Ева Эшвуд – Жестокие сердца (страница 40)
– Вот так. Такая хорошая девочка, – бормочу я, подзадоривая ее, но вместе с тем хваля и подбадривая. – Правильно. Отпусти. Кончи для меня. Я хочу это увидеть. Хочу увидеть, как ты теряешь контроль. Двигай своей рукой, солнышко, как грязная, идеальная девчонка, которой ты и являешься.
Она скулит в ответ на мои слова, издавая хриплый, отчаянный звук. Как будто мое разрешение – это именно то, чего она ждала. В ней уже нет того дикого отчаяния, которое было несколько минут назад, но Уиллоу все еще следует моим указаниям двигаться медленнее, и я чувствую, когда она снова погружает в себя пальцы. В тишине гостиной раздается громкий влажный звук, и Уиллоу дрожит и извивается на диване.
Другой рукой она сжимает и покручивает свой сосок, впивается в него пальцами, постанывая от удовольствия и боли.
– Я… ох, черт!
Это такое чертовски красивое зрелище. Затаив дыхание, я продолжаю наблюдать, как она вздрагивает, а затем с тихим вскриком кончает себе на руку.
У меня так пересохло во рту, что я не смог бы вернуться к чтению, даже если бы захотел. Только не с тем, что я вижу перед собой. Никогда раньше я не был так близок к тому, чтобы кончить без чьих-либо касаний, но вполне логично, что если кто-то и довел бы меня до такого состояния, то это Уиллоу. Член твердый до боли. Я чувствую, что могу кончить, если она просто дыхнет на него.
– Срань господня, – хриплю я. – Никто и никогда не делал со мной подобного, солнышко. Я даже не прикасался к тебе, а ты, твою мать, только что довела меня до отчаяния.
Уиллоу, лежащая на диване, содрогается от оргазмических толчков. Кажется, они длятся вечно, сначала сотрясая ее тело с головы до ног, а после, наконец, переходят в мелкую дрожь. Когда через нее проходит последний разряд кайфа, она открывает глаза и вытаскивает руку из штанов.
Уиллоу смотрит на меня, в карих глазах плавает нега удовольствия.
– Спасибо тебе, – шепчет она.
Эти два слова поражают меня сильнее, чем все, что она говорила до этого момента.
В мгновение ока я отбрасываю книгу в сторону и вскакиваю на ноги, наконец-то сокращая расстояние между нами. Склоняясь над ней, я слегка сжимаю ее в объятиях и крепко целую в лоб. Когда она наклоняет голову, отвечая на мое прикосновение, я следую ее примеру и целую в губы, чувствуя себя ее защитником – как и всегда. А еще испытываю столько других чувств, которые и описать сложно.
Притяжение.
Голод.
Невероятную любовь, такую, что все мое тело разрывается от нее.
Я изо всех сил пытаюсь заставить себя отстраниться от нее, но прежде чем успеваю что-либо предпринять, Уиллоу протягивает ко мне руки и обнимает меня.
– Подожди. Не уходи, – шепчет она. – Я хочу большего. Пожалуйста.
Ее слова разжигают во мне настоящую войну.
Я начал все это только для того, чтобы помочь ей кончить. Я хотел доставить ей оргазм, в котором она нуждалась, но все еще не уверен, что она готова к большему.
Словно чувствуя, какая у меня под кожей бушует внутренняя борьба, Уиллоу запускает пальцы в волосы у меня на затылке, впиваясь ногтями в кожу головы. Я с шипением выдыхаю воздух, и зверь, которого я держал взаперти, бьется о прутья воображаемой клетки.
Черт, так сильно.
И мое солнышко тоже нуждается во мне.
– А, к дьяволу, – бормочу я себе под нос.
А затем снова целую ее, забираясь к ней на диван.
22
Уиллоу
Я парю на вершине оргазмического блаженства. Все мое тело размякло, расслабилось. Впервые за долгое время.
И все, чего я хочу, – это продолжать стремиться к этому кайфу.
Все, о чем мечтаю,– это то, о чем я попросила Мэлиса.
Руки блуждают по его спине, чувствуя, как напрягаются мышцы под его одеждой и кожей. С тех пор как мы переехали в пентхаус, я видела его – и всех парней – без рубашек, но не так, как сейчас. Я не прикасалась к ним и не целовала их так, как мне хотелось.
Руки Мэлиса скользят по моим бокам, заставляя меня дрожать. Прикосновения его мозолистых пальцев так приятны. Когда они поднимаются вверх и накрывают мою грудь, я выгибаюсь ему навстречу, сильнее прижимаясь к его рукам.
– Черт, – выдыхает он мне в рот. – Солнышко, ты…
Он внезапно замолкает, отпускает мою грудь и откидывается назад. Серые глаза впиваются в меня так, что я чувствую, как краснею. Даже сейчас в его взгляде есть нечто такое, что всегда заставляет меня немного стесняться.
Но в хорошем смысле.
В таком, что мне отчаянно хочется еще.
– Ты правда хочешь большего? – спрашивает он, слегка прищуриваясь.
– Да, – выразительно киваю я.
Не отрывая от меня взгляда, Мэлис протягивает руку и поднимает книгу с того места, где бросил ее. Он отдает ее мне, и я замечаю, как его татуированные руки напрягаются.
– Тогда твоя очередь, – говорит он. – На этот раз читай ты. Выбирай любую сцену, которая тебе нравится. Но если ты остановишься, остановлюсь и я.
Я собираюсь спросить его, что он имеет в виду, но, прежде чем успеваю это сделать, Мэлис опускает голову и запечатлевает легкий поцелуй на моем соске. Я с шипением выдыхаю, чуть не роняя книгу, и он тут же отстраняется на пару дюймов, замирая.
Руки дрожат. Я быстро перелистываю страницы в поисках еще одной интересной сцены. Нахожу ту, где герой выводит героиню на частный балкон, затем перегибает ее через перила высоко над городом и трахает. Я начинаю читать вслух дрожащим голосом.
Это оказывается сложнее, чем я думала. Я понятия не имею, как Мэлис умудрялся связно читать. Я всё думаю об этом, когда он снова прижимается губами к моей коже, прокладывая извилистый путь вниз. Он колеблется, когда доходит до застежки моих штанов, и от звука его глубокого вдоха через нос у меня по коже бегут мурашки.
Он сказал, что ему нравится, как я пахну, когда возбуждена, поэтому в том, как он вдыхает мой запах, есть нечто непристойное.
– Продолжай, – приказывает он, и я понимаю, что замолчала.
– П-прости.
Прочистив горло, я снова погружаюсь в процесс… и Мэлис тоже. Он стягивает с меня штаны вместе с трусиками, а после куда-то их отбрасывает.
Дыхание становится тяжелее, учащается; каждый нерв в моем теле трепещет от желания. Кажется, словно прошло очень много времени с тех пор, как мы занимались чем-то подобным, и каждая частичка меня предвкушает то, что будет дальше.
Когда его руки сжимают мои бедра, а секундой позже язык находит клитор, буквы перед моими глазами будто бы расплываются. Обычно он действует с большей силой и напористостью, но прошло так много времени с тех пор, как мы это делали, и я уже такая чувствительная, что ударяет это по мне точно так же, а может, и сильнее.
Я почти прекращаю читать, но заставляю себя продолжать. В книге герой нагибает девушку, берет оба ее запястья одной рукой, а другой задирает ее платье. Я описываю это прерывающимся голосом, сжимая бедра.
Мэлис ласкает меня долгими, томными движениями, смакуя накопившееся возбуждение.
– Ты чертовски хороша на вкус, – стонет он, выныривая, чтобы глотнуть воздуха. – Как же я скучал по этому.
– Я… я тоже, – заикаясь, выдавливаю я.
– Книга, солнышко. Продолжай читать.
Он возвращается к своему занятию, а я выдавливаю из себя слова, которые уже едва ли имеют для меня смысл. Все мои мысли сосредоточены на том, как приятно ощущать его язык, пока он ласкает мой клитор. Если бы не его большие руки, удерживающие меня, я бы терлась о его лицо, извиваясь и пытаясь получить больше этого восхитительного, скользкого трения.
– «Он схватил ее за ягодицы, раздвинул их и полностью обнажил ее для себя», – читаю я, и в горле у меня пересыхает. – О боже, Мэлис, пожалуйста…
– Это часть книги? – спрашивает он, поднимая голову, чтобы ослабить давление языка.
– Нет, но…
– Тогда продолжай читать.
Я чувствую, что оргазм приближается, поэтому облизываю губы, снова приходя в себя. Я описываю, как он входит в нее и заставляет ее спину выгибаться, когда захватывает ее волосы в кулак и тянет на себя.
– «Она могла чувствовать его…» – хнычу я. – Ох, черт. «Она могла чувствовать его…»
Я больше не могу выговаривать слова, и каждый раз, когда я останавливаюсь, Мэлис делает то же самое, тем самым дразня меня, пока в итоге я не выпаливаю:
– «Она чувствовала его
– Хорошая девочка, – рычит он.