Ева Эшвуд – Жестокие сердца (страница 41)

Его язык двигается быстрее – неустанный, горячий и влажный, – и я не в силах ничего сделать, кроме как отдаться ему. Я содрогаюсь, практически выкрикивая слова из книги, отчаянно желая убедиться, что он не остановится. Продолжаю читать даже после того, как оргазм достигает пика и, наконец, начинает отступать.

В конце концов я бормочу уже что-то несвязное, а Мэлис, посмеиваясь, отстраняется и вытирает рот рукой.

– Объеденье, – говорит он мне. – Может, как-нибудь повторим. Мне нравится слушать, как ты читаешь всякие развратные сценки, солнышко. Грязные словечки всегда звучат лучше, когда слетают с твоих сладких губ.

Мэлис забирает книгу у меня из рук и кладет ее на кофейный столик. Затем наклоняется и целует меня в щеку.

Когда он начинает отстраняться, я широко раскрываю глаза.

– Подожди, – спрашиваю я. – Это все?

– Пока хватит.

– Но ты еще не кончил.

Он усмехается и слегка морщится, когда протягивает руку, чтобы сжать свой член.

– Главное, ты кончила. Дважды. Этого достаточно.

Нет. Нет, все это неправильно.

Пусть Мэлис и вылизал меня, он не целует меня и не прикасается ко мне так, как обычно. Мэлис Воронин – мужчина, который берет то, что хочет, и даже когда это был мой самый первый раз, он не сдерживался. Он трахал меня так, словно я была его личной шлюхой… и я хочу этого прямо сейчас. Я хочу все, что он может мне дать.

Я не хочу, чтобы он обращался со мной, как с хрупкой фигуркой.

Не желаю чувствовать себя хрупкой. Я хочу чувствовать себя сильной и властной, как раньше, когда он трахал меня.

– Нет,– говорю я, и в моем голосе слышится нотка разочарования.– Я не хочу, чтобы ты осторожничал со мной. Ты как-то сказал, что не любишь все эти нежности. Что не трахаешься нежно. Мне нужен прежний Мэлис. Я хочу, чтобы ты отымел меня так, как делал это раньше.

– Уиллоу…

– Пожалуйста, Мэлис. Ты не должен сдерживаться. Прошу. Трахни меня так, как делал это, когда верил, что я справлюсь.

Ноздри Мэлиса раздуваются, мышцы на скулах подрагивают. Он тяжело дышит, пальцы очень крепко сжимают мое запястье. Кажется, он осознает, что делает, и тут же отдергивает руку, вместо этого сжимая пальцы в кулак. Я почти вижу борьбу в его глазах. Его тело явно хочет этого, но он пытается убедить себя в чем-то другом.

Он сдерживает себя, как зверь на привязи. Как будто одно движение может разорвать цепи, которые он сам на себя наложил, и дать волю самым примитивным желаниям.

Я облизываю губы, грудь вздымается. Я смотрю ему в глаза.

– Пожалуйста, Мэлис,– шепчу я снова.– Я знаю, ты любишь меня. Чувствую это каждый день. Но мне не нужно, чтобы ты берег меня, потому что любишь. Мне нужно, чтобы ты трахнул меня так, словно нуждаешься во мне. Как будто ты умрешь, если не войдешь в меня. Как будто сейчас не существует ничего, кроме нас с тобой.

Я вижу, какой эффект производят на него мои слова. Все его тело содрогается, а кулаки сжимаются еще сильнее, так что костяшки пальцев белеют.

– Выбери слово, – говорит он после долгой паузы хриплым и напряженным голосом.

– Что?

– Слово, – выдавливает он из себя. – Скажешь его, если понадобится, чтобы я остановился.

Оу. Я несколько раз моргаю, обдумывая предложение. Меня охватывает трепет, когда я понимаю, что это значит: он собирается дать мне то, что я хочу, просто с небольшими предосторожностями. И стоп-слово – хорошая идея. Как бы сильно я ни хотела этого сейчас, это даст мне возможность остановить его, если вдруг захочу.

Это даст мне контроль, а именно он мне сейчас и нужен.

– Ананас, – говорю я наконец, даже не уверенная, откуда взялось это слово. Оно просто пришло мне в голову, и едва ли я могу случайно произнести его во время секса, так что это сработает.

Мэлис кивает.

– Ананас. Ты должна использовать это слово. Если захочешь, чтобы я остановился, просто скажи его.

– Ладно.

– Обещай мне. – Его глаза впиваются в меня, полные жара и решимости, и я с трудом сглатываю и киваю.

– Обещаю. Я воспользуюсь им.

В этом жесте есть что-то ужасно милое. Подобное в стиле Мэлиса: желание показать, что он заботится обо мне, даже если планирует дать себе волю, быть со мной таким грубым, каким ему хочется.

Но сейчас мы оба этого хотим.

Сердце у меня несется галопом, когда я смотрю на его лицо. И наконец-то вижу, как прямо у меня на глазах он теряет остатки самообладания. Сил сдерживаться у него больше нет, и когда он на этот раз тянется ко мне, то сильно прижимает меня к своему телу.

Я задыхаюсь, тая в его объятиях. Он целует меня. На этот раз это не легкое прикосновение губ и не поддразнивание. Этот поцелуй – неистовый жар и голод. Мэлис целует так, словно собирается поглотить меня, как лесной пожар пожирает лес, и полностью преобразить меня силой своего желания. Его зубы захватывают мою нижнюю губу, сильно прикусывая, и когда я выдыхаю ему в рот, ощущаю слабый привкус крови.

– Я бы отдал тебе все, – бормочет он. – Нет такой вещи, в которой я мог бы тебе отказать, солнышко.

Одна из его рук сжимает мои волосы, отчего у меня по всему телу бежит электричество. Затем он запрокидывает мою голову назад с такой силой, что я вскрикиваю, после чего он атакует мою шею. Как будто все, что он сдерживал с тех пор, как он и его братья спасли меня, наконец-то выплескивается наружу, и он не может остановиться.

Мэлис оставляет дорожку из укусов от подбородка до плеча, и я извиваюсь рядом с ним, хватая ртом воздух.

– О, боже, – стону я, ерзая и пытаясь найти что-нибудь, о что можно было бы потереться. Мое тело гудит, точно пропускает электрический ток. Как будто оргазмы, которые я испытала несколько мгновений назад, были не более чем закуской перед основным блюдом.

– Черт, – стонет Мэлис, обдавая горячим дыханием мою шею. – Перед тобой невозможно устоять. Не могу насытиться.

Я провожу ногтями по его спине, прижимаясь к нему.

– Мне нужно больше, – выдыхаю я. – Мне нужен ты.

Он рычит, и, когда отстраняется, в его глазах появляется что-то напряженное и почти дикое. Его пальцы проникают мне между ног, и он грубо проводит ими по моей влажной щелке.

– Какая же ты влажная, – стонет он. – Знаешь, о чем я думал все время, пока ты ласкала себя?

Я качаю головой, вцепившись в одну из диванных подушек, как в якорь, и раздвигаю ноги шире, наслаждаясь жжением на внутренней поверхности бедер.

– О чем?

– Как сильно хочу подойти и прикоснуться к тебе. Прикусить твои соски, заставить тебя кричать по-настоящему. Я хотел убрать твою руку с дороги и трахнуть тебя сам. Хотел насадить тебя на свои пальцы, а затем и на свой член, пока ты не сможешь думать ни о чем, кроме меня.

– Я и так думала только о тебе, – выдыхаю я. – Мне так сильно этого хотелось. Черт, пожалуйста. Покажи мне, как это могло бы быть. Прошу.

Мне не нужно просить дважды.

Не сейчас.

Время, когда я умоляла этого мужчину прикоснуться ко мне, позади.

Я не успеваю и глазом моргнуть, как Мэлис начинает двигаться. Он прижимает меня спиной к гладкой прохладной коже дивана, а сам опускается коленями на подушки между моих ног. Он нависает надо мной, широкоплечий и намного крупнее меня, но я не чувствую страха.

Пусть другие боятся этого мужчину. Я никогда не буду.

В этот момент я чувствую лишь отчаянное возбуждение и жажду получить больше.

Его рот опускается на мою грудь, и я всхлипываю, когда он начинает покусывать и посасывать ее, как ему хотелось раньше. Он подражает мне, зажимая соски зубами. Острые уколы боли только усиливают огонь, разгорающийся в моих венах.

Я извиваюсь на диване, прижимаясь бедрами к его телу, цепляюсь за его руки.

– Мэлис, – стону я, и его имя слетает с моих губ, как молитва. – Мэлис, Мэлис, Мэлис.

Он облизывает один сосок, успокаивая боль, оставшуюся после его укусов, а затем переходит к другому, проделывая с ним то же самое. К тому времени, когда он поднимает голову от моей груди, кожа моя покрыта следами укусов, а с киски буквально течет.

– Раздвинь ноги, – приказывает он. – Вот так. Я хочу, чтобы твоя киска была готова и ждала меня.

Он ни на секунду не отводит от меня взгляда, приподнимаясь ровно настолько, чтобы начать снимать штаны.

Несмотря на то, что я уже кончила дважды, тело словно наверстывает упущенное, пытаясь переписать все плохое, что случилось со мной с тех пор, как Мэлис в последний раз прикасался ко мне, запечатлевая его на каждом дюйме моей кожи.

Он срывает через голову футболку, затем стаскивает джинсы, и от одного этого зрелища у меня слюнки текут. Его татуированный член такой твердый и влажный на кончике. Налит кровью, с выступающими венами, что служит неоспоримым доказательством того, насколько он близок к тому, чтобы кончить. Как долго он этого ждал.

Киска сжимается, из дырочки вытекает еще немного влаги.