне уже не до школы стало. Подрос, надо было работать, отцу помогать.

- Может, Себастьян там? В городе? Раз уж мы туда едем, могли бы ему сказать об отце, - мне пришло это в голову внезапно, однако мысль была определённо здравой.

Сай покачал головой, даже не глядя на меня.

- Нет, мэм. Себастьяна там нет. Я бы знал. Мы с ним дружили, когда я работать на ихнее ранчо нанялся. И сейчас, если бы он там объявился, слухи бы быстро дошли. Он не из тех, кто может незаметно появиться. Нет его там.

Я поняла, что эта ниточка, ведущая к сыну мистера Брауна, оборвалась, так и не начавшись. Значит, нам предстоит столкнуться с последствиями без его помощи.

- Вот ты говоришь, что дружили вы…- осторожно спросила я, - а ты знаешь, почему он уехал? Почему мистер Браун считает, что из-за меня?

Саймон насупился и некоторое время пыхтел непонятно и покрикивал на лошадь. А потом хлестнул поводьями и понёсся вперёд. Ясно-понятно, ответа не будет.

И я поспешила догнать его, пришпорив своего коня.

Мы миновали небольшие, аккуратные поля, где только-только начинали пробиваться к солнцу ростки чего-то зеленого, пейзаж изменился. Вдали показались не привычные для Техаса раскидистые строения с верандами, а что-то совсем иное. Дома стояли плотно друг к другу, с острыми крышами, будто пряничные домики из старых европейских сказок.