Ева Грэй – Честь и Вера (страница 10)

К обеду зал заполнился почти полностью. И именно тогда случилось маленькое, но важное «что-то странное», к чему ещё утром готовил её Каэль.

В трактир вошли трое.

Они не кричали, не размахивали руками и не были пьяны. Но в их походке было то самое ощущение «чужой власти»: люди сами расступались, даже не успев понять почему.

Одежда у них была небогатой, но добротной. На груди – одинаковые, маленькие, почти неприметные значки – круг с перекрещенными в центре линиями.

Берта, заметив их, едва заметно напряглась.

– Кто это? – шепнула Вера, оказавшись рядом.

– Торговый Совет, мелкая шестерёнка, – ответила та неохотно. – Те, кто решают, кто имеет право торговать, а кто – нет. Не дружи с ними. И не ругайся, – добавила. – Вообще лучше сделай вид, что ты мебель.

Вера знала, что с мебелью тоже иногда разговаривают – пьяные. Но промолчала.

Трое направились к столу в центре зала. Один сел, как хозяин, двое – по бокам. Вера заметила, что многие торговцы краем глаза следят за ними. Некоторые локти напряглись, разговоры стали тише.

– Девка, – кивнула Берта. – Обслужи их. Аккуратно. Без твоих шуточек.

Без шуточек – так без шуточек, подумала Вера.

Она подошла к столу.

– Что будете? – спросила.

– Похлёбку, мясо, хлеб, пиво, – перечислил тот, что сидел по центру. Голос у него был густой, размеренный, как у человека, привыкшего читать вслух приказы. – И… – он поднял взгляд на неё, – скажи своей хозяйке, что мы хотим с ней говорить. По делу.

– Передам, – спокойно кивнула Вера.

Когда она уходила, один из его спутников тихо пробормотал:

– Сколько у неё сейчас людей без отметки?

– Не знаю, – отозвался другой. – Но слухи ходят, что у неё чужая работает.

– У чужих язык длинный, – заметил первый. – И уши тоже.

Уши у вас тоже не маленькие, – мысленно фыркнула Вера. Просто вы ими не пользуетесь.

Она поставила заказ на поднос, передала Берте сообщение.

– Говорят, «по делу», – сухо добавила.

Берта выдохнула, как человек, который давно ждал неприятной встречи.

– Ну что ж, – сказала она. – Вечно они выжидают до самого жирного часа. Ладно. Ты только посуда помни, Вера. Мебель и посуда.

– Я послушная мебель, – заверила её Вера. – Но мебель может слушать.

– Только не говори, – буркнула Берта. – И нос не суй.

-–

Разговор начался, когда они уже поели наполовину.

– Берта, – начал центр, откинувшись на спинку. – Ты давно своим трактиром владеешь.

– Достаточно, чтобы знать вас в лицо, – нейтрально ответила она.

– И нас, и наши правила, – кивнул он. – В последнее время у тебя стало слишком много… свободных рук.

– У меня стало много грязных тарелок, – парировала она. – Для каждой тарелки нужны руки. Платить-то вы мне не предлагаете за чистые столы?

Спутник справа поморщился.

– Мы слышали, что ты берёшь людей без отметок, – сказал он. – Чужих.

– Я беру тех, кто работать умеет, – отрезала Берта. – Остальное не моё дело.

– Не совсем так, – вмешался третий. – Когда в городе появляются чужие – это дело всех. В том числе Торгового Совета. Нельзя, чтобы непонятно кто крутился вокруг наших людей и слышал лишнее.

«Наших людей», отметила Вера. Значит, торговцы – их ресурс.

Лан, сидевший у своей стены, писал как ни в чём не бывало. Но Вера по тому, как чуть замедлилась его рука, поняла: он слушает тоже.

– Мои люди – мои люди, – спокойно сказала Берта. – И пока никто из них не утащил у вас под нос бочку пива или телегу рыбы, я не вижу вашей проблемы.

– Проблема в том, – мягко произнёс центр, – что чужие всегда приносят шум. А шум – это не то, что мы любим на рынке. У нас должен быть порядок.

– Порядок у вас на бумагах, – возразила Берта. – А у меня здесь люди. Они шумят. Они едят. Они ругаются. И иногда работают лучше, чем те, у кого есть ваша отметка.

– Мы можем сделать так, что у тебя не будет ни людей, ни шума, – ровно сказал спутник справа. – Только пустые столы.

Вера почувствовала, как дыхание у неё чуть замедлилось. Это была уже не просто проверка силы. Это была угроза.

Берта улыбнулась – неожиданно широко и почти приветливо.

– Пустые столы – значит, ни у кого не будет места поговорить, – сказала она. – Тогда вы потеряете больше слухов, чем получите порядка. А вы, как я вижу… – она перевела взгляд на центр, – слухи любите.

Центр прищурился.

– Смелая, – заметил он.

– Опытная, – поправила Берта.

Повисла пауза.

Сейчас, – подумала Вера, – если они надавят сильнее – может быть беда. Берта не из тех, кто любит гнуться. А они не из тех, кто любит, когда им отвечают прямо.

Нужно было что-то, что легонько, не в лоб, но сдвинет разговор в сторону. Сохранит лица всем, но даст Берте время.

И вдруг мысль пришла сама.

Она тихо, как бы невзначай, подошла к их столу с кувшином.

– Извините, – сказала она мягко. – Я только воду долить.

Она будто бы не слушала, но говорила достаточно громко, чтобы их разговор стал чуть более публичным. Люди рядом невольно притихли, уши потянулись ближе.

Советники не любили, когда их угрозы звучали на весь зал.

Центр мельком посмотрел на неё – и на зал, где несколько голов действительно повернулись.

– Воду долей и иди, – холодно произнёс он. – Здесь взрослые говорят.

– Конечно, – послушно кивнула Вера. – Просто… Берта у нас женщина шумная, но честная. Её все знают. Если вдруг она останется без людей… – она как бы задумалась, – ну, вы же не хотите, чтобы по городу говорили, что Торговый Совет боится одной трактирщицы?

Она сказала это без вызова, без улыбки – скорее как наивное рассуждение. Но слова давно жили своей жизнью.

В зале прошёл лёгкий, почти неслышный смешок. Кто-то кашлянул, пряча улыбку.

У Советников на лицах на секунду промелькнуло раздражение, но центр быстро спрятал его.

– Никто никого не боится, – ровно сказал он. – Мы хотим лишь порядка.

Он перевёл взгляд на Берту. – Считай, это предупреждение. Следи за тем, кого берёшь.

– Я всегда слежу, – кивнула Берта. – Особенно за теми, кто много говорит и мало платит.