Ева Эшвуд – Жестокие сердца (страница 72)
– Обойди с другой стороны, – говорит мне Вик. – Мы зажмем ее, чтобы она не смогла сбежать.
Я киваю, обхожу машину и подхожу к другой пассажирской двери. В один и тот же момент мы оба распахиваем двери. Поднимаю пистолет, уже готовый всадить пулю в череп этой старой твари, но на заднем сиденье пусто.
– Какого хрена? – рычу я.
– Проверь, нет ли скрытых отсеков, – быстро приказывает Вик. – Вдруг она испугалась и спряталась?
Пульс учащается. Мы обыскиваем машину, но ее нигде нет. Я бью кулаком по металлической обшивке внедорожника и отхожу от него, крепко сжимая пистолет в руке.
– Рэнсом. Джона. Отбой, – выдавливаю я из себя. – Увозите Уиллоу. Оливии нет в этой машине. Я не знаю, где она, черт возьми, но она не…
Слышу визг шин справа от меня. Я даже не успеваю поднять взгляд, как среди деревьев раздаются новые выстрелы. Что-то ударяет меня в грудь, две пули попадают в бронежилет и выбивают весь воздух из легких.
На секунду я вообще не могу дышать, вся грудь сжимается от силы удара. Затем что-то ударяет меня по затылку, и я тяжело падаю, с глухим стуком ударяясь об асфальт.
Последнее, что я вижу перед тем, как потерять сознание, – это как Вик падает на землю рядом со мной.
37
Уиллоу
Сердце колотится так быстро, что, я уверена, все в машине слышат, как оно пытается вырваться из моей груди.
Мэлис сказал что-то о том, что Оливии не было в машине… Затем раздались выстрелы и звуки какой-то потасовки.
А теперь ничего. Связь полностью отключена.
– Мэлис?! – кричит Рэнсом, прижимая руку к уху, как будто это может помочь. – Мэлис, какого хрена?!
– Вик! – зову я дрожащим голосом. – Что случилось?
Никакого ответа.
– Газуй,– мрачно говорит Рэнсом Джоне.– Им нужно подкрепление.
Мужчина кивает и жмет на газ. Нам удалось столкнуть с дороги вторую команду Оливии, хотя они и дали нам отпор. Боковая часть машины, в которой мы сейчас находимся, ужасно исцарапана, а в обшивке – отверстия от пуль.
Мы проносимся мимо разбитого черного внедорожника, в котором находится резервная группа безопасности Оливии, оставляя его догорать на обочине дороги, и мчимся туда, где Мэлис и Вик должны были перехватить ее на основной машине. Это всего в полумиле от того места, где мы уничтожили ее подкрепление, так что нам не потребуется много времени, чтобы добраться до места.
– Будь настороже, – бормочет Рэнсом Джоне, когда впереди появляется внедорожник, стоящий посреди дороги. – Это может быть ловушка.
Джона хмыкает в ответ, замедляя ход. Оба держат оружие наготове. У меня тоже есть пистолет и бронежилет, но мне не пришлось ни в кого стрелять во время нашего нападения на других охранников Оливии. И все же я сжимаю пальцами рукоять оружия, чувствуя тошноту от избытка адреналина.
На земле лежат три тела, но хватает одного беглого взгляда, чтобы понять: это не Вик и не Мэлис.
– Твою мать!
Рэнсом распахивает дверцу, сразу же как мы останавливаемся. Джона тоже выходит, и они вдвоем осматривают местность с оружием наготове. Но еще до того, как Рэнсом качает головой, какая-то часть меня уже знает.
Здесь никого нет.
Ни Оливии.
Ни Мэлиса, ни Вика.
– Твою мать, – повторяет Рэнсом, уставившись на тела охранников. – Она наверняка знала, что мы придем за ней. Вот почему ее не было в этой гребаной машине. Это была ловушка. – Он разворачивается лицом к Джоне, поднимает пистолет. – Ты нас предал.
Глаза Джоны расширяются, и он в мгновение ока поднимает свой пистолет.
– Я этого не делал, – настаивает он твердым голосом. – Слушай, я хочу смерти этой стервы так же сильно, как и ты. Может, даже больше, потому что я уже потерял брата из-за нее. Я бы не стал ей помогать. Ни за какие деньги. Я бы лучше умер.
– Какого хрена я должен в это верить? – рычит Рэнсом, придерживая пистолет второй рукой. В его глазах горит безумие от беспокойства, горя и гнева. Я никогда раньше не видела его таким, но узнаю все эмоции на лице, поскольку и сама их чувствую.
Мы не можем допустить, чтобы это стало концом. Мы не можем потерять Мэлиса и Вика.
– Хочешь верь, хочешь нет. – Джона не сводит взгляда с Рэнсома, его оружие наготове, глаза прищурены. – Но я бы дважды подумал, прежде чем нажимать на спуск, потому что я чертовски хороший стрелок. Ты выстрелишь, я выстрелю в ответ. В лучшем случае, мы оба умрем. Ты этого хочешь?
– Может, и хочу, твою мать. Если ты предал нас, ничто на этом гребаном свете не помешает мне тебя завалить.
Джона фыркает, его верхняя губа приподнимается в усмешке.
– Если Оливия Стэнтон знала, что мы придем за ней, то это потому, что кто-то из
Красивое лицо Рэнсома искажается от ярости при словах Джоны, и он качает головой, а затем сглатывает, отчего его кадык дергается.
– Черт. Вот
– Рэнсом. – Я сглатываю, делаю маленький шаг вперед, отчаянно пытаясь разрядить ситуацию. Двое моих парней исчезли, и я не вынесу потери еще одного. – Я верю ему. Не думаю, что он нас предал.
Рэнсом тяжело дышит, и я вижу нерешительность на его лице, он борется с чем-то внутри себя. Но, в конце концов, он слегка опускает пистолет. Джона повторяет движение, и они медленно заканчивают свое противостояние.
Внезапно в моем ухе раздается шум, и я подпрыгиваю, прижимая руку к наушнику.
– Мэлис? – выпаливаю я. – Вик! Это ты?
В ответ раздается тихий смех, женский и почти изысканный, и у меня внутри все сжимается.
– Прости, дорогая. Твои любовнички сейчас немного нездоровы.
Ее голос проникает в мое ухо, точно яд, и я знаю, что Рэнсом и Джона, должно быть, тоже ее слышат, поскольку оба напрягаются.
– Где они? – спрашиваю я, и у меня перехватывает горло.
Она снова смеется, игнорируя мой вопрос, и продолжает:
– Вы думали, что сможете справиться со мной в одиночку? Серьезно считали, что я попадусь в подобную засаду? Твоим мальчикам следовало быть более изобретательными. Вы все забыли, что я Икс? Братья Воронины работали на меня
Желудок сжимается. Ее насмешливый тон сводит меня с ума. Внутри зарождается ужас.
– Ты убила их? – шиплю я. – Мэлис и Виктор мертвы?
– Нет, – спокойно отвечает она. – Я не дура. Это все равно, что сломать очень дорогой инструмент, даже не успев им воспользоваться. Они живы. Но это ненадолго, если я не получу то, что хочу.
– Пошла ты, – выдыхаю я, крепче сжимая рукоять пистолета.
– Извини, Уиллоу, но это не входит в число возможных вариантов, – холодно говорит она. – Сейчас у тебя осталось лишь два. – Она вздыхает, прищелкивая языком. – Поскольку ты явно решила не принимать мое предложение сохранить тебе жизнь, если ты перепишешь все на меня, я буду действовать по-другому. Все владения Троя в обмен на двух твоих парней. Дай мне то, что я хочу, и они будут жить. Или ты хочешь продолжать играть в эту игру и потерять всех, кого любишь, одного за другим?
Я смотрю на Рэнсома, пока мы оба слушаем, что говорит Оливия. Наши взгляды прикованы друг к другу, стук моего пульса громко отдается в голове. Во мне борются гнев, страх и душевная боль. Казалось бы, просто невозможно ненавидеть Оливию сильнее, чем я уже ненавижу, но вот она доказывает обратное.
– Ты бессердечная сука! – выплевываю я. – Гребаное чудовище. Ты…
Оливия вздыхает, прерывая меня резким голосом.
– А ты теряешь время. Делай свой выбор, Уиллоу. – Она называет адрес, затем добавляет: – Я буду ждать там. Сегодня вечером, ровно в восемь часов. Если ты хочешь вернуть своих пареньков живыми, то придешь безоружная и с документами, необходимыми для передачи мне всего, что ты украла у Троя.
Она прерывает передачу, прежде чем я успеваю сказать что-нибудь еще, и наушник снова отключается.
Я стою как вкопанная, пытаясь справиться с охватившей меня паникой.
Джона переводит взгляд с Рэнсома на меня, морщины на его лице становятся глубже.
– Что будешь делать?
В голове кавардак. Я делаю глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями. Оцепенение и ясность мысли прогоняют страх, когда передо мной возникает план действий. Сейчас важно лишь одно.