Ева Грэй – Честь и Вера (страница 1)
Ева Грей
Честь и Вера
Глава 1. Рынок
Сначала Вера услышала шум.
Он был неправильным. Слишком близким, слишком громким, слишком живым. Словно кто-то включил телевизор на максимум, а потом вылил все голоса ей прямо в уши.
– Эй, смотри под ноги!
– Я первой стояла!
– Свежий хлеб! Горячий, как сердце твоей жены!
Запах ударил следом: кислый, пряный, дымный, сладкий, все сразу. Вера закашлялась, открыла глаза – и поняла, что лежит на камнях.
Камни были жёсткими, холодными и местами липкими. Над ней тянулось чужое небо – не светло-голубое, к которому она привыкла, а выцветшее, жёлтое, в дымке. Краем зрения она заметила деревянные навесы, лоскуты ткани, чьи-то ботинки, подол грубой юбки, руку с корзиной.
Она резко села.
Мир качнулся, как старый автобус на кочке.
Вера машинально потянулась к карману за телефоном – и нащупала пустоту. Ни телефона, ни джинсов. Вместо привычной одежды на ней был какой-то выцветший серый сарафан, грубую ткань которого неприятно царапала кожу, и льняная рубаха с широкими рукавами.
– Вставай, – сказала над ней женская, раздражённая. – Тут не место валяться.
Рядом стояла торговка – невысокая, плотная, с красным лицом и руками, посыпанными мукой. На Веру она смотрела так, будто та специально выбрала самое неудобное место, чтобы умереть.
– Я… – Вера сглотнула. Голос звучал чужим, хриплым. – Простите. Я… упала.
– Сама вижу. Поднимайся, пока стража не заметила, – буркнула женщина и уже отвернулась к своим буханкам.
Вера осторожно поднялась на ноги. Голова кружилась, в груди что-то стучало – страх или сердце, она не была уверена.
Она огляделась.
Рынок. Настоящий, как в исторических фильмах, только без камеры и монтажёров. Ряды лавок, грубо сколоченные прилавки, вёдра с рыбой, связки лука, ткани, бочки. Люди – в длинных рубахах, сарафанах, плащах, с корзинами, кувшинами, мешками. Ни одного телефона, ни одной машины, ни кабеля под ногами. Только грязь, камни и солома.
Где-то вдалеке протрубил рог.
– Что за реконструкция?.. – прошептала она, но сама не поверила в эту версию.
Слишком… настоящее. Слишком тяжёлый запах дыма и пота, слишком натуральный хруст под ногой, когда она неосторожно наступила на куриную кость.
Кто-то толкнул её в плечо.
– Да пошевеливайся же, девка! – рявкнул мужчина с корзиной картофеля. – Проход загораживаешь!
Она машинально отступила в сторону. Люди текли вокруг плотным потоком, не замечая её больше чем бочку или столб. От этого становилось только хуже.
Так. Спокойно. Просто дыши.
Она попыталась вспомнить последнее, что было «до». Там, где должен был быть вчерашний вечер, проваливалась серая, липкая пустота.
– Девка, – вдруг услышала она за спиной. – Ты чья?
Вера обернулась.
Перед ней стояла высокая женщина в тёмном платке, с лицом, загоревшим неравномерно, будто солнце её не щадило. Одной рукой она придерживала на бедре корзину, другой – внимательно изучала Веру.
– Не узнаю тебя, – продолжала женщина. – С какой слободы?
– Я… – Вера замерла. С того момента, как она открыла глаза, это был первый прямой вопрос, требующий ответа. – Я… заблудилась.
– Заблудилась, – протянула та, чуть прищурившись. – В одном сарафане? Без платка? Без сапог?
Вера только сейчас посмотрела на свои ноги. На ней были грубые кожаные ботинки, завязанные ремешком. Подошвы – в грязи. Вид у неё, судя по выражению торговки, был плачевный.
– Я… упала, – повторила она беспомощно. – Ударилась головой.
Женщина прищурилась ещё сильнее, и Вере показалось, что она буквально просвечивает её насквозь.
На секунду ей захотелось сказать правду: «Я не отсюда. Я вообще не знаю, что это за мир, кто вы, почему здесь нет ни одной вывески с логотипом и Wi-Fi».
Но она только сжала пальцы в кулак.
Скажи что-нибудь нормальное. Ты не сумасшедшая. Ты жива. Значит, нужно притворяться.
– Я… издалека, – сказала она наконец. – Забрала меня хозяйка, а потом… я упала. Не помню.
Женщина медленно кивнула. На лице её не читалось ни сочувствия, ни особого недоверия. Скорее привычный, тяжёлый скепсис человека, который в жизни видел всякое.
– Так, значит, без хозяина, – заключила она. – Свободная. Или сбежавшая.
Слово «сбежавшая» она произнесла с таким оттенком, что Вера внутренне вздрогнула.
– Нет, – быстро сказала она. – Я… свободная.
Вокруг словно стало чуть тише. Вера не сразу поняла почему, а потом заметила: стоящие рядом торговки бросают быстрые взгляды в их сторону. Пара мужчин, остановившись, тоже прислушиваются.
– Свободная, – повторила женщина. – И без работы?
– Да, – выдохнула Вера. – То есть… да.
– Ну что ж, – женщина пожала плечами. – Тогда стража тебя заберёт. Здесь без работы и без хозяина долго не стоят.
Она сказала это просто, буднично – как говорят «пойдём дождь переждём под навесом».
– Стража? – переспросила Вера. – А… если я найду работу?
– За полчаса? – хмыкнула другая торговка. – Пока обход сделают? Удачи, девка.
Где-то в конце ряда металлически брякнуло. Чей-то голос громко выкрикнул:
– Освободить проход! Городской обход!
Поток людей начал странно колыхаться, расползаясь по сторонам. Будто кто-то провёл невидимую линию, за которую никто не хотел заходить.
Вера увидела их: четверо мужчин в кожаных жилетах поверх кольчуги шли неторопливо, как хозяева. У двоих на плечах – алебарды, у третьего – короткий кнут, у четвёртого – связка ключей и что-то вроде свитка.
– Ну, – сказала женщина в платке. – Вот и они.
Она смерила Веру взглядом ещё раз – быстрым, оценивающим, как смотрят на товар.
Вере стало по-настоящему страшно.
– Погодите, – выдохнула она. – Может… вы знаете, где нужна помощь? Я могу работать. Быстро учусь.
– Поздно, – отозвалась продавщица хлеба. – Им как раз такие и нужны – без имени и без бумажки.
Она не успела спросить, что за бумажка.
Стражники уже подходили. Один из них лениво оглядывал ряды, второй рассматривал людей, будто выбирал, кого бы сегодня прижать для примера.
Третий вёл взглядом прямо по центру рынка.
И этот взгляд очень быстро нашёл её.
– Ты, – сказал он, даже не повысив голос. Но почему-то стало ясно, что обращается он именно к ней. – Подойди.