Ева Эшвуд – Жестокие сердца (страница 73)

Я не могу позволить Оливии убить Вика и Мэлиса. Просто не могу.

– Я дам ей все, что она хочет, – отвечаю я ему.

* * *

В восемь часов вечера мы с Рэнсомом подходим к зданию, куда Оливия велела нам прийти, одним и без оружия.

Сначала адрес не имел особого смысла, но, когда мы пробили его, я сразу поняла, почему она выбрала это место.

Это строящееся здание, и компания, отвечающая за проект «Оберон», та же самая, в которой у Оливии крупный пакет акций. Скорее всего, она выбрала это место в качестве места для встречи, потому что оно гарантированно пустует, поскольку все еще строится. Рядом нет никого, кто мог бы стать свидетелем передачи, и она сможет контролировать окружающую обстановку, ведь участок принадлежит ее компании.

Пока что возведены только фундамент и строительные леса, в полутьме выглядящие словно искореженный скелет.

У меня с собой документы, которые понадобятся, чтобы передать все Оливии. А сердце бешено колотится в груди.

Рэнсом смотрит на меня, его сине-зеленые глаза блестят в свете нескольких ближайших уличных фонарей. Это здание находится в той части Детройта, которая перестраивается, поэтому поблизости есть еще несколько строительных объектов. В это время в районе тихо, что создает ощущение заброшенности.

– Ты уверена? – спрашивает он.

Я киваю.

– Да. Уверена. Любой из вас поступил бы так же ради меня.

Он выглядит так, будто собирается что-то сказать, но потом просто качает головой и притягивает меня для поцелуя. Я знаю, последние несколько часов были для него сущим адом, он беспокоился о своих братьях и ничего не мог с этим поделать. Я чувствую его беспокойство в его поцелуе.

Я крепко обнимаю его, и мы на мгновение замираем, вдыхая аромат друг друга.

– Мы вернем их, – шепчу я ему в грудь. – Обязательно. Это единственный способ.

– Я знаю, – хрипло произносит он. – Просто… будь осторожна. Хорошо?

– Конечно. Ты тоже.

Он обнимает меня еще мгновение, а затем целует в макушку. Отпустить его – одна из самых трудных вещей, которые я когда-либо делала. Без Мэлиса и Виктора рядом я чувствую, будто теряю важную часть себя, и мысль о том, что я могу потерять и Рэнсома – могу потерять всех троих, – заставляет меня испытывать ужас, такой острый и неистовый, что у меня почти перехватывает дыхание.

Но это единственный вариант.

Остов здания выглядит пустым, но, когда мы приближаемся, я вижу тусклый свет, льющийся изнутри, и двух мужчин с оружием, стоящих возле дверного проема. Наверное, это вход.

– Мы безоружны, – говорю я, поднимая руки, пока мы приближаемся. Рэнсом делает то же самое. – Как велела Оливия. И у меня есть то, что она хочет.

Один из мужчин выходит вперед, чтобы проверить нас на наличие оружия, в то время как его приятель держит нас на мушке. Охранник, обыскивающий нас, сначала заканчивает проверять Рэнсома, а затем недовольно хмыкает. Раздается треск – он расстегивает застежки бронежилета и отбрасывает его в сторону. Мой желудок сжимается от волнения. Конечно, Оливия не пустила бы нас внутрь с такой защитой.

Когда охранник переходит ко мне, скользя руками по моему телу, я слышу, как Рэнсом издает низкий горловой звук. Ему неприятно видеть, как какой-то левый мужик лапает меня, даже если в этом нет ничего сексуального. У меня мурашки бегут по коже от неприятного ощущения. После похищения я во многом преодолела свой страх перед касаниями, но на самом деле это касается только моих мужчин. Прикосновения незнакомца до сих пор вызывают у меня тошноту.

Но нам нужно попасть внутрь здания, и мы ни за что не успеем, если Рэнсом затеет драку с охраной, поэтому я ловлю его взгляд и едва заметно качаю головой, давая ему понять, что со мной все в порядке, и молча призывая его ничего не делать.

Он стискивает челюсти, свирепо глядя на охранника, пока тот срывает с меня кевларовый жилет. Затем второй охранник Оливии кивает.

– Ладно, они чисты. Можно пропустить.

Его товарищ выходит вперед, затем они хватают нас за запястья и связывают их пластиковыми наручниками, прежде чем отвести нас вглубь здания. Я слегка выворачиваю руки, пока мы идем, незаметно проверяя прочность своих пут, но эти люди явно знают, что делают. У меня нет ни малейшего шанса ускользнуть от них.

Охранники ведут нас по ряду коридоров и через несколько наполовину законченных комнат. В конечном итоге здание будет как минимум двенадцатиэтажным, но большинство этажей над нами еще не закончены. Все, что здесь есть, – это каркас, возвышающийся над нами. Похоже, что только на первых двух этажах были проведены какие-то существенные работы, и даже здесь, внизу, стены еще не достроены и виден фундамент.

– Сюда, – ворчит один из охранников, слегка подталкивая меня. – Шевелись.

Он и его напарник вводят нас в большое пустое помещение. Его окружает несколько колонн, а потолок почти полностью открыт. Пол цементный, неровный и незаконченный, а с одной стороны помещения зияет дыра, широкая и глубокая. Рядом с ней стоит бетономешалка с носиком, как будто подрядчики собрались заливать бетон, чтобы заполнить эту дыру.

Из глубины ямы доносится приглушенный звук, и мое сердце замирает. Мы подходим ближе, и снизу раздается голос:

– Уиллоу?

– Вик!

Глубина ямы не менее девяти футов, и там еще темнее, чем в остальном помещении, которое слабо освещается прожектором, прикрепленным к большому удлинителю. Но даже в темноте я вижу лицо Вика, а рядом с ним – Мэлиса.

Меня переполняет облегчение, пусть они и в ловушке внизу. По крайней мере, они живы. Оливия не солгала.

Я делаю глубокий вдох, но прежде чем успеваю сказать что-либо еще, Оливия выходит из тени в сопровождении еще нескольких наемных телохранителей.

Она выглядит неуместно в этом полутемном недостроенном здании, заваленном строительными материалами. Моя бабушка одета в светло-серый брючный костюм, руки сложены перед собой, ни один волосок не выбился из прически.

Оливия приподнимает подбородок, встречается со мной взглядом и улыбается. Выглядит крайне высокомерно.

– Я знала, что, так или иначе, твоя привязанность к этим мужчинам приведет тебя к краху.

– Любить людей, которые любят меня в ответ, вовсе не ошибка. – Я расправляю плечи, руки непроизвольно теребят застежки наручников. – Твоя ошибка заключалась в том, что ты верила, будто кровь значит нечто большее. Будто кровь вообще что-то значит. Это не так.

Оливия фыркает, и выражение ее лица меняется с холодной улыбки на скучающее и немного брезгливое. Она щелкает пальцами.

– Покажи мне документы.

Я опускаю взгляд на свои связанные руки, а затем снова смотрю на нее, как на дурочку. Бабушка тяжело вздыхает, прежде чем сделать знак одному из охранников, который проводил нас внутрь. Обойдя меня, он достает документы из моей куртки и протягивает их Оливии.

Рядом с прожектором стоит металлический стол, на котором разложены какие-то чертежи, и охранник раскладывает на нем бумаги, чтобы Оливия могла с ними ознакомиться. Она быстро их просматривает, бормоча что-то себе под нос. Затем она поднимает взгляд.

– Отлично. Похоже, все в порядке. Спасибо тебе за это, Уиллоу. – Она кивает своим охранникам. – Убрать их.

Прежде чем я успеваю понять, что происходит, меня толкают грубые руки. Я спотыкаюсь, теряю равновесие и падаю в яму. Возникает тошнотворное ощущение падения. Я жду встречи с твердым бетоном, слыша где-то на фоне голос Рэнсома, который тоже падает вслед за мной.

К счастью, Вик успевает своим телом смягчить мое падение, чтобы я не врезалась прямо в бетон. Мэлис делает то же самое для Рэнсома.

– Ты в порядке? – бормочет Вик, ставя меня на ноги.

Я быстро киваю, поднимая взгляд туда, где на краю ямы стоит моя бабушка и смотрит на нас.

Она ухмыляется.

– Видишь? Я же сказала, что они тебя погубят. Но ты так сильно хотела быть с ними, что теперь твоя мечта исполнилась. Вы четверо можете вечно гнить вместе в фундаменте этого здания, как только эта дыра будет залита бетоном.

Мэлис рычит. У него такой вид, будто он хочет выпрыгнуть из ямы, чтобы свернуть Оливии шею.

Сердце у меня подскакивает к горлу, страх поднимается вверх в виде кислой желчи.

Оливия разворачивается, чтобы эффектно уйти, но не успевает сделать и шага, как раздается выстрел.

И ближайший к ней охранник падает наземь.

38

Уиллоу

Сердце несется галопом. Оставшиеся в живых телохранители Оливии перекрикиваются, пытаясь понять, откуда стреляли.

Он смог. Джона здесь.

– Что, черт возьми, происходит? – рычит Мэлис, глядя на вершину ямы. Трудно разглядеть, что происходит над нами, но я слышу шаги и новые выстрелы – это нанятые моей бабушкой люди делают все возможное, чтобы обезопасить ее.

– Джона, – быстро отвечает Рэнсом, поворачиваясь к братьям. – Он пришел с нами в качестве прикрытия. Проник в здание следом за нами. Давайте, нам нужно убираться к чертовой матери из этой ямы, пока охранники не перегруппировались. Подстрахуйте меня.

Виктор и Мэлис обмениваются взглядами, мгновенно кооперируясь. Они так доверяют друг другу, что немедленно приступают к действиям. Парни связаны точно так же, как и мы с Рэнсомом, их запястья стянуты спереди стяжками, а бронежилеты сняты. Но они подставляют Рэнсому свои руки, создавая тем самым некую платформу, на которую можно встать, а потом поднимают его на вершину ямы. Он перебирается через край и вылезет наружу, немедленно забирая пистолет у мертвого охранника.