Ева Грэй – Честь и Вера (страница 7)

– Иди ты, – коротко сказала трактирщица. – Я пока с этим разберусь.

«С этим» оказался подвыпивший мужик, который пытался спорить о цене пива. Вера оставила эту сцену Бертe и подошла к столу Каэля.

– Что будете? – тихо спросила она.

– Ты, – сказал он, не сразу, а после короткой паузы.

Она моргнула.

– В каком смысле? – уточнила.

– В смысле, – уголок его губ чуть дрогнул, – мне интересно, как у вас подают похлёбку и вино. А кто подаёт – вторично. Хотя в твоём случае – не совсем.

– Похлёбка у нас одна на всех, – сказала Вера. – Вино есть разное. Для тех, кто может заплатить. Для тех, кто не очень. И для тех, кто потом всё равно не помнит, что пил.

– А если я из тех, кто всё помнит? – спросил он.

– Тогда вам – среднее, – ответила она. – Чтобы было не стыдно и не слишком дорого.

И впервые позволила себе очень лёгкую, едва заметную улыбку.

Он посмотрел на неё чуть пристальнее.

– Налей мне то, что считаешь подходящим для человека, который сегодня избавил тебя от Пасти, – сказал он. – Посмотрим, насколько у тебя чувство меры.

– Для человека, который меня спас, – спокойно уточнила Вера, – или для человека, которому я помог не угробить родственника?

Брови Каэля чуть поднялись.

– Будем считать, что это было взаимовыгодно, – сказал он. – Ладно. Подходящее вино – на твой выбор. И похлёбку.

– Сытную или честную? – спросила она.

– Это как? – не понял он.

– Сытная – с побольше кусочков мяса сверху, – пояснила Вера. – Честная – как всем. Без украшений.

Теперь он улыбнулся уже заметнее.

– Честную, – сказал он. – Пока. Если разговор получится интересным – в следующий раз возьму сытную.

Вера кивнула и ушла за заказом.

-–

Она специально выбрала вино не самое дешевое и не самое дорогое. То, про которое Берта однажды сказала: «пить можно, и не стыдно, если послушать, как говорят».

Похлёбку налила так, как надо: без явных попыток приукрасить, но и не жадничая.

Когда вернулась к столу, Каэль уже сидел так, будто ждал не столько еду, сколько её.

– Удивительно смотреть, как ты двигаешься, – сказал он, пока она ставила кружку. – Как человек, который в этом мире родился, но его ещё не испортили.

– Это комплимент? – осторожно уточнила Вера.

– Это наблюдение, – ответил он. – Я не так щедр на комплименты, как тебе, возможно, хотелось бы.

– Мне пока хотелось бы не попасть в Пасть, – заметила она. – Всё остальное – позже.

Он усмехнулся.

– Ты уже поняла, что тебе грозит Пасть, – сказал он. – Но пока, кажется, не до конца понимаешь, что значит ручательство дома.

– Я понимаю, что теперь могу хотя бы работать, – сказала Вера. – А не идти в каменоломни. Для первого дня достаточно.

– Скромные запросы, – кивнул он. – Но это исправимо.

Он откинулся на спинку стула, взял кружку, сделал глоток.

– Терпимо, – сказал. – Ты умеешь выбирать.

– Это тоже наблюдение? – спросила Вера.

– И оно тоже, – подтвердил он. – Скажи, Вера… как это – быть чужой?

Она почувствовала, как внутри всё чуть сжалось. Слово, которое произносили уже несколько раз, теперь прозвучало тише, но глубже.

– Непривычно, – ответила она после паузы. – Но… честно.

– Честно? – переспросил он.

– Когда ты чужая, – сказала Вера, – никто не делает вид, что ты свой. Тебя не обманывают красивыми словами. Просто или берут, или выбрасывают. В этом есть… определённая ясность.

Он смотрел на неё как на задачу, решение которой не лежит на поверхности.

– Ты не задаёшь лишних вопросов, – заметил он.

– Зато много думаю, – ответила Вера.

– Опасно, – уже знакомыми словами сказала Каэль. – У нас здесь думать слишком много не принято. Это обычно прерогатива тех, кто сидит наверху.

– А те, кто снизу, просто живут? – спросила она.

– Те, кто снизу, просто выживают, – поправил он. – Большинство даже не мечтает иначе. Те, что начинают мечтать – либо поднимаются, либо ломаются.

Она опустила взгляд на его перстень.

– А вы к каким относитесь? – спросила тихо.

Он на секунду замолчал. Потом расхохотался – негромко, но искренне.

– Смело, – сказал он. – Ты же понимаешь, что за такие вопросы можно и по шее получить.

– Понимаю, – кивнула она. – Но вы сидите у меня в трактире, пьёте вино и задаёте вопросы сами. Было бы странно, если бы только одна сторона говорила.

Он ещё немного смотрел на неё, потом коротко кивнул, будто принял какое-то внутреннее решение.

– Я отношусь к тем, – сказал он, – кто поднялся достаточно, чтобы видеть, как устроен верх. Но ещё не настолько, чтобы перестать замечать низ.

– Удобное положение, – заметила Вера.

– Временно удобное, – поправил он. – Но мы отвлеклись.

Он поставил кружку на стол.

– Я пришёл не только за вино, – произнёс он. – И не только чтобы посмотреть, добралась ли ты до трактира, а не в Пасть.

– А зачем? – спросила она.

– В городе много разговоров, – ответил он. – Особенно после того, как кто-то прямо на рынке выявил перелом, ещё до лекаря. Особенно если этот кто-то – чужой без отметки.

Он посмотрел на неё внимательно. – Мне не нравится, когда в моём городе появляются те, кто знает больше, чем должен.

– Я знаю не больше, – спокойно сказала Вера. – Я просто смотрю внимательнее.

– Вот именно, – кивнул он. – А это иногда опаснее, чем просто знать.

-–