Ева Эшвуд – Жестокие сердца (страница 39)

– Ладно.

В ее глазах вспыхивает огонь, затем она слегка приподнимается, хватая свою футболку и поднимая руки.

У меня пересыхает во рту, и на несколько секунд я перестаю читать, наблюдая за тем, как она полностью стягивает через голову футболку. Затем и лифчик. Ее нежные руки возвращаются к груди и начинают пощипывать соски.

Все тело гудит от напряжения, яйца сжимаются, с головки стекает капля спермы.

Черт, как же я хочу подойти и взять в рот один из этих маленьких розовых бугорков. Хочу впиться в него зубами и заставить Уиллоу закричать, почувствовать, как она прижимается к моему телу, теряясь в удовольствии и боли, преодолевая эту тонкую грань так, как может только она.

Ее взгляд снова устремляется на меня, будто она чувствует ход моих мыслей. Уиллоу облизывает губы, а затем сильнее сжимает сосок, выгибаясь всем телом.

– Приятно, – шепчет она, и на этот раз, клянусь, она дразнит меня.

Я прерывисто выдыхаю при виде того, как она выгибает шею, при виде выражения удовольствия и застенчивости на ее лице. Как же она хороша. Не думаю, что смогу насытиться этим зрелищем. Никогда не смогу. Слишком горячо.

Грудная клетка вздымается как после спринтерского забега, а голос звучит крайне напряженно, но я продолжаю чтение. Герой кончает в рот героини, заталкивая член еще глубже, пока она пытается с ним совладать. Затем он притягивает ее к себе, чтобы поцеловать, проникая языком в ее рот и пробуя себя на вкус. В итоге они приезжают куда нужно, и я улыбаюсь, читая ту часть, где он несет ее внутрь, так отчаянно желая попробовать девушку на вкус, что не может ждать ни секунды.

Мне это очень даже близко, черт подери.

Герой бросает героиню на кровать, срывает с нее одежду, затем с себя, а после разводит ноги девушки в стороны, полностью обнажая ее перед собой. Когда я описываю это в мельчайших подробностях, Уиллоу хнычет.

– Тебе нравится? – спрашиваю я, не в силах удержаться, чтобы не подразнить ее. – Я все равно не прикоснусь к тебе, солнышко. Но если ты хочешь раздвинуть ноги, то милости прошу. Хочешь раздвинуть их пошире? Покажи мне, какая ты влажная.

Она медленно раздвигает ноги, будто бы даже чуть шире, чем обычно, словно пытается повторить то, что описано в книге.

– Это нормально, что ты хочешь грубости, – говорю я ей, понизив голос и на мгновение игнорируя книгу. – Не было ничего плохого в том, что тебе это нравилось раньше, и нет ничего плохого в том, что ты хочешь этого сейчас. Никто не может отнять это у тебя. Никто не может указывать тебе, что чувствовать.

Она с трудом сглатывает, румянец на ее щеках становится еще ярче.

– Я правда этого хочу. Не понимаю почему, но… хочу.

– Тогда покажи мне.

Я наблюдаю за тем, как она отпускает свои сиськи и проводит рукой по животу. Ее тело изгибается, дыхание становится прерывистым. Сначала она трогает себя через штаны. Трется о собственную руку. Но этого явно недостаточно. Она морщится, а затем расстегивает пуговицу и молнию, просовывая руку под пояс.

Пальцы у меня подрагивают, когда она это делает, и я жалею, что это не моя рука трогает ее. Я хочу знать, насколько она мокрая. Судя по тому, как Уиллоу стонет, когда прижимается к своей руке, она уже чертовски возбуждена.

В книге герой проводит языком по киске героини. Уиллоу всхлипывает, трогая себя с большим напором, и прикусывает нижнюю губу, словно пытается заглушить звуки.

Я обрываю себя на полуслове, пристально глядя на нее.

– Нет. Я хочу слышать тебя, солнышко, – хриплю я. – Не сдерживайся. Здесь нет никого, кроме нас с тобой, и я хочу услышать, как ты кончаешь.

Она смотрит на меня, и когда наши взгляды встречаются, ее соски напрягаются. И следующий ее стон звучит громко и отчетливо. Музыка для моих гребаных ушей.

– Хорошая девочка,– говорю я, хищно ухмыляясь.– Я хочу услышать именно это. Мне всегда нравилось, когда ты громко кричала для меня. Когда ты переставала притворяться хорошей девочкой и позволяла себе быть грязной шлюшкой.

– Черт, – выдыхает она. – Мэлис.

– Я прямо здесь, солнышко. – Мой взгляд блуждает по ней, впитывая каждую мелочь. Всю ее. Дикую, необузданную и свободную. – У тебя так хорошо получается. Расскажи мне, что ты чувствуешь.

– Мне хорошо, – выдыхает она, тяжело дыша. Ее бедра резко выгибаются, и мне остается только гадать, что же делают эти пальцы, что ей так хорошо. – Приятно.

Я сжимаю челюсти так сильно, что у меня ломит зубы. Член дергается в штанах. Он хочет большего, но я сжимаю книгу чуть крепче, опуская глаза обратно на страницы. Делаю глубокий вдох, затем еще один, сосредотачиваясь на сути.

Я хочу, чтобы Уиллоу освободилась. Хочу, чтобы она просто чувствовала, не испытывая страха, не переживая из-за травмы. Нужно сосредоточиться на этом.

– Черт, – выдыхает она снова, на этот раз это больше похоже на легкое всхлипывание, чем на стон. Ее рука движется быстрее, грудь порывисто вздымается.

– Помедленнее, – уговариваю я ее.

Ее глаза устремляются на меня – почти полностью темные от вожделения. Мне чертовски приятно видеть ее такой, особенно после плена. Она была как неживая в первые дни после того, как мы ее спасли.

– Я не могу. Я…

– Можешь, – говорю я ей. – Послушай меня, солнышко. Не спеши. Никто не собирается тебя останавливать. Просто позволь себе чувствовать. Дай себе насладиться процессом. Насколько ты сейчас влажная?

Она снова сглатывает.

– Очень влажная. Я… Боже, пальцы такие мокрые.

– Хорошо. Потри клитор для меня, ладно? Медленными кругами.

Уиллоу неуверенно кивает, и я вижу, как замедляются движения ее руки. Это охренеть как мучительно: просто наблюдать за этим, направлять ее с другого конца дивана. Однако, ей это сейчас нужно. Это самое главное.

Я продолжаю читать, замедляясь, чтобы соответствовать темпу движения ее пальцев, и описываю каждую грязную деталь того, как герой отлизывает героине в книге. Он трахает ее своим языком, заставляя ее кончать ему на лицо. Героиня все еще в экстазе, когда парень раздвигает ей ноги еще шире и тянет на себя, а потом вонзается в нее одним глубоким толчком, заставляя ее закричать.

Бедра Уиллоу снова в движении, а затем она издает низкий, порочный стон.

– Иисусе,– бормочу я, чувствуя, как дыхание прерывается, а страницы размываются перед глазами.– Когда ты так стонешь, это сводит меня с ума. Я могу кончить просто слушая, как ты издаешь этот звук.

Я на грани того, чтобы полностью потерять контроль. Чувствую, как пульсирует член, а с головки стекает еще больше спермы. Кажется, будто эта женщина просто не может быть такой чертовски сексуальной – хотя даже особых усилий не прилагает, – но Уиллоу именно такая. Ей удается заставить меня почувствовать то, чего другая никогда раньше не вызывала.

Кровь стучит где-то в ушах, и когда я в следующий раз смотрю на Уиллоу, то не могу оторвать от нее глаз, захваченный зрелищем ее удовольствия.

Поначалу она действовала медленно и нерешительно, но теперь становится более уверенной. Или просто растворилась в собственных чувствах и ощущениях. Или, по крайней мере, мой взгляд не смущает ее. Хотя она явно хочет, чтобы я смотрел, так как время от времени бросает на меня короткие взгляды в доказательство моих догадок.

Мое наблюдение за ней, то, что я ей читаю, все это ей нужно. И мне нравится это осознавать. Понимать, какая она возбужденная. Только для меня.

– Тебе больше не нужно говорить, насколько ты влажная,– говорю я ей.– Я это слышу. Я, черт возьми, чувствую твой запах, солнышко. То, как ты пахнешь, когда так сильно возбуждена, – моя самая любимая вещь на свете. Греховная и сладкая одновременно. Я бы облизал тебя всю, если бы мог.

– Правда?

– О да. – Нотки надежды в ее голосе почти лишают меня самообладания, но мне удается ответить словами, вместо того чтобы просто показать ей, что я хочу сделать. – Я бы погрузил в тебя свой язык и собрал бы все твои соки до последней капли. Я бы пил тебя, как лучшее вино, черт подери. Пока весь подбородок не стал бы мокрым. Я бы заставил тебя кончить мне на лицо, а потом повторил бы все сначала.

– Я… – ее голос прерывается, переходя в хныканье. – Я скучаю по этому.

Твою мать.

Судя по тому, как пульсирует мой член, я почти уверен, что вот-вот кончу в свои чертовы штаны, но мне все равно. Уиллоу тоже на грани, и все, что меня сейчас волнует, – это довести ее до оргазма. Для этого требуется колоссальное усилие воли, но я отрываю от нее взгляд и продолжаю читать. Теперь герой трахает героиню, грубо и грязно. Они сливаются в одно порочное целое, порожденное лишь необузданной потребностью.

– Пожалуйста, – стонет Уиллоу, и я снова смотрю на нее. Она двигает бедрами, в то время как другая рука снова играет с сиськами. Она вся раскраснелась и блестит от пота, пряди ее волос прилипли к вискам. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

– Чего ты хочешь? – спрашиваю я, и мне приходится прочистить горло, чтобы выдавить из себя эти слова. Воздух пропитан запахом секса, и это подрывает мой и без того напряженный самоконтроль.

– Я так близко, Мэлис, – удается ей пробормотать. – Так близко, прошу. Пожалуйста, я хочу кончить. Боже мой.

Ее голосок звучит так надломленно, что мой член мгновенно реагирует на это. Я со стоном закрываю глаза и делаю еще несколько глубоких вдохов. Когда снова гляжу на нее, она смотрит прямо на меня, глаза в глаза, а на ее лице ясно читается острая потребность.