Ева Эшвуд – Жестокие сердца (страница 38)

У меня в животе что-то вспыхивает: искра пламени, которое когда-то горело, словно в аду. Он такой настоящий, такой мрачно прекрасный и сильный. И мой. Меня тошнит от всего, что отдаляет меня от него. Мне надоело чувствовать себя так, словно моя травма заперла меня в стеклянном ящике.

Он ставит стакан на стойку, и я, сама того не осознавая, подхожу к нему. Движение привлекает его внимание. Он смотрит на меня так, словно собирается что-то сказать, но я не даю ему шанса.

Подходя к нему, я обхватываю ладонями его лицо и приподнимаюсь на цыпочки. А затем практически атакую его крепким поцелуем.

21

Мэлис

Твою. Мать.

В одну секунду я собираюсь спросить Уиллоу, не хочет ли она заказать ужин, а в следующую она уже бросается на меня и остервенело целует.

Порыв меня слегка ошарашивает, но инстинкт берет верх. Я обхватываю ее руками, рот жадно откликается на поцелуй. А мозг в это время отчаянно пытается понять, что, мать вашу, происходит.

Однако тело больше всего волнует то, как она прижимается ко мне. Вкус ее сладких губ. Меня охватывает жар, и я чувствую тот голод, который всегда испытываю по отношению к ней, побуждающий меня целовать ее сильнее и глубже.

Но потом мой мозг начинает соображать. Я чувствую, что это не то отчаяние, с которым она обычно целует меня. Или с которым она целовалась до того, как Трой взял ее и сломал. В этот раз все иначе. Она будто бы пытается заставить себя переступить через все то дерьмо, что на нее свалилось.

Как бы сильно я ни хотел ее – а хочу я ее чертовски сильно, – я знаю, что с такими вещами нельзя торопиться. И я не хочу рисковать, не хочу заставлять ее заходить слишком далеко или делать что-то, о чем она потом пожалеет.

Поэтому я отстраняюсь от нее, прерывая поцелуй.

Большие карие глаза Уиллоу горят, а личико пылает. Она снова тянется ко мне, тяжело дышит. Издает жалобный звук, но не тот, что мне обычно нравится, поэтому я кладу руку ей на грудь, мягко отстраняя ее.

– Солнышко, – хрипло произношу я. – Ты же не хочешь этого делать.

– Хочу. – Она вырывается из моей хватки. – Я очень хочу.

– Ладно, может, и хочешь. Но даже не знаю, готова ли ты, и мне не…

– Я готова. Еще как готова. Я чертовски устала от того, что не могу этого сделать, Мэлис, – ее голос дрожит от волнения, а выглядит она так, словно вот-вот расплачется.

Мое тело ревет от желания, член уже затвердел и упирается в переднюю часть джинсов. Так и хочется просто взять ее, перегнуть через кухонный островок и снова отыметь прямо здесь и сейчас.

Я делаю глубокий вдох, затем еще один, пытаясь привести в порядок мысли, чтобы забыть обо всем этом.

– Уиллоу, – на этот раз я называю ее настоящим именем, а не прозвищем, и говорю более твердо.

Она тоже делает глубокий вдох, отступает назад и обхватывает себя руками. Качает головой, отчего взъерошенная грива ее крашеных каштановых волос рассыпается по плечам.

– Я читала те книги, которые ты мне подарил, – шепчет она. – И каждый раз, когда я их читаю, то думаю о мужчинах в моей жизни, которых люблю… и хочу быть с ними. Я думаю обо всем, что мы делали раньше, и о том, какие чувства вы заставляли меня испытывать. Меня заводит чтение этих книг, все эти сексуальные сцены, и мне уже осточертел бардак в голове, который мешает мне пережить то же самое, что в этих книгах.

Я с трудом сглатываю, осознавая, насколько напряженным кажется ее голос. Она серьезна насчет этого, и в моей голове проносятся образы того, как она читает эти книги и становится влажной от желания.

Мой член сейчас настолько твердый, что мог бы пробить стену, но я держу себя в руках. Дело не во мне и моих потребностях. А в Уиллоу. Так что, как бы сильно мне ни хотелось нагнуть ее и трахнуть, грубо и грязно, как делал это раньше, нужно найти другой подход.

– Иди и возьми одну из тех книг, – говорю я ей, и мой голос становится хриплым от желания. – Одну из твоих любимых.

Уиллоу моргает, ее брови сходятся на переносице. Но она не спорит, поворачивается и выходит из комнаты. Через несколько минут она возвращается с книгой. Я смотрю на роман, затем снова на Уиллоу и киваю.

– Хорошая девочка. А теперь иди сядь на диван.

Она садится, смущенно глядя на меня.

– Ты трогала себя, когда читала эти книги? – спрашиваю я, не отрывая от нее взгляда, когда она устраивается на краю большого кожаного дивана.

Уиллоу делает вдох. Всего лишь крошечный вдох, но этого достаточно, чтобы желание забилось во мне, как зверь в клетке. Затем она качает головой, ее щеки розовеют.

– Нет.

– А хотела?

– Да, – признается она, прикусывая нижнюю губу.

Я стискиваю зубы и протягиваю руку к члену, чтобы не взорваться.

– Тогда сделай это. Хочу посмотреть.

Ее брови взлетают вверх.

– Ты хочешь, чтобы я читала… сейчас?

Я качаю головой и протягиваю руку за книгой.

– Нет. Я собираюсь почитать тебе, а ты будешь мастурбировать.

Уиллоу удивленно втягивает воздух. Я знаю, она не ожидала, что я это скажу, но выражение ее глаз мне знакомо. Она медленно кивает и облизывает губы кончиком языка. Идея ей по душе.

Ее пристальный взгляд следит за каждым моим движением. Я беру у нее книгу и сажусь на другой конец дивана. Он большой, так что между нами остается пространство, но все же мы достаточно близко, чтобы я мог видеть, как слегка расширились ее зрачки.

Я не тороплюсь. Вытягиваю ноги и немного откидываюсь назад, затем открываю книгу и пролистываю ее. Я купил Уиллоу микс из новых книг и тех, что читала мама, когда мы с братьями были маленькими. Эта книжка одна из новых, и меня удивляет, что в ней есть столь горячие сцены.

– Ты грязная девчонка, – бормочу я, поглядывая на Уиллоу, когда открываю книгу на особенно пикантной сцене. – Ты читала это по ночам, представляя, как все это происходит с тобой, да? Тебе нравится воображать себя на ее месте?

– Да. – Она слегка ерзает на подушке, поворачиваясь ко мне лицом. – Только я…

– Ты что?

– Я представляла, что парень из книги – ты. Или Рэнсом, или Вик. Или вы все трое.

Черт подери.

Мой член вот-вот проткнет дырку в штанах. Я издаю низкий горловой стон. Делить Уиллоу с моими братьями – одна из самых сексуальных вещей в мире. Видеть, как они доводят ее до оргазма, почти так же приятно, как делать это самому.

Воспоминания о наших совместных развлечениях заполняют мой мозг, и я вдруг начинаю сомневаться, что это была хорошая идея. Я хотел дать Уиллоу шанс кончить на ее собственных условиях, вроде как вернуть себе часть силы, которую у нее украл Трой… но, похоже, я слечу с катушек раньше, чем она вообще начнет это делать.

– Хорошая девочка, – выдавливаю я из себя, сжимая книгу так крепко, что удивительно, как это я еще не порвал страницы. – Представь это, пока я читаю. Представь, что кто-то из нас прикасается к тебе. Будь в своей голове такой развратной девчонкой, какой хочешь, идет? Потому что ты там главная. Все зависит от тебя.

Уиллоу кивает, ее глаза темнеют еще больше.

– Прочти эту сцену, – инструктирует она, слегка приподнимая подбородок и вытягивая шею, чтобы заглянуть в книгу через разделяющее нас расстояние. – Она… хорошая.

– Да уж, вижу.

Сцена и правда хороша, раз вызывает в ней такие перемены. Дыхание становится немного учащенным, щеки розовеют еще сильнее. Она заводит от одной мысли об этом. Мне не терпится узнать, что же произойдет, когда я начну читать отрывок вслух.

Мне требуется огромное усилие, чтобы отвлечь свое внимание от Уиллоу и сосредоточиться на странице, но мне это удается. Я прочищаю горло и начинаю читать.

В этой сцене главные герои находятся в машине, водитель сидит впереди, отделенный от них перегородкой. Герой просит героиню отсосать ему, и автор вообще не стесняется в описаниях каждой детали, когда она наклоняется и берет член в рот. Он с ней не нежничает. Хватает ее за волосы, долбится в рот и осыпает всякими непристойностями.

После нескольких отрывков я поднимаю взгляд на Уиллоу, наблюдая, как приоткрываются ее губы. Она смотрит на книгу в моих руках, но ее взгляд рассеян, будто она погружена в свои мысли, и я не могу не задаться вопросом, кого она сейчас представляет. Честно говоря, мне все равно, кто из нас это будет, лишь бы она отдалась этой фантазии и расслабилась.

Я продолжаю читать. Героиня старается взять больше, заглотить глубже, даже когда тело сопротивляется. Мой член от этого дико пульсирует. Сначала Уиллоу просто слушает, но через минуту или около того позволяет себе начать двигаться. Ее руки блуждают по груди, обхватывая соски, перекатывая их через футболку так, как ей точно нравится.

– Ммм, – мычит она, откидывая голову на спинку дивана и сжимая бедра вместе.

Она бросает на меня быстрый взгляд, а я продолжаю смотреть то в книгу, то на нее, давая ей понять, что наблюдаю за каждым ее движением. Это, кажется, заводит ее еще больше, и она задирает подол своей футболки, обнажая грудь, прикрытую лифчиком.

– Ты завелась, – хриплю я. – Соски чертовски твердые. Поиграй с ними, солнышко. Я пока не стану их трогать, так что сделай это для меня. Напомни, как тебе это нравится.

– Черт, Мэлис, – хнычет она, и я стискиваю зубы, качая головой.

– Не-а. Никаких «Мэлис», – говорю я почти дразнящим тоном, повторяя ее же слова, но придавая им иной смысл. Хотя, на самом деле, это не настолько смешно, чтобы сойти за шутку, учитывая напряжение, повисшее в воздухе между нами, да еще и то, как неудобно моему члену в штанах. – Если ты хочешь кончить, тебе придется позаботиться об этом самой. Поиграть пальчиками со своими сосками или трахнуть эту сладкую киску. – Я ухмыляюсь и добавляю: – Можешь притвориться, что пальцы мои. Я не стану возражать.