Ева Грэй – Честь и Вера (страница 9)

Глава 4. Писец и недописанная история

Утро началось с каши и скандала.

– Я сказала: две ложки! – возмущённо кричала худощавая женщина в пёстром платке. – А она мне три зачерпнула! Думаешь, я не вижу?!

– Ты всегда видишь только лишнее, Аграфена, – устало отрезала Берта, вытирая руки о передник. – Съешь – не похудеешь.

– За что я должна платить за то, чего не просила? – не унималась женщина. – Честный человек – тот, кто делает ровно то, что говорят!

Вера стояла рядом с котлом и молча наблюдала. Она положила ей две ложки. Аграфена сама, задумчиво щёлкнув языком, наклонила миску ближе и смахнула с края ещё пол-ложки сверху, даже не заметив. Теперь – скандал.

Интересно, подумала Вера. Некоторые так живут: сами себе добавляют – сами же возмущаются.

– Если хочешь ровно две, – сказала она спокойно, – могу забрать назад половину.

Она протянула руку к миске так серьёзно, что Аграфена поспешно прижала её к груди, как ребёнка.

– Не смей! – возмутилась она. – Уже налито – значит, моё. Но… всё равно нечестно!

– Тогда давайте я в следующий раз буду класть меньше, – вежливо предложила Вера. – А вы будете ругаться, что мало. Так привычнее.

У ближайшего стола кто-то прыснул. Даже Берта на секунду прикрыла рот, чтобы скрыть улыбку.

Аграфена подозрительно прищурилась, но спорить дальше не стала: забурчала что-то про «молодых наглых девок» и понесла миску к своему любимому углу.

– Смотри-ка, – пробормотала Берта, когда та скрылась. – И не поссорилась, и язык показала. Аккуратно.

– Она сама решила поругаться, – пожала плечами Вера. – Я только дала ей красивый повод успокоиться и уйти с полными руками.

Людям иногда нужен не результат, а ощущение, что их услышали, – отметила она мысленно.

Берта хмыкнула:

– Из тебя вышла бы неплохая торговка. Жаль, ты уже у меня.

-–

К обеду в дверь вошёл тот, кого Вера издалека приняла за подростка.

Невысокий, худой, с длинными пальцами, которые всё время что-то трогали: край рукава, ручку сумки, ремень. Одежда аккуратная, но простая – что-то среднее между городским и служащим. На пояснице – кожаная сумка, оттянутая свитками.

Он остановился у порога, оглядел зал быстрым, ёрзким взглядом, будто проверял, не сидит ли где опасность, и только потом подошёл к стойке.

– Что тебе? – спросила Берта.

– Похлёбку, хлеб и… – он чуть поморщился, огляделся, – самое простое питьё. Чтобы голова ясной осталась.

– Вода? – уточнила Берта.

– Желательно кипячёная, – серьёзно ответил он.

Вера улыбнулась краешком губ. Чистюля.

– Садись вон туда, – кивнула Берта на стол у стены. – Девка, обслужи его.

– Уже, – сказала Вера.

Она взяла миску, хлеб, кружку, кувшин и направилась к указанному столу.

Парень сел так, чтобы спина была к стене, а лицо – к залу. Но глаза у него всё время бегали по мелочам: как двигается Берта, кто с кем садится, где лежит кувшин с водой.

Тоже смотрит, отметила Вера. Но иначе. Не как охотник. Как тот, кто записывает.

– Ваша похлёбка, хлеб и кипячёная вода, – сказала она, ставя миску и кружку на стол. – Пиво не советую, если нужна ясная голова.

– Я сам не советую, – буркнул он. – Спасибо.

Он посмотрел на неё чуть внимательнее.

– Ты – новая? – спросил.

– Да, – кивнула Вера. – Вера. У Берты.

– Понятно, – сказал он тем тоном, каким говорят: «всё ясно, терпеть будем».

– А вы – старый? – невозмутимо уточнила она.

Он фыркнул, едва не поперхнувшись хлебом.

– Двадцать два, вообще-то, – возмутился он. – Для писца – самый расцвет.

– Писца? – переспросила Вера.

– Городская Гильдия Писцов, – с достоинством произнёс он, будто объявлял высший титул. – Я там служу. Записываем сделки, составляем бумаги, храним бумаги, исправляем чужие кривые формулировки…

Бюрократ, определила Вера. Но не тупой. Те, кто обращает внимание на формулировки, редко глупы.

– Меня зовут Лан, – добавил он. – Если интересно.

– Интересно, – честно ответила Вера. – Особенно мне интересен человек, который сам просит кипячёную воду и заранее предупреждает, что голова ему нужна для работы.

Он внимательно посмотрел на неё.

– Ты говоришь странно, – сказал он. – Не как здешние.

– Я… издалека, – привычно ответила Вера.

– Чужая? – в голосе его не было страха или осуждения – скорее любопытство.

– Да, – сказала она. – Но у меня уже есть крыша над головой. И имя в списке.

– В каком ещё списке? – тут же спросил Лан, навострившись.

Слишком живо реагирует на слово «список». Явно профессиональное.

– У стражи, наверное, – уклончиво сказала Вера. – Дом Норвинов за меня поручился.

Лан чуть приоткрыл рот.

– Серьёзно? – прошептал. – Ты… чужая, и за тебя поручился советник Норвин? Просто так?

– Не совсем просто, – сказала Вера. – Пришлось сначала не дать переломать его родственника окончательно.

Он заморгал.

– Я, видимо, пришёл в трактир в очень интересное время, – заявил он. – Обычно тут максимум, что происходит, – драки из-за мяса и карт.

– Драки были и вчера, – заметила Вера. – Просто не все связаны с костями.

Он уставился на неё пару секунд, а затем вдруг рассмеялся – тихо, но искренне.

– Ладно, – сказал он. – Мне уже интересно. Можно я иногда буду здесь сидеть и смотреть, как ты отвечаешь людям?

– За заказ – сколько угодно, – ответила Вера. – У нас так: каждый платит за своё зрелище.

-–

Она вернулась к делам, но периодически бросала в сторону Лана короткие взгляды. Он ел быстро, но не жадно. После еды вытащил из сумки свиток и перо, прямо за столом что-то записывал, иногда прикладывая язык к губе – привычка сосредоточенного человека.